that moment between us.

      Всем было привычно лето в Монако. Жара давит, шампанское льётся, яхты сияют, а пилоты Формулы-1 закатывают такие вечеринки, как будто гоняют в последний раз. Именно на одной из такой Оскар решает появиться, причём чисто случайно. Ну, или он так думал.       Организатором всего мероприятия в этот раз являлся сам Ландо Норрис, наблюдающий за гостями из уголка террасы с медленно тлеющей сигаретой в руках. Он был уставшим, задумчивым, и, если честно, немного одиноким. Но это самое одиночество разбивается вдребезги после появления Пиастри — пьяного, дерзкого, абсолютно очаровательного.       — Предлагаю обмен. Ты сдаёшь эту всю дрянь мне, — его указательный палец показывает на то, чем Ландо сейчас затягивается, — а в обмен получаешь полный доступ к моим губам.       Занавес. Ландо сначала замирает, а потом тихо усмехается.       Утром Оскар просыпается в футболке Норриса и лёгким похмельем. Он тут же тянется к телефону, чтобы проверить рабочую почту, как замечает то, от чего у него в жилах стынет кровь: на экране вспыхивает одно-единственное сообщение:

@lando.norris, 02:32 am:

«Я так и не отдал тебе сигареты».

      Оскар медленно потягивается, оттягивая край чужой футболки. Она пахла Ландо — мускусом, лёгким потливым парфюмом. Телефон в это время вибрирует пришедшим оповещением, которое благополучно тут же читают:

      @lando.norris, 10:21 am:

«Ты ждёшь повторного раза, когда я буду курить? Может, мне прислать голубя с запиской, если это поможет тебя раскачать».

