that moment between us.

      Утро в Барселоне начиналось с солнца.       Оно выливалось на улицы широкими золотыми потоками, отражалось от стеклянных фасадов, растекалось по мостовой, по листьям платанов, по крышам домов, где уже сушилось бельё. Воздух был плотный — влажный, пахнущий морем и бензином, с примесью кофе из ближайшего кафе.       Оскар натянул шлем на голову, глядя на трассу.       Картинг находился на окраине города — бетон, асфальт и неоновые баннеры, которые лениво трепал ветер. Всё вокруг жило скоростью. Двигатели рычали, запах топлива бил в ноздри, солнце бликовало в зеркалах.       — Ну что, готов проиграть? — крикнул Логан, застёгивая свой комбинезон.       Русоволосый улыбался слишком уверенно. Солнце бликовало в его волосах, и он выглядел, как человек, который не умеет бояться.       — Ты забыл, кто здесь гонщик по призванию, — усмехнулся Оскар, подходя к своему картингу.       — Гонщик? Или безрассудный романтик? — уточнил Логан.       — Это одно и то же.       Они переглянулись — и стартовый сигнал прорезал воздух.       Машины рванули вперёд.       Асфальт дрожал, ветер бил в лицо, а всё остальное исчезло — город, шум, разговоры. Был только рёв моторов и чистая линия трека. Оскар чувствовал каждое движение, каждое дрожание руля, как будто трасса говорила с ним напрямую.       Логан шёл рядом, чуть позади, ловя поток.       Оскар улыбнулся под шлемом — да, вот она, скорость. Та самая свобода, где не нужно ни о чём думать.       На пятом круге всё изменилось. Один миг — и шины скользнули на мокром участке трассы, оставленном после поливки.       Оскар попытался выровняться, но карт сорвался, ударился о бортик, закрутился.       Всё произошло быстро: звук, блеск, боль.       Вспышка — и тишина.       Когда он открыл глаза, над ним было небо. Чистое, ослепительно голубое. И рядом — Логан, склонившийся над ним, бледный, как мрамор.       — Оскар! Чёрт, ты меня слышишь?       Он попытался кивнуть, но боль прострелила плечо.       — Да. Кажется… я неудачно вошёл в поворот, — прохрипел он, пытаясь улыбнуться.       — Неудачно?! Ты чуть не врезался в стену на полной скорости!       Шум вокруг был приглушённым. Кто-то вызывал скорую, кто-то суетился с аптечкой. Пахло бензином и кровью.       — Не драматизируй, — выдохнул Оскар. — Я просто немного поломался.       — Ты точно пришибленный идиот, — сказал Логан, и в голосе звенело облегчение. — Но живой. Это уже хоть что-то.       В госпитале пахло антисептиком и кофе из ближайшего автомата.       Солнечный свет падал через жалюзи, разбивая палату на полосы. Оскар лежал, уставившись в потолок, в руке — капельница. Плечо было перевязано, а ребро болело при каждом вдохе.       Логан сидел на подоконнике, глядя в телефон.       — Я написал Ландо, — сказал он, не поднимая взгляда.       — Ты сделал что? — Оскар приподнялся, поморщившись. — Зачем?       — Потому что если он узнает от кого-то другого — я не переживу бурю, которая последует.       Оскар закрыл глаза.       — Отлично. Теперь он будет думать, что я едва не умер.       — Так ты реально чуть едва не умер! — резко сказал американец. — Это ты ещё не видел, как это всё выглядело со стороны.       Через несколько часов небо над Барселоной прорезал серебристый самолёт. Частный джет сел на взлётную полосу Эль-Прат, и первым из него вышел Ландо. Глаза — ярко-голубые, но сейчас в них не было ни света, ни шутки. Только крупная бегущая строка тревоги во взгляде. Следом вышел сам владелец джета — Макс.       — Ты уверен, что не хочешь, чтобы я пошёл с тобой?       — Да, — коротко ответил Ландо. — Спасибо за то, что помог со скорым перелётом.       — Без проблем, — блондин хлопнул его по плечу. — И постарайся, пожалуйста, не убить его, ладно?       Ландо решил не отвечать.       Барселона вечером была шумной. Дороги сияли, воздух дрожал от тепла. Когда Ландо вошёл в больницу, весь этот шум остался снаружи.       Он нашёл нужную палату без труда — Логан, предчувствуя скорую бурю, ждал его в коридоре.       — Он спит, — тихо сказал русоволосый.       — Что у вас, блять, произошло здесь?       — Вывих плеча, трещина ребра, несколько ушибов. Ничего критического, честно. Но он напугал всех до смерти.       Ландо кивнул.       — Спасибо, что был с ним.       Логан вздохнул:       — Он упрямый. Даже в скорой пытался шутить.       — Классика для этого идиота.       Он вошёл в палату. Оскар спал. Лицо его было бледное, как мел, а губы сухими и потрескавшимися, явно от переживаний. Свет лампы мягко скользил по коже, по повязке, по руке, лежавшей на одеяле.       Ландо сел рядом и тихо выдохнул. Всё напряжение, которое держалось с момента звонка, будто распалось. Он провёл пальцами по его волосам, осторожно.       — Ты не имеешь права так делать со мной, слышишь? — шепнул он. — Никаких аварий. Никаких попаданий в больницу. Я не смогу с этим жить.       Оскар шевельнулся, открыв глаза.       — О, ты здесь...       — Да. И собираюсь устроить тебе адскую выволочку, как только ты встанешь с кровати.       Оскар попытался улыбнуться.       — Я скучал, Лан.       — Ты в курсе, что ты идиот?       — Сочту это за комплимент.       Ландо покачал головой, но уголки губ дрогнули.       — Знаешь, когда Макс сказал, что ты попал в аварию, я думал, у меня сердце остановится. Я даже не успел подумать — просто сел в самолёт.       — Макса ты тоже притащил с собой?       — Да. Он ждал на парковке, пока я не сорвался на крик. Думаю, рад, что не остался внутри.       Тишина повисла между ними.       Ветер за окном шевелил жалюзи, и тени двигались по стенам.       Оскар медленно сел, морщась от боли.       — Прости. Я не хотел, чтобы ты бросал всё и летел сюда.       — Поздно, — сказал Ландо. — Я бы всё равно прилетел.       — Даже если бы я просто вывихнул палец?       — Даже если бы ты просто опоздал на обед.       Он посмотрел на него — взгляд был злой, усталый, но в нём было что-то ещё. То самое, что всегда выдавало Ландо: любовь, спрятанная под слоем сарказма и упрямства.       — Ты выглядишь ужасно, — сказал Оскар.       — А ты выглядишь так, будто тебя переехал автобус, — ответил Ландо.       — Ну вот, у нас снова равновесие.       Ландо усмехнулся, но потом вдруг резко встал, прошёлся по комнате.       — Ты даже представить себе не можешь, как я испугался за тебя. Я... я, блять, не знал, что с тобой. Макс говорил, что всё под контролем, а мне приходилось видеть только фотографии с трассы, которые, как ты понимаешь, мало что рассказывали.       Он замолчал, будто боялся, что голос сорвётся.       Оскар протянул руку.       — Эй, я здесь. Со мной всё хорошо. Теперь всё хорошо.       Ландо подошёл ближе.       — Ты не понимаешь. Когда ты перестал выходить на связь, когда Логан не отвечал... у меня внутри всё оборвалось. Я не знал, что делать.       Оскар поднял взгляд.       — Лан…       — Нет, дай мне договорить, сукин ты сын. Я пытался не показывать, но я не могу больше так. Не могу каждый раз жить с мыслью, что тебя в один прекрасный момент может не стать.       Он замер, глядя прямо ему в глаза. И в следующий миг он делает шаг вперёд. Наступает тишина, прерываемая звуком их дыхания.       Поцелуй случился, как всегда у них получалось, — внезапно.       Жаркий, беспорядочный, с болью и облегчением, с тем, что не выражалось словами.       Оскар ответил, не думая. Мир снова затянуло в одну точку — вкус, дыхание, ладони, напряжение между ними.       Когда они отстранились, воздух между ними будто стал плотнее.       Ландо провёл рукой по лицу, сдерживая дрожь.       — Ты сводишь меня с ума.       — Взаимно, — выдохнул Оскар.       — Я прилетел, чтобы убедиться, что ты жив. А теперь хочу тебя придушить.       — Придуши после выписки.       Они рассмеялись. Нервно, но искренне.       Позже, когда медсестра принесла лекарства и Логан вернулся с кофе, атмосфера стала мягче. Макс зашёл ненадолго — с привычной улыбкой, сдержанно, но по-дружески тепло.       — Я рад, что ты цел, — сказал он. — И рад, что не придётся везти обратно этого черта в истерике.       Ландо бросил в него взгляд.       — Очень смешно.       — Так я и не шучу, — ответил Макс и, кивнув, вышел из палаты.       Логан зевнул.       — Всё, я пойду искать ужин. Постарайтесь тут не поссориться.       — Это ты нам говоришь? — переспросил Ландо. — Мы никогда не ссоримся.       — Ага, конечно, — усмехнулся Логан, исчезая за дверью.       Они остались вдвоём.       Барселона за окном мерцала огнями. Машины, шум, вечерний воздух, далекий звук моря — всё это было фоном.       Ландо сидел рядом, глядя на Оскара.       — Ты знал, что напугал всех до чёртиков?       — Немного. Но не думал, что настолько.       — Я бы предпочёл не проверять это снова.       — Учту.       Они замолчали.       Потом Ландо вздохнул.       — Знаешь, я всё время думаю — если бы всё пошло хуже, если бы я не успел...       — Не говори так. Всё в порядке.       — Нет, я должен. Потому что тогда я понял, что не могу больше быть далеко. Ни на день. Ни на неделю.       Он наклонился, коснулся его лба губами целомудренным поцелуем.       — Обещай, что будешь осторожнее.       — Обещаю. Но, — Оскар улыбнулся, — ты ведь знаешь, что я всегда немного рискую.       — Тогда я всегда тенью буду летать за тобой.       И где-то за окном город всё ещё жил — шумел, сиял, дышал.       А внутри палаты всё стихло. Двое сидели рядом — живые, уставшие, но вместе.       И этого, пожалуй, было достаточно.