О невысказанном

Монотонное жужжание компьютера заполняло пространство тихим гудящим шумом, создавая атмосферу сосредоточенного напряжения и в какой-то степени тревоги. Этот звук напоминал о постоянной работе, о том, что останавливаться нельзя, что малейшая секунда времени потраченного зазря может привести к провалу всех усилий по остановке апокалипсиса, вызванного фиолетовой землей. Возможно лишь хаотичный поток тревожных мыслей и восьмая кружка кофе останавливали тело Линча, не спавшего уже второй день, от провала в сон. Одновременно с этими шуршание потертых страниц и однообразная работа, которой, казалось не было ни конца ни края, нагоняла дремоту, глаза самопроизвольно закрывались, и вот, Линч в очередной раз ловил себя за тем как начинает засыпать, опершись на руку. Книги, лежавшие на столе, были старыми и в некоторых местах отсырели; их страницы были изношены временем и частыми перелистыванием десятков, а то и сотен рук. Где-то виднелись жирные пятна и отпечатки пальцев, оставленные неряшливым читателем. Некоторые из страниц едва держались вместе, будто готовые развалится в любую секунду. Сгорбленная фигура, погруженного в работу журналиста, склонилась над очередным старым фолиантом. Этот том был особенно трудным для восприятия: рукописный текст был написан неразборчивым почерком, а некоторые буквы и слова были почти стерты. Каждый раз открывая подобные книги, Линч невольно задумывался: "Почему книги, написанные от руки и годами лежащие в архивах и библиотеках не переписывают? Почему от лени и халатности работников страдают такие как я?" С усилием и напряжением сквозящим в глазах, парень пытался расшифровать очередную строчку, очередное слово, чтобы перенести их на компьютер. Это была муторная и кропотливая работа, однако Егор не переставал надеяться что его труд окупится, ведь в их деле даже крупица новой информации могла стать серьёзным прорывом. Долистав том до конца, взгляд остановился на старой печати, погружая парня в воспоминания. Началось всё несколько недель назад. После путешествия в будущее журналист еще больше углубился в исследования, силясь хоть на шаг приблизиться к тайне фиолетовой земли, после увиденного, угроза апокалипсиса перестала казаться далекой и мнимой и Линч продолжил свое расследование с еще большим упорством. Каждый раз когда парень дочитывал все что взял в городском архиве, он отправлялся за новой порцией книг. Работники, начиная от архивариуса и заканчивая уборщиком уже знали его в лицо и каждый раз, встречая его приветливо здоровались. В первое время они косо поглядывали на незнакомое лицо, тоннами таскающее всевозможную литературу из библиотеки. "Мало ли что он задумал?". Но вскоре попривыкли, скинули с себя напускную холодность и стали относится к необычному гостю с интересом и уважением за тягу к знаниям. Благодаря этому, Линчу даже дали разрешение брать больше книг за раз, чем положено. Реминисценция рассеялась и отругав себя за сентиментальность Егор отложил книгу и приступил к следующей. Усталость все больше давала о себе знать. Глаза слезились от яркого света экрана, а спина затекла от долгого сидения. Но он знал: чтобы достичь своей цели, нужно продолжать, однако смена деятельности звучала лучше, чем перспектива в очередной раз уснуть и, не дай боже, смазать чернила на трухлявой бумаге. Только что открытая книга отправилась обратно в стопку со всеми остальными. Потянувшись за мышкой, Линч сохранил вордовский документ и открыл браузер на странице, повествующей об одном из случаев заболеваний чумой в современности, смутно напоминающем мутацию связанную с фиолетовой землей. Шансов найти что-то стоящее было мало, но попытаться стоило. Статья описывала вспышку чумы в небольшой деревне на юге страны, где местные жители жаловались на симптомы, напоминающие классическую чуму — лихорадку, опухшие лимфатические узлы и общую слабость. Однако, чем больше Линч углублялся в текст, тем яснее становилось, что факты были поданы очень небрежно. Автор упоминал о «фантастических» находках, которые, по