Зловещая долина

Панталоне думал, что дно пробито, но внезапно снизу постучали. Вернее, постучали в дверь. Громко и чётко, ровно три раза. А затем, не дожидаясь позволения, она медленно отворилась. В проёме показался знакомый силуэт. И как назло, в коридоре был выключен свет. В темноте молчаливая фигура Доктора с вороньим клювом и горящими под маской красными глазами на миг показалась жуткой. Панталоне невольно передернуло. Нет, он точно чудик, раз так «эффектно» появляется. Зато сразу видно — оригинал. Такой поехавший может существовать только в единственном экземпляре. — Проходи, — буркнул под нос Делец, нацепив на себя рабочую маску недовольства, — Смету переделал? Силуэт у двери издал приглушенный смешок и шагнул внутрь. Дверь за ним закрылась с щелчком — заперся. Панталоне не отрывал взгляд от бумаг, разложенных на столе. Будто бы запрос на повышение ключевой ставки ему сейчас важнее всего на свете, а Доктор так, назойливая муха. — Не счёл нужным, — ответил Второй Предвестник, уперевшись руками в столешницу, — Предполагаю, что мы договоримся о ранее назначенной сумме. Все расходы там более чем оправданы. Взгляд Панталоне приковался к чёрным перчаткам на поцарапанной поверхности. Пальцы длинные, тонкие. Ритмично постукивали по столу. Точно такие же днем ранее ногтями портили здесь лак. Вдруг стало дурно. Делец нервно поправил воротник. — Заблуждаешься. Вчера я уже приводил соответствующие доводы. — О, действительно так и было. Очень убедительно, надо сказать. Архаичное перо в руке Панталоне треснуло пополам. Внутри похолодело. — Ты пришёл поговорить именно об этом? Дотторе рассмеялся. Звук напоминал предсмертную агонию раненной птицы. — Нет, я лишь выполняю твою очень вежливую просьбу о личной встрече. Не смог отказать в удовольствии ни себе, ни тебе. Он обошёл стол, движения сквозили чем-то неестественным. Панталоне на секунду задумался: «Точно ли Прайм?». Но сомнения быстро развеялись, когда Дотторе взял его свободную руку и поиграл с пальцами, будто бы кружил в танце барышню. Делец поднял на него озадаченный взгляд. А где претензии? Ярость? Ещё издевательства? Хоть что-нибудь? Но Доктору было всё равно. Он просто ухмылялся, касаясь его ладони. Хочет сломать? — Что тебе нужно? — спросил Панталоне, поднимаясь, чтобы не оставаться в уязвимой позиции. — Некорректный вопрос, — усмехнулся Дотторе и покрутил холодный перстень на его пальцах, — Ты знаешь, что мне нужно. Как и всем в организации — финансирование для продолжения деятельности. А вот что нужно тебе... Разум Дельца твердил — руку следует одёрнуть немедленно. По многим причинам. Связь с Доктором, а именно к ней, очевидно, всё и шло, ему точно навредит. Это был не человек и даже не животное. Существо — вот подходящее слово. К тому же оно вряд ли находилось в своём уме. Панталоне привык считать себя рационалистом и циником. Верх его неразумности — купить красивый талисман «на удачу». Но в тот момент он тяжёлым сапогом наступил на горло своему разуму, лишь бы тот умолк. Его рука сжала ладонь Дотторе в ответ. — Мне нужен... Но разве Доктор нуждался в объяснениях? Он хотел публики. Заинтересованной, но не смеющей перебивать. — Ты же знаешь, что у меня много поклонников? В его голосе прозвучала наигранная усталость, будто бы гению давно претят подражатели. Панталоне стиснул зубы. Опять раздражает. — Кому как не мне об этом знать? — процедил он. — Взятки журналистам, чтобы они не писали о выходках твоих фанатиков, порочащих имидж организации — отдельная статья расходов гос. бюджета. — Занятно. Он сделал шаг ближе, нагло врываясь в личное пространство. Панталоне остался на месте. Доктор был ниже его даже в сапогах на высокой подошве, но это не давало Дельцу невербального преимущества. Безумец смотрел исподлобья хитро, изучающе. — Иногда мне докладывают об их... акциях, — свободная рука в чёрной перчатке