that moment between us.

      Дом Ландо стоял на окраине Сурреи — современный особняк с белым интерьером и окнами во всю стену, за которыми зеленели холмы.       Английская весна выдалась капризной: то дождь, то солнце, то мгновенная радуга над садом. Воздух был прохладный, чистый, пахнущий травой и кофе, который Ландо готовил каждое утро, ворча под нос, что купил кофемашину, сложнее чем болид.       Оскар сидел на диване, закутанный в серый плед, и, судя по выражению лица, терпеливо ненавидел каждую секунду без движения. На коленях — ноутбук, на подлокотнике — тарелка с нарезанными фруктами, которые он принципиально игнорировал.       — Ты собираешься это съесть или мне нарисовать глаза на яблоках, чтобы они хотя бы смотрели, как ты мучаешься? — спросил Ландо, проходя мимо с кружкой.       — Не люблю яблоки, — буркнул Оскар.       — Ты маленький лжец, Осси. Я видел, как ты ел три штуки подряд в Барселоне.       — Это были испанские яблоки. У них они со вкусом победы.       — А эти, видимо, имеют вкус Великобритании — дождя и сарказма?       — Именно, — хмыкнул Оскар. — Сарказма напоследок.       Ландо поставил кружку на стол и скрестил руки на груди.       — Напомни мне, пожалуйста, почему я вообще взял тебя сюда, а не оставил под наблюдением врачей в Барселоне?       — Потому что ты скучал.       — Потому что ты упрямый идиот, — поправил Ландо.       — А ты слишком заботливая сука, — парировал Оскар.       — Это ужасное оскорбление, — фальшиво возмутился Ландо. — У меня прекрасная репутация, вообще-то. Я не забочусь, я просто контролирую процесс.       — Контролируешь? Значит, ты теперь мой менеджер по выздоровлению?       — Именно. И, между прочим, твой график пациента на сегодня включает отдых, физиотерапию и отсутствие нытья.       Оскар откинул голову на спинку дивана.       — Ты слышишь, как это скучно звучит?       — Это и есть лечение.       — А можно добавить гонку?       — Нет.       — Или хотя бы симулятор?       — Нет! — Ландо ткнул в него пальцем. — Даже не думай.       — Я могу одной рукой рулить.       — Ты не можешь даже открыть банку варенья одной рукой!       — Это потому что британские банки варенья создают на случай зомби-апокалипсиса, — серьезно ответил Оскар. — Их невозможно вскрыть без взрывчатки.       Ландо покачал головой, но губы дрогнули в еле заметной улыбке.       — Господи, дай мне сил не задушить тебя подушкой.       — Тогда я точно не выздоровею, — беззаботно заметил Оскар.       Позже, ближе к вечеру, дом наполнился запахом жареных овощей и чего-то подозрительно подгорелого. Ландо стоял у плиты, вооружённый лопаткой и взглядом человека, который готов сражаться за обед.       — Ты уверен, что знаешь, что делаешь? — спросил Оскар, опираясь на дверной косяк.       — Конечно. Я смотрел видео.       — Видео называлось «Как не поджечь кухню в домашних условиях»?       — Почти. «Паста для чайников».       — Так паста — это итальянское блюдо, а не британское. Это уже тревожный звоночек.       — Иди на диван, пациент. Или я подмешаю тебе брокколи.       — Жестокий шантаж.       Он всё же вернулся в гостиную, сев у окна. Солнце клонилось к закату, заливая холмы мягким светом. Вдалеке виднелись поля, дорога, несколько домов с дымящими трубами. Мир был медленным — слишком медленным для него.       Ландо появился с двумя тарелками и торжественно поставил одну перед Оскаром.       — Мой шедевр.       — Это... выглядит как паста, пережившая взрыв.       — Это паста с характером.       — А, ну тогда ладно.       Оскар попробовал.       — На удивление съедобно.       — Спасибо за признание, — хмыкнул Ландо. — Если выживешь, завтра сделаю суп.       — Лучше уж пасту, — усмехнулся Оскар.       Вечером они устроились на диване. Телевизор тихо играл фоном — какой-то документальный фильм о Формуле-1, который Ландо включил «случайно».       — Ты заметил, что все интервью с гонщиками одинаковые? — сказал Оскар. — Все говорят про командную работу, а на деле просто хотят обогнать друг друга.       — Это часть магии.       — Магии лицемерия?       — Магии скорости, — ответил Ландо, глядя на экран. — Когда ты в машине, нет других людей. Есть только ты, твой болид и асфальт.       — Я знаю, — тихо сказал Оскар. — Потому и хочу обратно.       Ландо повернулся к нему.       — Мы только неделю назад сняли тебе повязку.       — Я быстро восстанавливаюсь.       — Ты быстро находишь приключения на ровном месте.       — Ну, это тоже талант.       Ландо вздохнул.       — Знаешь, если ты снова сломаешься, я не уверен, что смогу пережить второй раунд.       — Ты справишься.       — Нет, — покачал головой Ландо. — В этот раз ты останешься на трассе только тогда, когда я скажу.       — То есть ты теперь и мой тренер?       — Тренер, нянька и надсмотрщик. Всё в одном.       — А можно выбрать хотя бы надсмотрщика?       — Нет. Я нянька с железной рукой.       Оскар засмеялся, но глаза у него потеплели.       — Ты знаешь, что ты ужасно звучишь, когда пытаешься быть строгим.       — Это потому что ты не воспринимаешь меня всерьёз.       — Потому что ты смеёшься, когда сердишься.       — Я не смеюсь!       — Сейчас смеёшься.       — Нет! — но уголки губ Ландо всё же дрогнули.       На следующее утро Ландо проснулся от странного звука.       Стук. Потом глухое рычание мотора.       Он выскочил из спальни, босиком, спотыкаясь о ковер.       — ОСКАР! — крикнул он, добежав до гаража.       Там стоял Оскар, в толстовке, с бледным лицом и счастливыми глазами. Перед ним — небольшой гоночный-симулятор, который кто-то (очевидно, сам Ландо) давно не использовал.       — Посмотри! Работает! — гордо сказал Оскар, будто представил новую технологию.       — Работает? Ты со сломанным ребром решил играть в гонки?!       — Это не гонки, это реабилитация! Координация рук!       — Ты даже не пристегнул ремень!       — Это же симулятор, Ландо.       Ландо прикрыл лицо рукой.       — Я тебя прибью.       — Тогда тебе придётся снова лететь в Испанию, объяснять врачам, что я не выдержал твоего надзора.       Он фыркнул.       — Ты невозможен.       — Именно поэтому ты меня любишь.       Ландо подошёл ближе, отключил питание симулятора и посмотрел прямо в глаза.       — Знаешь, если бы ты не был таким упрямым идиотом, я бы, возможно, уже поседел.       — Но ведь я твой упрямый идиот.       — Это не повод тестировать моё терпение на прочность.       Оскар рассмеялся, тихо, почти виновато.       — Ладно, ладно. Без гонок. Пока.       Ландо кивнул.       — Пока. А потом — посмотрим. Но только если я рядом.       — Я согласен.       День снова перетёк в вечер.       Они сидели на крыльце, с пледами, с чашками чая. Дождь закончился, и над полями поднимался туман. Воздух был свежим, пах землёй и мокрыми листьями.       — Скучаешь по трассе? — спросил Ландо.       — Всегда. Но сейчас… мне не так уж плохо и здесь.       — Потому что я рядом?       — Потому что чай горячий. И потому что ты рядом, да.       Ландо усмехнулся.       — Ты даже выздоравливаешь с сарказмом.       — Это мой стиль.       — А я, кажется, начинаю привыкать.       Они замолчали.       Сквозь облака пробился луч закатного света, и Оскар вдруг заметил, как этот свет ложится на лицо Ландо — мягко, по-домашнему. Не тот Ландо, что на треке — уверенный, быстрый, громкий. А другой. Тихий, настоящий.       — Спасибо, что не дал мне снова всё испортить, — сказал Оскар.       — Спасибо, что дал повод снова тебя спасти, — ответил Ландо. — Без этого я бы, наверное, заскучал.       Оскар фыркнул.       — Ты невозможен.       — Мы оба. Зато идеально несовместимы.       И в тот момент, среди английской тишины, они оба рассмеялись — легко, без боли, без страха.       А потом просто сидели рядом, слушая, как ветер шуршит по крыше, и мир наконец перестал вращаться слишком быстро.