его мнению, могли быть связаны с чем-то фантастическим и неземным, но никаких серьезных исследований или ссылок на научные работы не было. Быстро пролистав статью, брюнет понял, что никакой фиолетовой землей здесь и не пахнет, и, вероятно текст был написан фактически без опоры на реально произошедший случай: множество фактических ошибок — даты вспышек не совпадали с реальными событиями, а упоминания о симптомах были явно преувеличены, проблемы с логикой, и это была лишь малая часть того, почему статья выглядела недостоверной. Это выглядело как попытка создать сенсацию на пустом месте. «Похоже, кто-то просто решил заработать интерес публики посредством таких статей», — подумал Линч с раздражением. Подобные публикации всегда вызывали у него возмущение. Да, пусть сейчас он не так часто занимается делами журналистки, но все же, как никак он связан с этим. Ложь — последнее дело для работника СМИ. Кто если не они расскажут людям правду? Негативные мысли прервал внезапно раздавшийся звонок телефона, формальное "Джон" высветилось на экране, и все еще пребывая в негодовании брюнет поднял трубку. — Алло? Джон ты что-то хотел? - слегка сердито спросил парень. —Воу воу, полегче, у тебя что-то случилось? - сконфуженно спросил в ответ Джон. Опешивший голос Джона вернул журналиста к реальности и мгновенно почувствовав неловкость парень, как бы извиняясь. виновато произнес: —Да так, ничего, опять дураки в интернете бред пишут. Так ты что-то хотел? Слегка помолчав, вновь раздумывая над уместностью своего предложения, собеседник произнёс: —Да в общем-то ничего такого, вообще, я хотел заехать к тебе, посидеть с пиццей, может посмотреть что-нибудь, да просто расслабиться. А то ты в последнее время нервный какой-то, листаешь книги всякие, да и не отдыхаешь вовсе небось? — Джон, ты же понимаешь как это важно, я не могу просто взять и бросить всё, в нашем деле важна каждая секунда. А что если я сейчас решу отдохнуть, а потом мне не хватит пары часов или минут чтобы понять как остановить апокалипсис? Что если я не успею? — выпалив тираду парень отдышался и замолчал. —Тише, тише, для меня это так же важно как и для тебя, но нужно же хоть иногда отдыхать? А то загнешься посреди работы и мне самому придётся все заканчивать. — насмешливо, но с ощутимой заботой сказал писатель. Не найдя что ответить Линч промолчал в трубку. — Ну как я понимаю все разногласия мы решили, жди меня через час! — быстро проговорил Джон и сбросил. —Нет, посто-, увидев что собеседник уже сбросил звонок, парень замолк на середине фразы и с тяжелым вздохом пошел включать кофемолку. ******* Неосознанно начиная засыпать, удобно устроившийся в кресле, брюнет услышал настойчивые трели дверного звонка, сопровождающиеся ритмичными постукиваниями в дверь. Вся эта какофония звучала так, будто стучавший и не намеревался останавливать звуковую атаку, пока ему не ответят. Журналист лениво потянулся и встав с кресла направился к двери. — Иду-иду! – зевая, сонно промычал владелец дома. Воодушевленное свежее лицо напротив являло собой яркий контраст, того как выглядел Линч. Голубоглазый шатен в очках стоял на пороге дома парня с коробкой пиццы и плохо скрываемым энтузиазмом от встречи. — И так, что это тут у нас? Мхм, .... придирчиво оглядывая друга, промычал Джон, ... Не знаю каким количеством работы ты довел себя до такого, но нам нужно в срочном порядке это исправлять! Быстро обняв парня, Джон прошёл в дом, и начал осматривать помещение. Сперва, писатель подумал что слишком уж преувеличил все, и что с товарищем все хорошо. Ну заработался слегка, с кем не бывает? Но после более внимательного осмотра, он заметил нечто жуткое. Квартира была пугающе убранной, все вещи лежали на местах: не было ни пледа небрежно оставленного на кресле после просмотра фильма, ни обуви, стоящей как попало — ничего, что напоминало бы о том что здесь кто-то живет. Разве что стол и пространство рядом с ним резко выделялись своей неряшливостью и загроможденностью. На его поверхности лежали