Мерзлая Казань

Они сталкиваются грудью в грудь. Слов нет, только тяжёлое дыхание и искры ненависти, которые слишком похожи на желание. Женька толкает его к стене грубо, с силой. Но Никита срывается вперёд, хватает за ворот куртки и резко разворачивает, прижимая уже его к холодной бетонной плите. Секунда и они будто готовы выбить друг из друга душу. Пальцы Кащеева впиваются в плечи Бокова так, что останутся синяки. Лица вплотную: горячий выдох, запах алкоголя и сигарет вперемешку. Женя пытается вывернуться — рывок, ещё один, но Никита только сильнее вжимает его в стену, будто доказывая: “Ты никуда не денешься.” Мужские губы сталкиваются жёстко и жадно. Зло перемешивается с жаждой, а гнев становится жаром под кожей. Боков чувствует, как дрожат пальцы от ярости или от того желания. Они буквально борются ртами, зубы царапают губы, дыхание сбивается в хрип. Кащея это будто сводит с ума, он наваливается всем телом, ладонь сжимает Женино лицо, заставляя принять поцелуй глубже. Женя рычит, отвечает тем же — схватка превращается в страсть.... .....Евгений резко открыл глаза в своей комнате. Тело горело от желания, член стоял, твёрдый, пульсировал с каждой секундой. Желание было бешеным, почти животным. Казалось, каждая мышца наполнялась напряжением. Он перевёл взгляд на часы: 8:00. Не удержав себя, Боков медленно сел на кровати. Дыхание сбивалось, бедра дёргались сами, ягодицы сжимались. Тело просило отдачи. Он встал, прошёлся по комнате, и, не думая, направился в душ. Следователь стоял под горячей струёй в душе. Член твёрдый, красный, жилы рельефно выступали, а мошонка дрожала. Рука скользила по влажной коже, сжимала ствол, обхватывала крупную головку, пальцы скользили по влажной мошонке, слегка перетирали яйца, ощущая тепло, упругость и каждую дрожь. Смазка и вода смешивались, делая движения гладкими, скользкими, усиливая ощущение плотного, грязного удовольствия. Каждое движение руки отзывалось всем телом: бедра дрожали, ягодицы напрягались, дыхание становилось сбивчивым, горло рвало хриплые стоны. Тело само подталкивалось, реагировало на каждое движение пальцев, каждая дрожь вызывала новый толчок, новый стон. Он вспомнил сон, который видел пару минут назад. Желание накатывало с новой силой, каждое движение руки делало удовольствие почти невыносимым. И вот, когда напряжение достигло предела, бедра дернулись, ягодицы сжались, стоны вырвались наружу почти рычанием — член напрягся, жилы ярко выступили, и сперма вырвалась из него, горячая и липкая, струясь по ладони и смываясь под струёй душа. Тело дрожало, дыхание сбилось, бедра продолжали дергаться, грудь вздымалась, язык высунулся,в губы слегка дрожали, смакуя послевкусие наслаждения. — Ох, блять..как же хорошо, — хрипло выдохнул он, полностью отдаваясь послевкусию удовольствия. Евгений стоял и дрожал, пока руки ещё слегка двигались по члену и мошонке, смакуя остатки возбуждения. Тело постепенно приходило в себя, но желание всё ещё висело в воздухе, оставляя плотное, грязное ощущение удовольствия. —— Воздух в зале для ожидания был густым и спёртым, пах старым линолеумом, пылью и чужим горем. На жесткой деревянной скамье сидела бабушка Валентина Сергеевна, которая ждала, когда выйдет следователь для дачи показаний и её внук Кирилл, который с интересом смотрел по сторонам. Выйдя из кабинета, Марина попросила их зайти внутрь для опроса. За длинным переговорным столом сидел Боков, который перебирал бумаги. Рядом с ним с интересом изучая новое убийство, сидел Виталик -Валентина Сергеевна, расскажите пожалуйста о вашей дочери. С кем общалась, где работала, были ли у нее какие нибудь интересы? -начала опрос Марина. — Моя Наташенька, раньше была очень общительная, всегда со мной всем делилась. Работала на заводе, по изготовлению деревянных игрушек,-начала рассказывать женщина,- но в последнее время стала слишком забитой и нервной, приходила поздно. Когда я спрашивала как у нее дела, она всегда говорила: «Мама не переживай, все хорошо», как будто что-то скрывала от меня. — А с кем она общалась, виделась? Были ли у нее друзья?, — продолжила Марина, записывая все на бумажку. — Был один, Сергей звать.