скользнула по талии Панталоне. — Но даже самые эксцентричные моего внимания не стоят. Посредственности. Мало кто заслуживает звания хотя бы блёклой тени. А вот ты... Улыбка вновь обнажила острые зубы. Интимный шёпот коснулся ушей. — Ты мой самый незаурядный поклонник, Панталоне. Поздравляю. Сам казначей всея Снежной... определённо достоин взаимного интереса. Это был самый оскорбительный комплимент из всех, что получал Панталоне. И самое комплиментарное оскорбление. В детстве он привык к тычкам, пинкам и выразительным ругательствам. Но они никогда не задевали так, как задело это. Чувство, что зажглось в его груди, нельзя было назвать простым гневом. Оно ощущалось чем-то вязким, как зыбучий песок. Хотелось вырваться, сопротивляться, но пучина неумолимо затягивала. Панталоне положил руки на его талию. Тонкая. В голове отложился новый факт, который не будет давать Дельцу спать по ночам. Доктор очень худой. — Ты не имеешь права так со мной разговаривать. Претензия прозвучала твердо, без тени неуверенности. Но Доктор пропустил этот тон мимо ушей. — Разве? Клюв вороньей маски царапнул кожу на шее, когда Дотторе склонился ближе. — Если я не имею на это права — прогони меня. Прикажи выйти вон. Это же твой кабинет, не так ли? Вместо ответа Панталоне тяжело выдохнул и запрокинул голову назад. Приглашение было принято сию же секунду. По шее Дельца прошлись сначала те самые острые зубы, а потом и горячий язык. — Я не хочу, чтобы ты уходил, — признался он. — Конечно не хочешь. — Но и не собираюсь скакать перед тобой на лапках, Доктор. Я не твой фанат. «Может быть, воздыхатель. Не больше», — закончил Панталоне мысленно. Дотторе вновь рассмеялся. Его тёплое, живое дыхание щекотало кожу. — Терминология тут не так уж важна. Называй, как угодно. Но я всё никак не могу понять... — он немного отстранился, чтобы заглянуть Дельцу в лицо, — Почему ты так цепляешься за свою гордость? Неужели я тебя как-то унизил? Панталоне прикрыл глаза. — Ненавижу каждый твой вопрос. — Знаю. Но мне очень нравятся твои ответы. Больше Делец не хотел говорить ни слова. Их было достаточно. А вот действий, этих мучительных ласк, которыми одаривал его Доктор, не хватало сильнее, чем воздуха. Панталоне поднял руку, чтобы коснуться вороньего клюва маски. Не дожидаясь разрешения или сопротивления, он сорвал последнюю завесу так же, как сделал это с клоном. Доктор лишь улыбнулся во весь рот. — Нетерпеливый... То, что Панталоне увидел под маской, несколько отличалось от идеального лица сегмента. Те же красивые черты успела тронуть зрелость, переносицу рассекал неровный шрам. От жала скорпиона или пустынного клинка — необычная форма. Глаза теперь уже не стекляшки, а живые, с безумным блеском. Они видели многое, а знали ещё больше. Панталоне показалось, что в их багровом свечении он нашёл ответы на все вопросы мироздания. Пока он молчаливо созерцал неповторимое лицо оригинала, сам Доктор потянулся к его очкам. Аккуратно снял, отложил в сторону. Панталоне не возражал. Их лица предстали друг перед другом обнажённые. — Ну? — Дотторе заправил несколько прядей своих волос за ухо, — Ожидания не оправдались? — Нет. Пояснений не последовало. В следующую секунду Панталоне овладело разрушительное желание — присвоить. Заполучить, захватить, оставить себе. Люди, у которых всё есть, иногда сходят с ума подобным образом. Начинают коллекционировать всякий хлам в единственном экземпляре, в надежде получить хоть какие-то эмоции. Вот и Панталоне помутился рассудком. Ему нужен был Доктор. Как самый редкий и ценный артефакт во всём мире. Он толкнул Дотторе к краю стола и впился в его сухие губы. Снова раздался смешок. Панталоне почувствовал, как тонкие пальцы вцепились ему в затылок. Его взяли за загривок, будто слишком ласковую кошку, которая навязчиво лезет облизывать хозяина. Но Доктор не отстранял и не приближал. Просто держал на