that moment between us.

      У Оскара с Ландо заведомо не складываются «дружеские» отношения. Они спорят в боксах, на командных брифингах, во время интервью. Иногда эта их вражда доходит и до трека, где начинается борьба двух McLaren. Честно, эти двое сидели уже у всех в печёнках.       После очередного Гран-при пилотами организовывается небольшая демонстрация в специально выделенных для этой сессии машинах. Так уж совпадает, что двум парням из папайи выпадает огромная удача ехать вместе. Но совсем не так, как эти двое представляли. Поскольку машина, в которую этих двоих усаживают, оказывается уже битком набита другими людьми, поэтому Оскару не остаётся ничего другого, как занять своё почётное место на коленях Норриса.       Ехали они в тишине, слушали выкрики и свисты толпы, пока Ландо не начал сжимать дверную ручку так, что побелели его костяшки пальцев. Его голос зазвучал глубже, хрипло, когда он обратился к Пиастри:       — Не мог бы ты, пожалуйста, сидеть спокойнее?       — Как ты это представляешь, блять? — он склоняется к уху британца, обдавая его своим дыханием, когда взгляд его карих глаз проходится по автомобилю.       Ландо прикрыл глаза, стараясь не обращать внимания на то, как близко к друг другу их лица. Его руки всё ещё сжимали дверную ручку чуть сильнее, чем нужно, когда он снова попытался пробормотать:       — Я просто хочу, чтобы ты не.. шевелился, бля, — слова сорвались с его языка прежде, чем он понял, что произнёс их вслух.       Пиастри наконец опускает взгляд и внезапно понимает, о чём говорил Норрис.       — Потерпи немного. Скоро мы остановимся, и я с кем-нибудь поменяюсь.       В голубых глазах британца на секунду мелькнула паника, когда он почувствовал, как Оскар вновь зашевелился у него на коленях. Он схватил парня за бёдра, удерживая его на месте. Его собственное сердце забилось чаще от близости. И тут австралиец почувствовал, как что-то твёрдое упёрлось ему между ягодиц.       — Сука, Ландо..       С губ пилота сорвался тихий стон от прикосновения. Его руки крепче сжали бёдра Оскара, пока он старался не начать двигать собственными. Голос всё ещё звучал приглушённо, скрипуче.       — Оскар, просто.. сиди спокойно.       — Я не могу нормально сидеть, когда ты в меня упираешься им, чёрт возьми!.. — он понижает голос до шёпота, чтобы остальные не услышали их перепалки.       Ландо прикусил губу, сдерживая очередной тихий стон, когда Оскар упомянул его очевидную проблему. Одна из его рук скользнула чуть выше бедра товарища по команде, пальцы погладили кожу под футболкой. На это действие Оскар тихо вздыхает и просит водителя остановиться. Машина с визгом шин тормозит, позволяя Пиастри ловко выскользнуть из салона и поменяться местами с другим человеком. Ландо же, наконец, позволил себе глубоко вздохнуть, чтобы успокоить учащённое сердцебиение. Он всё ещё чувствовал тепло бёдер Оскара на своих. Он провёл рукой по лицу, пытаясь унять волнение. Ему пришлось приоткрыть окно и высунуться наружу, чтобы окликнуть Пиастри:       — Оскар, эй! — его голос слегка дрожал, — ты.. точно хочешь поменяться с кем-нибудь?       Оскар обращает внимание на оклик и кивает британцу, скрываясь в другой машине. Ехали они теперь порознь, но больше всего страдал именно Ландо, который пытался не обращать внимания на мысли, кружащиеся в его голове после произошедшего. Он пытается отвлечься, разговаривая с другими пилотами, переключаясь в свой типичный режим весельчака, но всё это время он нет-нет, да украдкой поглядывает на Оскара, который сидит теперь в другой машине. Каждый раз, когда он видит, как этот тихий парень смеётся или с кем-то разговаривает, у него словно нож в сердце вонзается: «Чёрт бы тебя побрал, Оскар».       Когда демонстрация подходит к своему логическому завершению и все пилоты покидают машины, Оскар понимает, что пора. Он буквально сбегает в первом потоке людей, чтобы побыстрее оказаться на подземной парковке. Но и тут его настигает разочарование, когда за спиной слышатся быстрые шаги, а после окрик его имени с явным британским акцентом.       — Ну что ещё?       Ландо подходит ближе, его дыхание слегка сбилось от бега. Он останавливается в шаге от австралийца, чувствуя, как сердце колотится в груди не только от физической нагрузки. Глаза его темнеют, когда он уверенно берёт Оскара за руку и притягивает к себе.       — Я, так-то, не хотел, чтобы ты уходил в другую машину.       — Норрис, всё уже закончилось, если что.. — он с недоумением смотрит на жест товарища, приподняв брови.       Норрис только лишь фыркает в ответ, крепче сжимая его руку и дёргая так, что Оскар оказывается прижат к ближайшей стене. Он наклоняется к нему ближе, и теперь их лица почти соприкасаются. Голубые, вечно смеющиеся озёра, вдруг становятся серьёзными, когда пристально смотрят прямо в кофейные глаза, и голос Ландо звучит низко, чуть хрипло.       — Я знаю, что всё кончено, блять, я же не настолько ополоумел.       — Тогда, может, отпустишь уже? — и Оскар на пробу дёргает руками в чужом хвате рук.       Ландо лишь крепче сжимает его запястья, не позволяя вырваться. Он придвигается ближе, буквально вжимая парня в стену своим телом.       — Не-ет, — тихо бормочет, глядя австралийцу прямо в глаза, — точно не сейчас.       — Боже, только не говори, что ты ещё...       И его взгляд, чёрт бы его побрал, скользит вниз, останавливаясь аккурат на чужой вздыбленной ширинке. Оскар устало вздыхает. Ландо же пристально следует за взглядом Оскара и тихо усмехается, понимая, на что смотрит парень. Он склоняется к уху сокомандника, чтобы прошептать тихое:       — Да-а, это всё ещё там. И всё из-за тебя.       Ландо медленно проводит носом по линии челюсти Оскара, вдоль ключицы и шеи, едва сдерживаясь от того, чтобы не оставить пару засосов.       — Нам нужно... найти свободное место, — бормочет, снова просовывая кончики пальцев под края футболки Оскара.       — У нас-с есть только вариант с нашими машинами, — Оскар шумно выдыхает, запрокидывая голову и предоставляя Норрису больше пространства для действий.       О, эта мысль Ландо понравилась сразу. Он не придумывает ничего лучше, как порыскать в карманах своих штанов, цепляя пальцами ключи от собственной машины. Он коротко смеётся от своей находки, а после внезапно обхватывает австралийца за талию и ведёт его через всю парковку, стараясь не замедляться, чтобы кое-кто не передумал.       — Моя машина, если что, ближе.       Норрис слишком резко распахивает дверцу машины, буквально заталкивая Оскара внутрь. В следующую секунду он сам забирается внутрь низкого McLaren 750L, и пространство схлопывается за их спинами. Он не теряет ни секунды: одной рукой он держит Пиастри за бедро, а другой нажимает на кнопку, чтобы опустить сиденье.       — Нам нужно много места, — хрипло шепчет Ландо, прижимаясь всем телом к своей добыче. Машина чуть покачнулась от их движений, но было уже не важно, что кто-то может их увидеть. Единственное, что имело значение, — это лежащий Оскар.       — И.. что дальше?       Ландо проводит руками по бёдрам Оскара, приподнимая их и придвигаясь ближе. Его дыхание учащается, когда он прижимается всем телом. Он вдруг останавливается и смотрит Оскару прямо в глаза.       — Дальше? — его голос звучит тихо, а пальцы уже расстёгивают ремень на чужих штанах. В глубине взгляда Ландо читается страх — не только перед возможными последствиями, сколько перед тем, что после этого они уже не смогут вернуться назад.       — Я.. — его голос становится тише, когда салон наполняется тихим звоном расстёгивающейся пряжки ремня. Оскар взвешивает все «за» и «против», чертыхается и притягивает британца за шею к себе вплотную, буквально шипя ему в губы: — Мне уже всё равно, просто сделай что-нибудь.       Ландо много объяснять не надо. Он впивается в губы Оскара жарким, страстным поцелуем, словно боясь, что тот развернётся и пойдёт восвояси. Его руки скользят под одежду, пальцы оставляют следы на коже, пока он прижимает их тела друг к другу.       — Я не могу остановиться, — прерывисто бормочет Ландо между поцелуями, — не заставляй меня останавливаться..       — Ты точно больше не остановишься, Норрис, — пальцы Оскара скользят под фирменную футболку McLaren, касаясь натренированного тела.       Британец едва сдерживает стон от прикосновения рук к своему телу, по коже словно пробегают мурашки, и он теснее прижимается к лежащему под ним парню. Рука скользит под ремень штанов Оскара и кончики пальцев касаются кожи над темными боксерами.       — Блять, не называй меня так, — еле слышно шепчет Ландо, уткнувшись лицом в шею австралийца и покрывая её горячими поцелуями.       Оскар резко задыхается воздухом и втягивает живот, заглядывая в голубой омут, который смотрел на него в ответ.       — На всякий случай напоминаю, что у нас нет ни смазки, ни презервативов.       Ландо на мгновение замирает, его горящий взгляд встречается со взглядом Оскара. Его грудь тяжело вздымается, а по вискам стекают капли пота. Он резко приподнимает сокомандника на сиденье и разворачивает того спиной к себе, прижимаясь к нему сзади.       — Какая же ты сука, Пиастри, — он хмыкает ему на ухо, проводя носом по линии плеча. Его руки скользят вверх по бедру, резко дёргая книзу штаны вместе с нижним бельём. — Но ты так хорошо выглядишь для меня.       — Сука, что ты задумал?       Но Норрис его уже не слышит, прижимаясь губами к его затылку, стараясь не потерять контроль над ситуацией.       — Бля-ать, я так давно об этом мечтал, — его ладони ложатся на белоснежную кожу чужих ягодиц, раздвигая их в стороны. — Твоя кожа под моими пальцами...       Ландо внезапно вжимает Оскара лицом в сиденье, его ладонь скользит вдоль чужого позвоночника, оцарапывая ногтями ранее нетронутую никем кожу. Второй рукой он приспускает собственные штаны и уже промокшие от смазки боксеры, укладывая эрегированный член промеж ягодиц.       — Что же.. А теперь приступим к самому вкусному.       Он не церемонится с ним. Вторгается внутрь так, как хотел с самого начала — жёстко, властно, без лишних слов. Оскар под ним задыхается от смеси боли и удовольствия. Но Ландо уже не чувствует ничего, кроме горячей кожи под пальцами и хриплых стонов. Он может лишь слышать, как парень всхлипывает под ним, когда его член грубо вбивается в неподготовленное тело, разрушая все внутренние барьеры. Его губы целуют Пиастри в затылок, а затем рука вплетается во влажные русые волосы, запрокидывая голову назад.       — Эй, гляди туда, Пиастри.       Австралиец может лишь зашипеть от излишней грубости, но противиться чужой хватке не в силе. Его глаза, обрётшие резкость и фокус, смотрят теперь на их перевёрнутые отражения в дверях машины, искажённые стёклами, но всё равно хорошо различимые.       — Посмотри на себя, Оскар. Посмотри, как ты прекрасен подо мной, как красиво выгибается твоя спина, когда я держу тебя вот так, — он пристально смотрит на своё отражение в зеркале, его взгляд мрачен, а глаза расширены от азарта, когда его ладони обхватывают чужие ягодицы, разводя их шире. — Хочешь узнать ещё одну интересную деталь?       — Сука, ну почему ты такой болтливый..       Ландо усмехается и чуть сильнее сжимает его волосы, заставляя встретиться взглядами в отражении.       — Потому что тебе это нравится. Нравится мой голос, мои прикосновения, то, как я заставляю тебя выкрикивать моё имя.       — Ты ошибаешься, Норрис. Я ненавижу тебя, ненавижу твои прикосновения, ненавижу твои взгляды, ненавижу тебя всего.       — О, правда? Разве это та ненависть, которую я чувствую в твоих криках, когда прикасаюсь к тебе вот так? — Ландо медленно проводит рукой вдоль поясницы Оскара, едва касаясь кожи кончиками пальцев. Он пристально смотрит на отражение парня, стараясь уловить каждое движение его лица. — Разве это ненависть, которую я чувствую в твоих вздрагиваниях каждый раз, когда мои губы касаются тебя?       — Да просто заткнись, блять!       