- начала женщина, сглатывая ком в горле,- Он работал с ней на заводе. Его первый раз увидела, когда пришла к ней на работу и обед принесла. Они что-то выясняли на повышенных тонах. — Бабушка, я кое-что слышал, когда не спал. Мама с кем-то разговаривала.- перебивая бабушку, начал рассказывать меленький Кирилл.- Она думала, что я сплю, но я всеее слышал.- сказал громко мальчик, - Она говорила, что не хочет его больше видеть и что уйдет с работы из за него! — Кирилл, а когда это было? -начала Марина, записывая рассказ Кирилла. С улицы резко стали слышны звуки разбивающегося стекла и голос мужчины, который стоял там с металлической трубой в руках. Встав со стула, Боков подошёл к окну,а за ним вслед поднялись Марина и Виталик. Осадив их на места жестом руки, он увидел Кащея, который бил двери его машины. —Шо за нахуй тут происходит?,- прорычал Женя, выходя на улицу, заранее предупредив Марину и Виталика, чтоб оставались на месте и продолжали допрос. Стоя на улице, Боков подошёл к Кащееву. Не успев ничего спросить, он получил кулаком в нос. Держась за переносицу, он с удивлением посмотрел на Никиту. — Ты, сука, нахер уезжай отсюда, пока я тебя не убил, Боков! После тебя у меня проблемы начались, из-за тебя за Флорой стали следить и угрожать. Нахуй съебывай отсюда. Гандон, бля! — Ты не ахуел, Кащей? Ты шо несёшь! –начал перебивать его Женя,— Тон сбавь! -взяв знакомого за локоть, Евгений отвёл его за переулок, где их никто не увидит. — Не трогай меня. Отпусти, сука!, - начал вырываться мужчина, — Из-за тебя Флоре стало плохо, она на улицу выйти боится, думая, что её пристрелят!, -стал задыхаться Кащей, смотря злобным взглядом на того. Боков, не выдержав, резко прислонил его к стене. — Остановись, я сказал! — резким и грубым голосом рявкнул Женя. — Отстань, — вырвалось у Никиты.— не трогай меня, я сказал!, -он упёрся ладонями в грудь Жени, но тот казался высеченным из того же камня, что и стена за спиной. И затем поцелуй. Не просьба, не вопрос, а приговор. Губы Жени обрушились на него не с нежностью, а с властной, всесокрушающей силой, в которой было отчаяние, гнев и бездна чего-то такого, чему не было названия. Это был шторм, попытка заглушить внутренний вой силой физического захвата. Кащеевское тело окаменело в протесте. Он пытался было отвернуть голову, но рука Бокова в его волосах мягко и неумолимо вернула его на место. Это не была нежность. Это был акт захвата контроля над ситуацией и над собственным хаосом. Жест отчаяния, чтобы прорвать петлю ненависти. Его действия двигала не страсть, а потребность остановить падение. Он чувствовал ледяную пустоту в груди и дикую, немую ярость, которая довела их до этого. Руки, ещё секунду назад отталкивающие, обвили шею Евгения, вцепились в ткань его куртки, притягивая ближе, как утопающий хватается за единственную соломинку. Борьба длилась вечность в течение нескольких секунд. И в этой точке наивысшего напряжения, когда казалось, что лопнут либо нервы, либо губы, внутри Никиты что-то оборвалось. Жадно целуя Женю, Кащей как будто просил помощи, выпрашивая у него утешения и понимания. В глазах Кащея что-то щёлкнуло. Паника отступила, сменилась шоком, а затем — ослепляющей, животной ясностью. В этом жесте, в этом взгляде, он увидел не врага. Он увидел единственного человека во всём мире, который понимал цену этого момента. Понимал без слов. Ловя воздух ртом и отодвигаясь, Женька посмотрел в глаза Никиты, где читался страх. Погладив того по щеке, он спросил: — А щас расскажи мне, что случилось. — Люди одной из группировок..-задыхаясь, начал Кащей, —пришли к Флоре, и стали ей угрожать, намекая, пока рядом с ней будешь крутиться ты и Марина с этим парнишкой..