удобном расстоянии. Он отвечал ровно так, как Панталоне фантазировал — сдержанно и размеренно. Но отвечал. Настоящий, живой Дотторе целовался с ним. Момент, стоящий всех денег мира. Страсть перестала сжирать Дельца изнутри, она выплеснулась наружу вином, налитым через край. Он принялся изучать языком рот Доктора, снова пройдясь по ряду острых зубов. Но если клон вёл себя податливо и послушно, то оригинал хотел наиграться с ним вдоволь. Клыки сомкнулись на языке, а затем на нижней губе. От вкуса собственной крови Панталоне приглушённо ахнул. А когда Дотторе ещё и начал зализывать эти раны, он, не сдерживаясь, застонал. Не разрывая болезненный поцелуй, Панталоне повалил его на стол. Проклятые бумажки полетели во все стороны, антикварная чернильница разбилась об пол, разливаясь тёмной лужей. Делец наступил в неё, не заботясь о состоянии дорогих туфель. Куда больше взволновали его шпоры экстравагантных сапог Доктора, впившиеся в спину. Он обхватил торс Панталоне ногами, не то что не собираясь сопротивляться, а наоборот, проявляя глубочайшую степень вовлеченности. Делец резко отстранился, чтобы убедиться в реальности происходящего. Он упёрся локтями в стол по обе стороны от головы Дотторе, облизал свои искусанные губы. Не сон и не наваждение. — И часто ты... так отвечаешь на внимание поклонников? — прохрипел Панталоне, нависая над ним. Доктор громко расхохотался. — Хочешь честный ответ? — давя собственные смешки, он потёрся носом о нос Дельца, — За последние три сотни лет — первый раз. Я потерял интерес к процессу совокупления ещё в студенчестве. Но ты, как я уже сказал, заслужил... внимания. И снова Панталоне счёл то, что преподносилось как комплимент, оскорблением. — О, так значит, великий гений снизошёл до удовлетворения моих низменных потребностей? — Именно, — с улыбкой, но без иронии подтвердил Доктор, — Можешь считать себя особенным. И постарайся меня не разочаровать. — Как это мило с твоей стороны... Даже в такой момент Дотторе был способен только на колкости и изящную язвительность, методично доводя Панталоне до состояния пара из ушей. Получалось отменно. Стремительно теряющий самообладание Делец поспешно стягивал с него одежду, путаясь в многочисленных ремнях и застёжках, а сам Доктор лишь делал одолжение, изредка приподнимаясь на локтях. — Ты безвкусно одеваешься, — пробормотал Панталоне, наконец добравшись до простой рубашки, служившей последней преградой после нескольких слоёв мехового и кожаного убожества. — Да? — Дотторе махнул головой, специально бряцнув серёжкой в форме голубой пробирки, — А ты подбираешь образы без капли индивидуальности, бездумно следуя скоротечной моде, навязанной жадными до прибыли дизайнерами. Ещё что-то скажешь? Панталоне хмыкнул, прильнув губами к оголённой шее. И всё-таки между оригиналом и клонами, с которыми он привык контактировать, было что-то общее. Ни в коем случае нельзя задевать их эго. Огромное по масштабам, но хрупкое на прочность. — Скажу, что тебе больше идёт без этих вульгарных тряпок. — Как банально... Несмотря на степень оригинальности кокетливой реплики, Панталоне и правда остался поражён обнажённым телом Дотторе. Здесь и не пахло искусственной идеальностью клона. Стройность оригинала не соответствовала стандартам, он был худощав в не совсем здоровом смысле этого слова. На руках проступали вены, выделялись шрамы и ожоги. Особенно примечателен был след чьих-то зубов на запястье. Человеческих. Панталоне не стал спрашивать, но в голове пробежали несколько теорий о возможном происхождении этой отметины. Кто-то в порыве отчаяния защищался, наверняка привязанный. Мило. — Ты вообще питаешься? — спросил он, оглаживая бока с проступающими рёбрами. Дотторе тяжело вздохнул. — Я ем ровно столько, сколько нужно, чтобы поддерживать жизнедеятельность организма. А ты задаешь слишком много вопросов. Тянешь время? — Да, — впервые