Норрис внезапно замолкает, но не останавливается — его движения становятся ещё более уверенными и требовательными. Он прикусывает плечо Оскара, заставляя его сжаться, а затем шепчет прямо в ухо:       — Как скажешь, больше не скажу ни слова, — но его пальцы говорят за него, когда они скользят по чувствительным местам, заставляя тело Оскара выгибаться в безмолвном крике.       Он переворачивает Оскара на спину, не покидая его тела, и пристально смотрит в затуманенные глаза. Его взгляд мрачен и безумен, губы приоткрыты и влажны, грудь тяжело вздымается, а руки крепко держат австралийца, не давая ему пошевелиться. Ландо наклоняется ближе и горячо выдыхает в губы:       — Посмотри на меня.       Оскар поднимает на него мутный, затуманенный возбуждением взгляд. Он лишь сейчас понимает, что полностью проиграл своему напарнику, чего не случалось уже очень давно за всё то время, что они вместе находятся в команде.       — Вот так, — губы Ландо растягиваются в усмешке, когда он видит взгляд, обращённый на него. Он медленно проводит ладонями по груди парня, поднимаясь к шее и вдоль подбородка. — Не отводи его.       Пиастри не остаётся ничего, кроме как послушно выполнять то, о чём его просят. Но он не был собой, если бы не попытался как-то вставить палки в колёса Норрису. Он долго думал над тем, чтобы такого сделать, не придумывая ничего лучше, как довольно ощутимо сжаться вокруг двигающегося внутри члена, препятствуя дальнейшему проникновению. Ландо резко запрокидывает голову, глухо простанывая и впиваясь пальцами в бёдра Оскара.       — Какая же ты блядь, Оскар.. — он задыхается, пытаясь сохранить контроль. Но затем снова наклоняется, прижимается лбом ко лбу Пиастри, и в ответ он резко двигает собственными бёдрами, преодолевая сопротивление и не давая Оскару одержать небольшую победу.       — Надо же хоть как-то тебя обуздать, — австралиец касается губами чужого уха, прикусывает мочку и тут же шепчет, словно змей-искуситель, — кончи в меня, Норрис. Покажи, что я принадлежу тебе полностью.       Ландо резко выдыхает, его дыхание прерывается.       — Ты..       Его голос срывается, когда он чувствует, как Оскар сжимается вокруг него ещё сильнее. И он не может сопротивляться. Бёдра двигаются резко, бесконтрольно, пока он не чувствует, как волна удовольствия накрывает его с головой. Ландо прижимается губами к шее Оскара, оставляя последний влажный поцелуй. Теперь Оскар принадлежит ему. Телом и душой.       Спустя некоторое время Оскар медленно отстраняется от расслабленного тела Ландо и с выверенной точностью начинает одеваться, и приводить себя в порядок после случившегося. Ландо в это время просто лежит на спине, переводя сбившееся дыхание и не пытаясь никак скрыть свою наготу. Он смотрит, как Оскар собирает свою одежду в темноте тесного пространства, и вдруг тихо хмыкает:       — Ты же не думаешь, что после этого я тебя отпущу.       Но в ответ Оскар только смотрит на него, приподняв уголок губ, а затем вылезает из машины. Ландо несколько секунд смотрит ему вслед, а затем быстро поднимается и начинает приводить себя в порядок. Мгновение спустя он выскакивает следом, едва не споткнувшись о порог. Норрис оглядывается по сторонам и видит тёмную фигуру Пиастри, удаляющуюся в сторону тёмно-серебристой Audi R8.       — Эй! — окликает он его, следуя за ним.       Пиастри оборачивается только тогда, когда дверь его собственного автомобиля с тихим щелчком открывается и половина его тела почти исчезает в темноте салона.       — До встречи, Норрис.       Британец останавливается в шаге от машины напарника, его глаза сужены, а губы сжаты в тонкую линию. Он протягивает руку, словно хочет что-то сказать, но в последний момент передумывает.       — Да, до встречи, Пиастри, — произносит он с лёгкой усмешкой, кивая головой.       Но он не уходит. Он стоит и смотрит, как закрывается дверь и как фары машины Оскара загораются в темноте парковки, как приятно урчит двигатель Audi, прежде чем эта бестия срывается с места, унося прочь своего водителя.       Это не конец. Только начало для того, что начинается между ними.