      Смартфон отлетает с такой скоростью, что просчитать её было просто невозможно. Проклятый гаджет приземляется где-то на полу, а сам австралиец с некоторым непониманием и страхом осматривает незнакомую комнату. Ландо мгновенно появляется в дверном проёме и с лёгкой ухмылкой поднимает с пола его телефон.       — О-о, так вот почему ты вчера говорил, что любишь быстрые старты, — он делает паузу, изучая растерянное лицо Оскара, затем подбрасывает телефон в воздух и ловит его одной рукой:       — Расслабься, всё законно. Ты не нарушил ни одного правила FIA.. пока что.       — Почему я здесь? — карий взгляд останавливается на парне, который так изящно нарушил покой Пиастри.       К нему медленно подходят ближе, рассматривая с ног до головы, словно изучая новую машину перед началом тренировок.       — Ты пришёл потусоваться. Выпить, потанцевать, оторваться, быть в центре внимания. Ты пришёл пожить нормальной жизнью, бля, — он наклоняется ближе, их лица едва не соприкасаются, и на губах Ландо появляется едва заметная усмешка, — и ради меня.       Каждое слово британца звучит как гвоздь, забиваемый в крышку гроба. Глаза Оскара темнеют с каждым звуком, который произносят эти манящие, соблазнительные, пухлые... Он резко встряхивает копной русых волос. То есть чисто гипотетически он сейчас сидел в футболке Ландо Норриса, пах Ландо Норрисом и разговаривал с самим Ландо. Большего комбо Оскар за всю свою жизнь не набирал.       — Всё это, конечно, чудесно, не спорю, но, — он делает едва заметное движение, постепенно выбираясь из постели, причём с противоположной от собеседника стороны, — я, пожалуй, пойду.       Ландо внимательно наблюдает за тем, как Пиастри встаёт с кровати, и делает несколько неспешных шагов ему навстречу. Он с лёгкость перехватывает его запястья и тянет обратно на кровать, заставляя лечь под себя.       — Нет, погодь. Ты никуда не пойдёшь.       И Норрис наклоняется ближе, их дыхание смешивается, а его голос становится низким и нарочито медленным.       — Ты действительно хочешь сбежать, Оск? После того как сам предложил обмен, — одной рукой он придерживает его за запястье, а другой достаёт из кармана джинсов ту самую сигарету — помятую, но целую, — вот моя цена. Теперь твой черёд платить.       Взгляд Оскара, всегда излишне цепкий, скользит по сигарете, из-за чего его карие глаза распахиваются ещё шире.       — Сука, ты шутишь..       Британцу приходится прикусить нижнюю губу, чтобы скрыть ухмылку, но глаза выдают его с головой — он наслаждается каждым моментом этой небольшой игры.       — Так-то я очень серьёзный человек, — он проводит сигаретой по губам Оскара, оставляя едва уловимый след от табака и ментола, — но если ты хочешь посмеяться...       Мгновение — и Ландо резко меняет их положение, оказываясь теперь под австралийцем, впиваясь в его бёдра пальцами.       — Ну что, Пиастри. Можешь смеяться.       Оскар не может сдержать вздоха при виде открывшейся перед ним картины. Не каждый день под тобой собственноручно раскидывается Ландо Норрис, готовый на всё и позволяющий тебе это. Поэтому австралиец, склонившись к его лицу, медленно, почти не дыша, касается нижней губы и неспешно целует его. Норрис с тихим стоном закрывает глаза, отдавая инициативу и позволяя полную доминацию над собой. Он отвечает на прикосновения губ горячо и неторопливо, словно они впервые соприкоснулись. Рука Ландо скользит по бедру Оскара вверх, сжимая мышцу, когда их языки встречаются. Но стоит поцелую прерваться, как он выглядит расслабленным и немного удивлённым.       — Этого.. достаточно?       Ландо издает хмык, запуская пальцы в волосы Оскара и оттягивая их назад, заставляя его запрокинуть голову.       — Не так быстро, Пиастри, — он проводит кончиком языка по его шее под ухом, — мы только начали.       Из груди австралийца вырывается лёгкое шипение вперемешку с мычанием, потому что шея была чуть ли не самой чувствительной к ласкам. Его пальцы довольно ощутимо впиваются в грудные мышцы Ландо, сжимая их при каждом движении языка. На это Ландо лишь глухо смеётся прямо у него над ухом, ощущая, как тело партнёра реагирует на каждое прикосновение.       — Блять.. У тебя просто потрясающие рефлексы, — он кусает его за шею, оставляя багровый след, а пальцы всё сильнее тянут за волосы. — Но давай проверим вот что: какие ещё зоны у тебя такие же чувствительные?       Его свободная рука намеренно медленно скользит вниз по торсу Оскара, наслаждаясь лёгкой дрожью под пальцами.       — Насколько я помню, мы договаривались только о поцелуях в губы, — стонет Оскар, не выдерживая напора британца. Это была настоящая пытка, приправленная похотью и развратом.       — О, правда, что ли? — он смеётся, целуя его в висок, в уголок рта, в ключицу, оттягивая ворот футболки. — У тебя просто слишком много вопросов к моим губам. А мои руки пока не задействованы. Это так несправедливо, тебе не кажется?       — Только попробуй.       Ландо хмыкает, проводя губами очередной раз по его ключице и оставляя россыпь горячих поцелуев вдоль сонной артерии.       — Не попробую? — повторяет он его слова едва слышным шёпотом, а в следующее мгновение переворачивает их обоих на кровати и оказывается сверху. Он нависает над Оскаром, удерживая его запястья над головой и не позволяя сдвинуться ни на миллиметр.       Оскар чувствует, как под тонкой тканью футболки Ландо бешено колотится его сердце. Его дыхание сбивается, когда британец прижимается бёдрами к его ногам.       — Ты же знаешь, я люблю вызовы, — шепчет Норрис, касаясь губами его уха и заставляя мурашкам пробежать по спине. — Но тебе действительно стоит решить...       Он медленно отпускает одно запястье, позволяя руке Оскара скользнуть вниз по его торсу и остановиться чуть выше пояса джинсов.       — ...когда остановиться.       Пиастри ощущает весь вызов, который Ландо предлагает ему принять. И он не придумывает ничего лучше, чем агрессивно, с явным нажимом провести рукой по чужой ширинке, ощущая явное желание британца. Ландо глухо хмыкает, прикусывая губу, когда его касаются через ткань джинсов. Он старается казаться спокойным, но его взгляд темнеет от нарастающего желания.       — Блять... Ты правда не должен... — он замирает на несколько мгновений, но всё же не может удержаться и подаётся бёдрами навстречу его руке.       Ладонь уверенными движениями скользит вверх и вниз по паховой зоне, чувствуя, как Ландо спустя некоторое время сам начинает толкаться, явно теряя контроль над ситуацией. Он резко прижимается лбом к плечу Оскара, сдавленно выдыхая:       — Ты.. ебучий.. гений, — его пальцы впиваются в простыни, когда Пиастри ускоряет движения, забывая об осторожности.       — Оскар. — Его голос срывается на последнем слоге, тело напрягается, а затем обмякает, горячее и влажное.       Сам же Оскар чувствует, как ткань чужих джинсов становится липкой и мокрой от яркого оргазма Ландо, и, ловко перекатив парня на спину, решает, что это удобный шанс для побега. Он ловко сползает с кровати и начинает беспорядочно рыться в поисках хоть какой-то своей одежды, пока Ландо, лёжа на кровати, пытался выровнять дыхание. Но когда он наконец начинает соображать, что происходит, то резко приподнимается на локтях и пытается ухватить Оскара за лодыжку, но тот слишком быстро уворачивается.       — Эй, подожди! — голос Ландо всё ещё хриплый. — Куда ты, нахуй, собрался?       — Домой.       И он, просто взмахнув копной русых волос, выбегает из этой комнаты. И из этой чёртовой виллы в принципе.