разбросанные бумаги, пустые чашки и незакрытые тетради и куча книг. Все это создавало странное ощущение нереальности комнаты. Разве так может быть? Чтобы все кроме одного уголка было до жути идеальным? Был и еще один непонятный момент: слой недельной пыли, который словно невидимая вуаль окутывал всю мебель и личные вещи его друга. Эта пыль покрывала абсолютно все предметы, которые не использовались в повседневной жизни, оставляя лишь предметы первой необходимости нетронутыми. Как-будто кто-то прибрался в комнате, довел все до идеала и потом пропал. Вся эта обстановка давила на писателя. Если он умрет... Нет... Когда он умрет, неужели его дача и квартира будут выглядеть так же? Убранными и опрятными, но одновременно такими призрачными и потерянными? Еще во время телефонного разговора Джон заподозрил неладное: голос напарника звучал слишком устало и вымученно, словно за ним тянулся тяжелый груз невыносимой нагрузки. Сначала он сомневался в целесообразности своего визита к Линчу, но теперь, глядя на "порядок" вокруг, ни капли не сожалел о своем решении. Судя по всему, брюнет полностью погрузился в работу, забыв о собственных потребностях и здоровье. Решив не давить на и так разваливающегося от усталости друга он попытался переключить мысли и заметил: — Слуушай, я ведь как раз хотел рассказать про фильм который выбрал для просмотра! Загляделся на твой дом и совсем забыл. — слегка наигранно произнёс шатен и будто стремясь подтвердить свои слова еще раз обвёл взглядом комнату. —Да чего тут глядеть, дом как дом. - смущенно пробормотал Егор, и не зная куда себя деть, задал вопрос, крутившийся на языке, еще с самого приезда Джона, -Ты чего приехал то? - стараясь не обидеть писателя, парень натянул улыбку. После нескольких недель беспрерывной работы в одиночестве присутствие друга казалось чужеродным: желанным, но в то же время непривычным. Удивительно как за такой короткий срок, Егор отвык от присутствия людей рядом. — Я же о телефону уже сказал: чтоб ты, мой дорогой друг, не запустил себя окончательно. Не звонишь, не пишешь, надо же все-таки проверить, что ты не умер. - ответив на вопрос, Джон направился на кухню, напевая себе под нос. С одной стороны Линч был рад видеть Джона в приподнятом настроении, а с другой... Даже после шутливой реплики писателя Егор испытывал угрызения совести, ведь за все это время он так и не удосужился хоть раз позвонить ему и спросить как дела. Заметив состояние друга и повисшее молчание шатен произнес: -Ну так вот, говоря о фильме....., после этих слов писателя было не остановить. Он с энтузиазмом опытного киномана принялся рассказывать все что успел узнать о киноленте из ролика включенного на фон в машине и паре пролистанных сайтов с отзывами. Постепенно уныние сошло на нет и энергичность писателя, ходившего по комнате и размахивающего руками в возмущении от очередного спойлера в отзывах, передалась и журналисту. —Да ну, Джон, я в жизни в это не поверю! , — заливаясь смехом, произнёс Линч, а затем подуспокоившись, продолжил, — ну не может быть чтобы каждый второй отзыв целиком и полностью был сплошным спойлером! —Это пра-а-авда! - протянул писатель обиженным голосом, - я пока читал эти отзывы и ждал нашу пиццу чуть телефон об стенку не кинул! — произнеся это, шатен театральным жестом замахнулся телефоном в сторону стены. Каким бы несуразным и забавным он не выглядел сейчас, Джон был рад что смог поднять настроение другу. Сейчас он выглядел намного живее и бодрее, чем та его версия, которая встретила его буквально полчаса назад. —Ладно-ладно, я верю, только не разбивай тут все. — примирительно сказал журналист, и присев на диван включил телевизор с онлайн кинотеатром, бесцельно пролистав вверх вниз главную страницу. — И никогда не заходи на это подобие отзовика! Вдруг у них и под другими фильмами не рецензии а набор спойлеров! - воскликнул писатель, добиваясь того, чтобы товарищ не вздумал даже смотреть в сторону того сайта. —Всё всё я понял, на сайт с фиолетовой иконкой заходить не