за всё это время Делец ухмыльнулся, — А ты куда-то торопишься? — У меня есть дела поважнее, — Доктору пришлось сесть, чтобы стянуть с плеч Панталоне рубашку и потянуться к застежке на брюках, — Я не брал в расчёт факт твоей излишней болтливости. — Не думаю, что твоё время стоит больше, чем моё. Компенсирую. Он сказал это специально, зная, что подпалит фитилёк. Дотторе уже открыл рот, чтобы заверить, что стоимость его времени измеряется понятиями, лежащими вне понимания скудного ума Дельца и в целом концепции денег, но был вынужден замолчать. Панталоне снова поцеловал его с тем же напором, но на этот раз продвинулся дальше руками. Пальцы обхватили пульсирующий член Дотторе, вызвав внутри очередную волну ликования. Делец продолжал убеждаться — перед ним оригинал. Несовершенный, неровный, не выверенный. Никакого метрономного ритма. Только живая пульсация крови и естественно увеличивающийся размер. В ответ на прикосновение Доктор издал странный звук. Что-то среднее между вздохом, мычанием и смешком. Панталоне двинул рукой по стволу вверх и вниз, надавил большим пальцем на головку. Ему было интересно — как реагирует это «существо» на обычные ласки. И Дотторе заметил, что за ним слишком пристально наблюдают. — Хочешь проверить мой отклик на стимуляцию? — выдохнул он, устраиваясь поудобнее. — Нормальные люди называют это «удостовериться в том, что партнеру приятно», — Панталоне сжал член сильнее, выжимая из Дотторе еще один невнятный звук, — Но если выражаться твоим языком, то да. Ты хоть что-то чувствуешь? Он вдруг улыбнулся. И двинул бёдрами навстречу. — Моя нервная система в полном порядке. Я всё прекрасно чувствую. По неизвестной причине Панталоне казалось, что этого не может быть. Интуиция вводила в заблуждение — Доктор тоже машина. Но нет, всё же человек. В этом Делец убедился, спустившись ниже и проведя губами по головке, на которой уже собралась естественная смазка. Из груди Дотторе наконец вырвалось что-то похожее на стон. Настоящий. Панталоне усмехнулся, снова задействовав язык. — Первый секс за триста лет — это, наверное, тяжело? — Неимоверно... То ли сарказм, то ли искренне признание — он не стал разбираться. Делец почувствовал, что его снова берут за загривок и ведут в нужном направлении. Доктор хотел контролировать, с какой амплитудой и в каком ритме он будет брать у него в рот, но немного не рассчитал, с кем имеет дело. Панталоне намеренно послушался, смакуя солоноватый вкус на языке и придерживаясь заданного темпа. Но когда хватка на затылке ослабла и превратилась в бесцельное перебирание чёрных прядей, он опустился на всю длину, пока член не упёрся в горло. Панталоне поднял глаза и увидел то, что заставило его самого изнывать от желания. Доктор прикусил своими клыками нижнюю губу, чтобы сдержаться. Бесценное зрелище. Ради плотских удовольствий люди сжигали целые города. Низменное всегда будет властвовать над возвышенным, как бы сильно некоторые не желали доказать обратное. Панталоне и так это знал, но в тот момент окончательно убедился. Ради тех эмоций, что дарила ему близость с Дотторе, он бы сжёг целый мир. Дважды. А то и трижды, если понадобится. Таковы масштабы мыслей Предвестника Фатуи. Но ничего сжигать пока не было нужно. Доктор сам охотно отзывался на его прикосновения, под гнетом физиологических реакций пока отказавшись от ядовитых реплик. Панталоне вошёл в него плавно и медленно, совсем не так, как это было с клоном. Тогда он был зол, обижен и вообще ломал бездушную куклу. А сейчас Делец пребывал в экстазе. Сердце стучало, зрачки расширились. Он чувствовал каждое микроскопическое движение, каждое непроизвольное сокращение мышц, каждый вздох. Дубовый стол жалобно скрипнул под их весом, но испытание для него только началось. Панталоне оперся на локти, загораживая Доктора от всего мира, чтобы оставить его только себе. В багровых глазах