that moment between us.

      Ветер с моря стучал в панорамные окна, будто проверяя, не слишком ли хорошо устроился Ландо. Обычно его дом в Монако напоминал уютный музей минимализма: ровные линии, светлые стены, аккуратные стопки пластинок и банки из-под энергетиков, которые стояли строго на своих местах. Но сегодня всё это выглядело, мягко говоря, иначе.       Оскар стоял посреди гостиной, держа в одной руке градусник, в другой — чашку с мёдом и лимоном, и с тревогой смотрел на свёрток одеял на диване. Где-то под ними точно прятался Ландо.       — Тридцать восемь и шесть, — вздохнул Оскар, глядя на экран градусника. — Поздравляю, ты официально не железный.       Из одеяла послышалось что-то нечленораздельное. Потом показалась кучерявая голова, красный нос и усталые, с полопанными капиллярами, голубые глаза.       — Это не простуда, — хрипло произнёс Ландо. — Это… внезапный упадок моральных сил.       — Конечно, — усмехнулся Оскар. — Моральные силы обычно лечатся горячим чаем и парацетамолом.       Он сел на край дивана, поправил одеяло и поднёс чашку. Ландо, с преувеличенным страданием, сделал глоток и поморщился.       — Это невкусно.       — Это полезно.       — Это просто блядский лимон, Оск?       — И именно он вдохнёт жизнь в твой угашенный иммунитет, — отрезал Оскар и по привычке запустил пальцы в кудри Ландо, пытаясь пригладить непокорные пряди.       Телефон на столике завибрировал. На экране высветился видеозвонок — «Mad Max».       — Не вздумай отвечать, — простонал Ландо, пряча лицо в подушку. — Я выгляжу, как брошенный кот.       — Отлично, котёнок, значит, у нас гости, — весело сказал Оскар и нажал на кнопку «принять». Экран тут же наполнился солнечной улыбкой и прищуром голубых глаз.

      — Ну, привет, мои страдальцы! — протянул лениво Макс. — Ландо, ты жив?

      — Едва, — хрипло ответил Ландо, повернувшись к камере. — Макс, если ты начнёшь советовать мне пить сырые яйца, я отключусь.

      — Эй, не так уж плохо и звучит! — явно обиделся Макс. — Моя бабушка всегда так лечила простуду. Ещё скажи спасибо, что не советую чеснок в нос.

      Оскар тихо фыркнул.       — Да, это было бы идеально. Если мы выживем после запаха, значит, болезнь точно отступила.       Макс на экране залился хриплым смехом.

      — Ладно, ладно. Тогда попробуйте согревающий суп. Или… подожди, Шарль мне писал что-то! — Он скрылся на секунду, потом вернулся. — Вот, цитирую: «Главное — не переохлаждаться. И пусть он не встаёт с постели.»

      — Вот умный человек, — кивнул Оскар. — Я и так не собирался эту гусеницу куда-то выпускать дальше кровати или дивана.       — Эй, — простонал Ландо, — я не ребёнок, чтобы меня укладывали и нянчились.       — Ага, конечно. Ребёнок с температурой и сучьим характером, — заметил Оскар, поправляя одеяло так, что оно подоткнуло больного со всех сторон. — Продолжай-ка ты лежать, мистер независимость.       Ландо закатил глаза, но сдался. Он откинулся на подушки, закрыв глаза. Голос Макса раздался снова:

      — Я завтра приеду! Привезу сироп, чай и, возможно, пиццу.

      — Ты ступишь на порог моей Альма-матер только в том случае, если не притащишь с собой чеснок, — простонал Ландо.

      — Ничего не могу обещать, — усмехнулся Макс и отключился.