буду! Давай тогда сходи нарежь пиццу, а я включу... Как ты говоришь он называется....? ******* Ожидая возвращения Джона, Егор пролистнул страницу фильма, его взгляд скользнул по строчкам краткого описания: «Группа исследователей сталкивается с необъяснимым явлением в глухой тайге...». "Мда, умеет же Джон подбирать фильмы." - усмехнувшись про себя, подумал Линч. Сюжет был шаблонным, как склеенный из обрезков других, более удачных картин. «Опять про каких-то ученых и аномалию, — с легкой усмешкой подумал он. — Наверняка всё закончится предсказуемым прыжком монстра из-за угла и парой десятков трупов». Ничего впечатляющего, ничего такого, что осталось бы с ним после титров. Но для вечера в хорошей компании, для фона под разговоры и чай с пиццей — сойдет. Это был тот самый случай, когда важен не сам фильм, а ритуал совместного времяпрепровождения. — Джон, ну скоро ты там? Апокалипсис начнётся быстрее, чем ты закончишь нарезку пиццы или чем ты там занимаешься. - с притворным недовольством проворчал брюнет. —Да иду я, иду, Линч, мог бы спасибо сказать, а не возмущаться. - послышался недовольный голос писателя. Судя по повышающейся с каждым словом громкости его речи, он действительно шел сюда. —Смотрю ты не сильно заморачивался с выбором фильма. - продолжил препираться брюнет, в той же шутливой манере. — Ну если великий журналист Егор Линч, еще раз согласится уделить мне свое время, то я разумеется приложу чуть больше усилий. - подчёркнуто важным тоном ответил писатель. Оставив встречную колкость без ответа, Егор нажал на кнопку воспроизведения, параллельно спеша к выключателю света. Яркий жёлтый свет померк, уступая место мягкому синему собрату: логотип компании появился на экране, оповещая о начале фильма. Уже через три минуты тишина прервалась возмущённым шепотом Джона: —Боже, ну и идиот, мы бы с тобой никогда так опрометчиво не поступили! —Да тише, блин, Джон, сейчас из-за тебя всё прослушаем! - прошипел журналист, с силой пихнув друга в бок. Писатель фыркнул, но все же притих, потирая ушибленные ребра.На экране разворачивалась напряжённая сцена погони, музыка нарастала, друзья снова погрузились в происходящее. Но затишье было недолгим. — Погоди, погоди, — снова начал Джон, уже чуть тише, но с прежним жаром. — Смотри, куда он поворачивает!.... Дальше сто процентов тупик! Сдавшись и потеряв надежду на спокойный просмотр фильма, Линч вздохнул, соглашаясь: —Ага, сценаристы явно работали на отвали, ну или за гроши. Дай угадаю: в тупике кто-то пожертвует собой чтобы спасти остальных? —Именно! - с энтузиазмом заключил писатель, не распознав нотки сарказма в голосе друга. В течении следующих пяти минут герои так и не зашли в тупик. Один из учёных провел всех в безопасное место через скрытый проход. Осознав нелепость своих предыдущих предсказаний шатен насупился и откинулся на спинку дивана с притворным интересом рассматривая узор на подушке, подчёркнуто игнорируя происходящее в фильме, однако пара боковых взглядов на экран и недовольство было забыто и Джон увлечённо наблюдал за отчаянным прыжком героев через разлом созданный аномальей. Когда последний приземлился, чудом не упав в бездну писатель не выдержал, чуть не подпрыгнув на месте и издав восторженный возглас. Линч смотрел уже не на экран, а на друга. Невозможно было игнорировать по-детски милое и удивлённое выражение лица писателя, уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке. Он покачал головой и пробормотал себе под нос, чтобы не испортить момент: — Ну вот, уже лучше. Сиди смотри, режиссёр самозваный. Фильм приближался к кульминации, и напряжение достигло пика. Герой был загнан в угол, и монстр готовился нанести последний удар. В гостиной воцарилась тишина, нарушаемая лишь дыханием чудовища нависшего над последним выжившим. Собрав остатки сил герой, ведомый жаждой жизни, набросился на монстра, в надежде достать скальпель лежавший за спиной чудовища и нанести удар. И вот долгожданная развязка и титры последовавшие сразу за ней. —Блин, Линч, даже после