that moment between us.

      Для Норриса утро начиналось слишком рано. Солнце едва пробивалось через окна модельного агентства, где царил привычный хаос: визажисты бегали с кистями, ассистенты таскали одежду, а фотограф громко спорил с осветителем. Ландо, невысокий, стройный, подтянутый омега, с теми самыми голубыми глазами, которые знала половина модных журналов, стоял у зеркала и проверял последнюю деталь костюма. Рядом, на диване, сидела его кровь, золото и гордость, маленький сынишка — пятилетний Винсент. Смешной, с вихром тёмных, кудрявых волос на макушке и лицом, слишком похожим на отца, но с улыбкой папы.       — Сынок, только далеко не уходи, ладно? — попросил омега, приглаживая волосы малышу.       — Я просто посмотрю на машинки! — заявил юный Норрис, указывая на выставленные декорации для авто тематической съёмки.       — Хорошо, только будь, пожалуйста, в моём поле зрения, сладкий, — сказал Ландо, улыбнувшись, хотя внутри него всегда жила тревога. С того самого дня, как он остался один с ребёнком.       Съёмка началась с суеты работников и яркого света. Ландо легко улыбался в камеру, словно и не было былой усталости, воспоминаний и тихого одиночества. В этом деле он был профессионалом — умел держать позу и сдерживать свои эмоции внутри. Но когда фотограф крикнул:       — Уходим на пятиминутный перерыв! — он машинально оглянулся в поисках сына. В комнате было.. пусто? Диван тоже был пуст. Маленького, лучезарного и улыбающегося силуэта сынишки нигде не было видно. Ландо почувствовал, как сердце на секунду остановилось. Его тело моментально покрывается холодным потом, а руки начинают дрожать.       — Винсент? — позвал он тихо, потом его голос, надломленный, стал громче, — Винс!       Ассистенты заинтересованно обернулись на вскрик, кто-то из них даже предложил поискать в зале, но омега, никого не слушая и не замечая, уже рванулась в коридор. Всё внутри стало тугим и болезненным. Шум вокруг превратился в хаотичный гул — он больше не слышал ни слов, ни шагов. Только собственное дыхание и скребущий душу страх.       — Дорогой! — крикнул он в холле, — пожалуйста, отзовись!       И тут он замер. В нескольких метрах, возле окна, стоял альфа — темноволосый, кареглазый, и с тем выражением лица, которое Ландо знал слишком хорошо. Карлос. Тот, с кем он когда-то делил не только дом и постель, но и свою жизнь. Тот, кто ушёл, когда Ландо сказал, что беременный и собирается оставить ребёнка. Они встретились взглядами. Мир снова стал одним сплошным звуком — тяжёлым, вязким.       — Ландо, — произнёс Карлос, глухо, — не ожидал тебя увидеть здесь.       — Знаешь, я тоже, — сказал Ландо, почти без выражения. Его голос так и сквозил раздражением. — Ты по-прежнему умеешь появляться не вовремя.       Карлос нахмурился.       — Я здесь по работе. А ты... — Он замялся, затем добавил. — Ты вместе с ним здесь?       — Не говори о нём в таком тоне, — резко ответил Ландо, удерживаясь от того, чтобы не залепить альфе пощёчину, — ты не достоин быть его отцом, чтобы так о нём высказываться.       Губы испанца дрогнули. Ему явно был неприятен происходящий диалог.       — Тебе не кажется, что ты поступаешь неправильно?       — Боже, просто скажи, что мне сейчас это послышалось. Ты серьёзно? — переспросил Ландо. Голос его внезапно стал хриплым. — Когда я остался один, ты просто уехал, Карлос. Даже не обернулся.       — Я не мог тогда остаться.       — Ты просто, блять, не захотел, — поправил Ландо. — Разница огромная.       Пауза повисла между ними, наполняемая их взбунтовавшимися феромонами. И в этот момент кто-то мягко, будто невесомо коснулся Ландо за плечо.       — Извини, что прерываю вашу беседу, — прозвучал новый, неизвестный до этого голос. — Это твой сын?       Норрис резко обернулся. Перед ним стоял явно альфа, с короткими светло-каштановыми волосами, россыпью родинок и глубокими карими глазами. Он держал за руку маленькую копию Ландо, который весело улыбался, не чувствуя тяжести момента.       — Пап, смотри! Он мне показал настоящую гоночную машину! — радостно сказал мальчик.       Омега выдохнул с облегчением, опускаясь на колени, чтобы обнять сына.       — Боже, малыш, я же просил тебя не уходить! Ты очень сильно испугал меня!       — Прости, пап… — прошептал тот, уткнувшись ему в плечо. Когда Ландо поднялся, мужчина по-прежнему стоял рядом. Его взгляд был мягким, спокойным, почти успокаивающим.       — Я, если что, Оскар, — представился он, — тебя там уже обыскались, — добавил он с лёгкой улыбкой, указывая куда-то себе за спину, где суетились работники студии.       — Спасибо тебе, — выдохнул Ландо, — правда, спасибо.       — Твой сынишка отличный парень, — сказал Оскар, глядя на Винса, который теперь с интересом рассматривал его гоночный комбинезон. — Любит машины больше, чем я сам.       — Он явно мечтает стать в будущем пилотом, — с улыбкой сказал Ландо, пытаясь вернуть дыхание.       — Как и его отец, наверное, — тихо заметил Карлос.       Ландо посмотрел на него. Взгляд его был холодным и усталым, будто режущим сталь.       — Который никогда не участвовал в жизни сына, ага.       Карлос на данное заявление отвернулся, а вскоре и вовсе покинул их. После произошедшего всё словно выдохлось. Съёмка закончилась, солнце клонилось к закату, и Ландо сидел на скамейке перед студией, держа Винса на коленях. Рядом с ними присел Оскар, уже со спущенным на бёдрах комбинезоне.       — Выглядишь так, будто пробежал марафон, — сказал он тихо.       — В каком-то смысле так и было, — ответил Ландо, глядя на сына. — Быть отцом-одиночкой похоже на участие в бесконечном забеге с препятствиями.       Оскар усмехнулся от такого сравнения.       — И всё же ты отлично справляешься.       — Не всегда, — признался Ландо. — Иногда мне кажется, что я в один момент могу всё бросить и сдаться.       — Знаешь, по тебе и не скажешь. Ты очень сильный человек, Ландо, — сказал Оскар. — Поверь, я таких вижу сразу.       Он говорил это спокойно, без давления, и это как-то сразу успокаивало. Винсент между тем зевнул и облокотился на папино плечо.       — Спасибо тебе, — сказал британец, — за то, что нашёл его.       — Брось. Этот поступок не требует благодарности. Так бы любой поступил на моём месте, — ответил Оскар. — Тем более этот сорванец сам нашёл меня. Сел причём так рядом, а потом спросил, чем я вообще занимаюсь, ха-ха.       — И ты его не прогнал?       — Эм-м, нет? А почему должен был? Он пришёл с очень серьёзным видом и вопросами о скорости болида, — с улыбкой ответил Оскар, — я просто не смог перед этим устоять.       Ландо тихо рассмеялся. Смех прозвучал немного грустно, но впервые за день — по-настоящему.       — Знаешь, — сказал Оскар после недолгой паузы, — когда я увидел тебя, то я подумал, что тебя, вообще-то, трудно испугать. С виду ты не кажешься таким... лёгким на переживание.       — Как же чертовски неприятно ошибаться, правда? — ответил Ландо, смеясь. — Я живу в постоянном страхе, Оскар. Просто жизнь научила это хорошо скрывать.       — Тогда мы в каком-то роде похожи, — сказал австралиец, обращая взгляд своих карих глаз на омегу. — Я тоже прячу страх под маской спокойствия.       И в этот момент их взгляды встретились — не случайно, не из вежливости, а осознанно. В этих секундах не было ничего громкого, но всё между ними изменилось, перешло на следующую ступень. Во взгляде альфы было тепло, уважение, ласка и понимание — всё это заставило Ландо выдохнуть свободнее.       — Если хочешь, — тихо сказал Пиастри, — можешь приходить с ним вместе на трассу. У меня иногда бывают тестовые дни. Детям, вроде как, нравится такое.       — Это приглашение? — спросил Ландо с едва заметной улыбкой.       — Возможно, — ответил Оскар, глядя на него спокойно. — И возможно, что не только для твоего сына.       Солнце садилось, окрашивая всё вокруг в мягкое золото. Винсент уже крепко спал у Ландо на руках, убаюканный их совместным дыханием и тихими разговорами. Тот осторожно поправил сыну волосы, а потом посмотрел на Оскара.       — Он быстро к тебе привязался, — шёпотом сорвалось с губ британца, когда его рука нежно огладила щечку ребёнка.       — Я как-то слышал, что дети чувствуют, когда рядом с ними находится человек, которому можно доверять, — просто было сказано Оскаром.       — И ты именно такой человек?       — Я думаю... — он задумался, постукивая указательным пальцем по подбородку, — с Винсом легко быть настоящим. Он не просит примерять маску перед ним.       Ландо кивнул на услышанное и легко улыбнулся.       — Может, ты и мне поможешь в этом?       — Если позволишь, — сказал Оскар.       И в этот момент между ними повисло спокойное, почти невесомое чувство — не страсть, не внезапная влюблённость, а тихое взаимопонимание. Как будто оба знали: эта встреча не случайна. Оскар посмотрел на спящего мальчика, но его взгляд карих глаз против воли всё равно возвращался к сидящей рядом омеге.       — Предлагаю встретиться снова. Только без камер, света, и лишних глаз.       — А если я соглашусь?       — Тогда, — Оскар улыбнулся, — это будет самая удачная сделка в моей жизни.       Ландо тихо рассмеялся, глядя на него. И впервые за долгое время в этом смехе не было грусти — только свет и что-то новое, обещающее.