      Оскар вздохнул с улыбкой. Он повернулся к Ландо, проверяя, не уснул ли тот. На лице британца уже не было страдания — только лёгкая усталость и привычная упрямая мягкость.       — Как ты себя чувствуешь? — тихо спросил Оскар.       — Хуже, чем после гонки, но лучше, чем после твоих экспериментов с супом, — пробормотал Ландо, не открывая глаз.       — Эй! Я между прочим старался! — возмутился Оскар. — Это был… творческий подход.       — Это был суп из лапши и кленового сиропа, — отозвался Ландо. — Моя душа до сих пор страдает.       Оскар рассмеялся. — Но ты же съел!       — Только потому что люблю тебя, — ответил Ландо, тихо и просто, будто между вдохом и выдохом.       Тишина после этих слов была лёгкой, почти прозрачной. Оскар почувствовал, как что-то внутри сжалось — в лучшем смысле. Он наклонился, поправил выбившуюся прядь волос и поцеловал влажно Ландо в лоб.       — Вот за это я тебе сварю нормальный суп, — прошептал он.       — Тогда я точно выздоровею, — ответил Ландо, не открывая глаз.       В этот момент телефон снова зазвонил — на этот раз контакт значился как «Шарль».       — Ну что там снова? — Оскар ответил, пока Ландо ворчал что-то нечленораздельное.       На экране появился Шарль, с взъерошенными волосами и видом человека, у которого всё под контролем.

      — Я слышал от Макса, что Ландо болеет, — сказал он с серьёзным видом. — У меня есть проверенный способ.

      — Только не говори «лимон с солью и оливковым маслом», — простонал Оскар.

            — О, ты почти угадал! — оживился Шарль, смеясь. — Правда всего лишь нужно смешать тёплое молоко, мёд и немного коньяка. Выпить и лечь спать.

      — Прекрасно, — пробормотал Ландо, открыв глаза. — Прямо так и сделаю. Но без молока, без мёда и без коньяка.       Шарль вздохнул.

      — Тогда просто отдыхай. И не заставляй Оскара волноваться.

      — Уже поздно, — хмыкнул Оскар.

      — Я слышал, — улыбнулся Шарль. — Ладно, держите меня в курсе. И не забудьте проветрить комнату!

      — Проветрить? — Ландо возмутился. — Тут и так ледник после твоих советов!       Оскар, сдерживая смех, махнул рукой в камеру:       — Спасибо, Шарль. Мы справимся.

      — Сомневаюсь, — отозвался тот, но подмигнул и отключился.

      Когда звонок закончился, Оскар расположился рядом и выдохнул. Комната наполнилась мягким шумом дождя, стуком капель по стеклу и тихим дыханием Ландо. Он снова уснул, чуть нахмурившись. Оскар смотрел на него долго, с тем самым выражением, которое появляется, когда понимаешь: да, вот оно — родное, живое, немного раздражающее, но бесконечно любимое. Он наклонился, поцеловал его в щеку, осторожно, будто боялся разбудить. После, когда никакой реакции не последовало, губы Оскара плавно перешли на порозовевшие от болезни скулы и, в завершении пути, остановились на чужих чуть раскрытых устах. Каждая из губ британца была одарена нежным, чутким поцелуем.       Ландо пошевелился, улыбнулся во сне и пробормотал:       — Только не суп с сиропом…       Оскар тихо рассмеялся, сжал его руку и шепнул:       — Обещаю. На этот раз только чай и любовь.       И за окном дождь продолжал мерно барабанить, будто подтверждая — всё будет хорошо.