спойлеров этот фильм интересный! А как он в конце вышел из разрушенной лаборатории!, переводя дыхание шатен обернулся, - Линч ты вообще меня слушаешь? Ответом ему стало размеренное дыхание, в перемешку с тихими посапываниями. —Серьёзно, ты просто уснул!? - уже шепотом возмутился Джон, - Ладно лежи, я пока уберусь, - он продолжил "разговор" поднимая тарелки и кружки. Закончив мытье посуды и вернувшись на то же место, с которого ушел, он украдкой посмотрел на Линча. "Все еще спит. Надо бы отнести его в кровать. А то при пробуждении у него будет болеть спина. Тем более он еще и сидя спит. " Вздохнув, он встал и аккуратно поднял друга, стараясь не потревожить его сон. Тишина, до этого казавшаяся комфортной стала угнетать, каждый шаг будто утяжелял невидимый груз вины и недосказанности на плечах писателя. Короткий взгляд скользнул по умиротворенному лицу, когда Джон укладывал журналиста на покрывало и садился рядом. Кто знает когда тот в последний раз спал как следует? Сколько вообще возможностей это сделать им предоставится до наступления апокалипсиса? А сколько до смерти Джона? Джон погрустнел. Каждый раз когда он оставался один эти мысли настигали его. Хотелось провести как можно больше времени с другом, пока он это мог. Если бы только его смерть не была так близка к дате апокалипсиса.... Они бы смогли провести гораздо больше времени просто наслаждаясь жизнью, а не предотвращая конец света. Вот так вот смотря фильмы или на даче у Джона, где угодно лишь бы с ним. Парень еще раз взглянул на спящего друга, убеждаясь что тот спит, и чувствуя себя достаточно комфортно прижал ноги к себе, уткнувшись в них лицом и обняв себя в попытках заглушить всю тревогу и разъедающую обиду на судьбу. Вопреки его желаниям мысли лишь продолжили свой ход. Он чувствовал себя крохотным и слабым, разве мог он сделать что-то и изменить ход времени? Не мог. Нельзя. Первый закон временного континуума, который они с Линчем смогли перевести: вселенная стремится к балансу, не получив свое одним способом, она получит его другим. А значит, если и есть вариант событий где Джон спасётся, то в этом же варианте умрет кто-то другой. У них был лишь один шанс и Джон не простит себе если вместо него умрет кто-то из близких . Тем более если умрет Линч. Джон бы выбрал умереть сотни и тысячи раз если это даст гарантию безопасности друга. Друга. Каждый раз когда он называл Егора другом, Джона корежило. Мог ли он называть его так? Имел ли право после всех тех непрошенных мыслей, что лезли в голову при малейшем прикосновении? Удивительно, но предупреждение о смерти вскрыло то, что Джон так упорно прятал внутри себя, то, чего боялся и стыдился одновременно. Буквально спустя неделю после слов Болтона ему приснился сон. Ооо как же писатель ненавидел его. Тогда в его голове впервые сформировалось желание. Желание сблизиться с журналистом так, как друзья не сближаются. Спустя месяцы видения оставались такими же яркими и Джон мог поклясться, что краснел каждый раз когда вспоминал об этом. Касания, стоны, тяжелое дыхание, слеза удовольствия скатившаяся по щеке друга в момент кульминации и упавшая на блестящее от пота тело. До этого сна он успешно игнорировал легкую робость, когда Егор в порыве радости бросался ему на шею и прижимал к себе в объятиях; игнорировал дрожь и желание то ли отпрянуть, то ли прижаться ближе к теплым ладоням, когда друг прикасался к нагой коже, обрабатывая раны; игнорировал проникновенные взгляды во время душевных разговоров и чувства пробуждающиеся от этих глаз. Были ли они красивы? Вряд ли. Обычные зеленые глаза. Для всех кроме Джона. Для Джона это были не глаза, а библиотека: бесчисленные тома историй об их приключениях, маленькие спрятанные записки о привязанности, архивные книги, хранящие разделенные секреты и страхи. И все это обвито изумрудными лозами клематиса, цветы которого напоминали искры, загорающиеся в глазах журналиста при виде новой загадки или тайны, требующей разгадки. Видел ли Линч что-то похожее в его глазах? Джон не знал и