на миг померкло безумие. Там остались только отблески настольной лампы и напряжение. Панталоне это заметил. — Ты в порядке? Доктор сосредоточил свой взгляд на нем. Посмотрел, как на лабораторную крысу, бегающую в колесе. А затем приподнял бровь в удивлении. — На записи, которую я видел, ты вёл себя совсем не так. В чём причина? Панталоне захотелось его ударить. Даже похоть несколько поутихла. — Сам подумай. — Хм... Дотторе обвил руками его шею и притянул ближе, чтобы внимательнее вглядеться в раздраженное лицо. Их тела сплелись полностью. — Я думаю... — он провёл кончиками пальцев по острой скуле Панталоне, — Возможно, ты пытаешься компенсировать свою навязчивую идею обладания мной через демонстрацию псевдозаботы. Или это более сложный механизм самообмана, призванный... Слушать его бредни совершенно не хотелось. Панталоне резко двинул бёдрами, вгоняя себя глубже, и слова застряли в горле у Доктора, превратившись в сдавленный выдох. — Твой бесполезный манекен меня выбесил. Вот и всё. — Он не бесполезный... — Дотторе прикрыл глаза, начиная неспеша поддаваться навстречу, — Сегменты решают... много второстепенных задач... — Встречи со мной — второстепенные задачи? И снова смешок на выдохе. — Ясно... Что там ему ясно, Панталоне не понял. Сейчас было и неважно. Значение имело лишь тело под ним — несовершенное, немного топорное, но живое и отзывчивое. Доктор дышал тяжело и неровно, то открывая, то закрывая глаза. Его пальцы цеплялись за плечи, считали позвонки на спине. Панталоне нашёл идеальный ритм — глубокий, медленный, но иногда с резкими толчками. В такие моменты Дотторе безжалостно царапал. Но не его многострадальный стол, а кожу. Панталоне отвечал в тон — неконтролируемо кусал и оставлял засосы. Но теперь он знал, что следы не исчезнут. Сам Доктор будет ходить еще несколько дней, скрывая синяки и метки под одеждой, как прячет от всех свое красивое лицо. Панталоне нацелился в шею, на самое видное место. Раз он особенный, значит, ему всё можно... Кульминация приближалась неумолимо, Делец ощущал это по дрожащему члену Дотторе в его руках и сжимающих его внутри мышцах. Хотелось продлить момент до бесконечности, но и ему самому вдруг стало невыносимо нужно закончить. То, что копилось невероятно долго, искало выхода. Но сначала Панталоне захотел довести до оргазма Доктора. Он же должен был «не разочаровать». — Смотри на меня, — приказал Панталоне, и Дотторе послушно открыл глаза. Черные зрачки заполонили кроваво-красную радужку. Пересохшие губы ловили воздух, худая грудь судорожно вздымалась. Панталоне потребовалась вся ловкость, чтобы пальцами одной рукой сжать его сосок, другой двинуть по члену, а бёдрами вогнать себя в него до упора. Беспроигрышная комбинация. Работает безотказно, особенно на таких неискушенных, как Дотторе. Белая жидкость растеклась по животу величайшего гения, а Панталоне наконец позволил расслабиться и себе. С протяжным стоном он уткнулся лицом в искусанную шею Доктора и кончил так, что в глазах на несколько секунд потемнело. С плеч будто бы свалилась целая гора. Гештальт закрылся. Он чувствовал, что Дотторе на него смотрит. Не прогоняет и не пытается встать, просто позволяет лежать на себе. Липкие, тяжело дышащие, прижатые друг к другу они замерли на время, не шевелясь. Панталоне дёрнулся, только когда почувствовал новое прикосновение у себя на спине. Доктор... его погладил? Должно быть, показалось. Но нет. Спустя мгновение нерешительности тёплая ладонь с тонкими пальцами всё же легла на разгорячённую, исцарапанную спину. — Так что, смета утверждена? Голос Дотторе вновь потерял хрипотцу и вернулся к обычному, ироничному равнодушию. Панталоне усмехнулся, но не от отчаяния. В этом привычном тоне ему послышалась натянутость. — Нет, — ухмыльнулся Делец, — Я не смешиваю личное и рабочее. Смету переделаешь. Потом. В ответ Дотторе лишь рассмеялся.