➶ ➴➶ ➴➶ ➴

      На следующий день дом Ландо наполнился не только запахом чая и лимона, но и подозрительным гулом у ворот. Оскар выглянул в окно, приподнял бровь и усмехнулся.       — Кажется, у нас гости.       — Скажи им, пожалуйста, что владелец дома пока что не готов к встречам. И вообще, что я умер, — простонал Ландо из-под одеяла.       Но было уже, правда, поздно. Через минуту дверь распахнулась, и в гостиную вошли Макс и Шарль — в масках, с пакетами и таким видом, будто спасают мир.       — Мы пришли с подкреплением! — радостно объявил Макс. — Витамины, суп и… пицца с чесноком.       — Я же предупреждал, — буркнул Ландо, пряча голову глубже.       Шарль поставил на стол банку мёда и какую-то аптечную коробку.       — Это хорошо помогает для лечения горла. Проверено мной лично, если что. И без коньяка, обещаю.       — Спасибо, доктор, — усмехнулся Оскар, беря у него банку. — Хотите чаю?       — Конечно, — сказал Макс, оглядываясь. — У вас тут так уютно. Прямо как в больничной палате, только с видом на море.       Сначала из-под одеяла вытянулась испещрённая красивыми венами рука, выставив средний палец, а после Ландо высунулся уже и сам с укоризненным взглядом.       — Ты можешь, блять, помолчать хотя бы одну минуту?       — Не-ет, — с гордостью и удовольствием ответил Макс.       Шарль тихо рассмеялся и сел в кресло, доставая телефон.       — Я сниму это для истории. «День, когда Ландо заболел, а Оскар стал героем.»       — О, это отличная идея, — подхватил Макс. — Сделаем хронику выздоровления. Эпизод первый: пациент ворчит, но ест суп.       — Я не буду есть ваш суп, — заявил Ландо. — Особенно если готовил его Макс.       Макс сделал обиженное лицо.       — Между прочим, у меня талант.       — Талант разрушать аппетит, — подколол Шарль.       Оскар стоял в стороне, наблюдая за всей сценой, и улыбался. Дом, который вчера казался слишком тихим, вдруг ожил: смех, поддразнивания, запах горячего хлеба. Всё это напоминало, как важно иметь рядом тех, кто умеет превращать даже болезнь в повод для радости. Он подошёл к дивану и сел рядом с Ландо, закидывая ноги того на свои, чтобы поинтересоваться:       — Как самочувствие, мистер упрямство?       — Лучше, — буркнул тот, но уголки губ дрогнули. — Благодаря чаю. И тебе, естественно.       Оскар наклонился и поцеловал его чувственно в висок.       — Ну вот, лечение работает. А ты не верил.       Макс, конечно, не удержался от того, чтобы оставить комментарий:       — Эй, не целуй больного! Заразишься, и мне придётся ухаживать за вами обоими!       — Учитывая твои методы, — заметил Шарль, — мы все тогда заболеем и тут можно будет открывать целый полевой госпиталь.       Комната снова взорвалась дружеским смехом. Ландо даже не удержался и засмеялся сам, хрипло, но искренне.       — Вот видите, — сказал Оскар, — смех лечит лучше, чем таблетки.       Макс кивнул.       — И пицца!       — Без неё, — строго сказал Шарль, но в глазах сверкнула улыбка.       Солнце пробивалось через облака, наполняя гостиную мягким светом. В чашках остывал чай, где-то в углу мурлыкала колонка, включённая Ландо. Музыка смешалась со смехом, и на мгновение всё стало таким простым: никакой гонки, никаких тревог, только друзья, чай и тепло. Ландо тихо, боясь упустить момент, потянулся к руке Оскара и сжал её, переплетая пальцы.       — Спасибо, что не дал мне умереть от скуки, — прошептал он.       — Я же обещал, — улыбнулся Оскар. — До финишной прямой только с тобой. Вместе.       Макс театрально вздохнул:       — И это тот момент, где надо вставить романтичную музыку.       Шарль закатил глаза.       — Или просто выключить вас обоих и дать больному поспать.       Но никто не двигался. Они просто сидели в свете окна, переговаривались, перебивая друг друга, спорили о том, какой чай лучше, и смеялись. И это было идеальное лекарство — то, что не купишь ни в одной аптеке.       Когда гости ушли, оставив за собой бардак из кружек и пакетиков, Ландо снова лёг, прикрыв глаза. Оскар сел рядом, проверил температуру — почти нормальная.       — Видишь, — тихо сказал он, — всё работает.       — М-м, — сонно ответил Ландо. — Осталось только одно лекарство.       — Какое же? — улыбнулся Оскар.       Ландо открыл глаза и чуть осоловело улыбнулся:       — Поцелуй. И тишина.       Оскар наклонился, мягко и нежно касаясь его губ. Это был не тот поцелуй, что из фильмов — без громких слов и эффектов. Просто тихий, тёплый, как дыхание весны после затянувшейся зимы.       — Теперь тебе тишина обеспечена, — шепнул он, укрывая Ландо одеялом. — Спи.       За окном море шумело всё тем же ритмом, а в доме впервые за два дня стало по-настоящему спокойно.