предпочел бы не знать. Меньше знаешь крепче спишь. Огласка его чувств принесла бы только проблемы, которых у них и так было по горло. Любой исход лишь ранил бы обоих сильнее после его кончины. Взаимность? Что ж тогда Джон будет умирать, осознавая сколько они не успели, а Линч горевать по нему. Невзаимность? Еще хуже. Джон будет корить себя за это до конца своих дней, которых и так осталось немного, а Линч чувствовать неловкость при каждом их взаимодействии. А это уже совсем неуместно ввиду приближения конца света. Тихие слезы безысходности пробивались через закрытые веки и струились по его щекам, стекали на колени, затем по ногам и наконец падали на пушистое покрывало. "Мягкое и пушистое прямо как волосы Линча" - мысль ощущалась такой естественной и правильной, будто она всегда была в голове у Джона: назойливой, въедливой молью, спешившей забраться поглубже в его разум, а потом и в сердце и лишь ее принятие дало ему покой, превращая моль в бабочку, перекочевавшую в его живот и порхающую от любви. Моль не может превратиться в бабочку, так же как и Джон не мог влюбиться в Линча. Но обе вещи произошли вопреки всему. Очередной взгляд на родные черты лица:аккуратные и с особой тщательностью вымеренные небесным скульптором. Длинные, возможно чересчур ресницы, вытянутый прямой нос с едва заметной горбинкой, вероятно полученной в результате драки в детстве. Бледные щеки, покрытые естественным румянцем, четкий овал лица, шрам, где то у линии роста волос, спрятанный отросшими прядями, покусанные губы с отслоившимся защитным слоем в месте, где парень прикусил особенно сильно, родинки под левым глазом и в уголке рта. Засмотревшись, Джон наклонился ближе. Одна из его слёз капнула на щёку журналиста. Нежное касание большого пальца кротким движением вытерло свидетельство его близости. Парень не хотел, чтобы его печаль коснулась самого большого источника счастья в его жизни. Он не мог этого позволить. Услышав собственный всхлип писатель встрепенулся, отпрыгнув на метр от места где сидел, как будто это спасло бы его от волнения друга и помогло бы отвертеться от разговора о его слезах. Однако убедившись, что его секундная слабость не разбудила друга, Джон выдохнул и отправился в ванную, чтобы стереть следы минутной слабости. Знакомый умывальник, место, где промывалась каждая боевая рана, а теперь промоется еще и душевная. Струя холодной воды освежила писателя, а полотенце, которое он отчаянно тер об свою кожу, будто надеясь оттереть всю неловкость последних месяцев, ободрило его. Успокоившись, он вернулся в комнату, еще пару минут посмотрел на любовь всей своей жизни и поднялся, готовясь уйти. Последний взгляд. Он позволил себе еще одну слабость - последнюю, как он пообещал себе и прикрыв глаза, осторожно прикоснулся губами ко лбу Линча. Отстранившись он взглянул на губы, но мотнул головой отмахиваясь от мысли. "Нельзя" - сказала рациональная часть разума. Через пару минут дверь в квартиру Линча закроется. Свидетельством существования этого дня будет лишь записка и чашка свежесваренного кофе, с лебедем и маленьким сердечком рядом, аккуратно изображенными трудолюбивыми руками гостя. Прочитав чересчур сентиментальную, по мнению ее автора, записку, хозяин квартиры узнает, что этими же руками он был уложен спать, а так же причину приготовления напитка. "Ты уснул и я отнес тебя в постель, судя по кружкам у раковины ты пьешь кофе литрами. Не буду говорить о том, что это вредно, ты и сам знаешь. Да и ты уже большой мальчик о себе позаботься можешь, не так ли? Однако если пьешь, пей со вкусом. На днях я встретил своего знакомого в одной из кафешек, он по - быстрому научил меня делать латтэ и рисовать на них. Надеюсь мой лебедь не выглядит как очередное творение фиолетовой земли. Прошу, заботься о себе и делай перерывы. Джон. " И единственной неразгаданной тайной останется то, почему адресанту записки снились серо-голубые глаза-озера, скрытые очками; непослушные каштановые волосы и нежные прикосновения, испачканных чернилами, знакомых рук.