забыл как его зовут... — Виталик. - перебил его Евгений. — Да пох,— глядя на Женю, фыркнул Кащей,- И вот они ее предупредили, что ей жизни не будет, пока вы рядом. Так что уезжай лучше, Жень. Я не выдержу, если с ней что-то случится. Она один единственный человек, который остался у меня, кто мной дорожит, и за кого я готов убить! — Никит, я понимаю твои чувства и эмоции, но бля, ты же понимаешь я не могу уехать? Что я не могу бросить все и сказать «Разбирайтесь сами». — Жень, я все сказал. -глядя на следака злобно, проговорил Кащей, отталкивая от себя. — Проваливай обратно в Москву, а то я за себя не ручаюсь, если из-за тебя с ней что-то случится.— Он отпрянул, поднял воротник куртки, посмотрел на Бокова, и, уходя, проговорил: — За машину расплачусь, не переживай. Глядя на уходящего Кащея, Женя сказал вслух: — Ты от меня просто так не отделаешься, Кащей. —- Вернувшись обратно в кабинет, Боков уставился на Виталика и Марину, которые смотрели на него в ответ подозрительным взглядом. — Шо так смотрите, никогда не видели битые машины?, - с язвительностью спросил Евгений. — Что-нибудь еще узнали, у мамы убитой? Выдохнув, Марина ответила: —Сын убитой видел этого мужчину. Он говорил, что она его брала на карусели в сентябре. Он смог описать его. Высокий, темноволосый мужчина, на лице был шрам, -посмотрела на Бокова, продолжив, - Я поеду туда сегодня, адрес мне тоже дали. — Сиди здесь, мы с Виталиком поедем. Виталя, собирайся. Возьми все описания, я буду ждать тебя в маши..Бляя, к кому идти, чтоб получить новую машину? — К начальству. -глядя на Бокова, сказала Марина, —Евгений, вы нам ничего не хотите рассказать? Что это было, и что здесь делал Кащей? — Дорогая Марина Дмитриевна, вас это никак не должно касаться. Занимайтесь своими делами. -улыбаясь, огрызнулся Боков. –Виталий, делай, что я сказал. -Выходя из помещения, велел Женя. — Да, хорошо. Щас..—Виталий, посмотрев на Марину и видя ее взгляд, тихо сказал, -я хуй знает, что с ним происходит. — Да заёб уже, Евгений Боков из Москвы, бля.. —- Ехав по дороге до адреса, где работала убитая, следователь думал над словами Никиты о Флоре. Что могло произойти, что ей стали угрожать, сводя все стрелки на него и его товарищей? Что за группировка, о которой говорил Кащей, но не сказал ее название? Погрузившись в свои мысли, он не слышал, о чём говорил Виталик, который потом в конце концов крикнул: — Мы пропустили переулок. Нам на другую улицу! Выйдя из транса своих мыслей, Боков посмотрел на Виталю и проговорил: -Да шо ты, бля..Раньше-то не мог сказать? — А я и говорил! Вы не слышали. О чем думаете? О вашей машине и Кащее? — Неважно,- выдохнул он, поворачивая на другую сторону до назначенного адреса. Попутно думая о том, что вечером поедет к Кащею в качалку и узнает все, что происходило в доме Флоры. Зайдя в здание завода, они сразу направились к охраннику. — Это же цех по производству игрушек. И где у вас тут можно работников найти в эту смену? — спросил Боков без предисловий. Его голос ровный, без металла, но и без тепла. Охранник, моргнув, махнул рукой куда-то вглубь территории: — Третий корпус, красный. А народ… щас на обеде Пройдя по длинному коридору, Боков и Виталик зашли в столовую , где сидели все работники цеха. Виталий с острым взглядом сделал шаг вперёд. Его вопрос прозвучал громче, чем нужно было: — Коллеги, вопрос к вам. Ищем человека, он работал или работает здесь. Мужчина, высокий рост, около метра девяносто. Отличительная черта — свежий шрам на правой щеке. Он провёл пальцем по собственной щеке для наглядности. Наступила тягучая пауза. Рабочие переглянулись. В их взглядах не было страха — лишь настороженное, глухое нежелание впутываться. Кто-то потушил окурок, кто-то углубился в изучение трещины на столешнице. Наконец пробормотала пожилая женщина в форме рабочих цеха, не поднимая глаз: — Таких с отметинами у нас не водится. И с ростом..не припомню. Но Боков заметил мгновенный, рефлекторный взгляд другого работника — молодого парня у окна. Его глаза мельком метнулись в сторону дальнего выхода, ведущего в цех. Этого было вполне достаточно. Они двинулись в указанном направлением, их шаги отдавались эхом под высокими сводами. И именно в этот момент из-за угла штабеля с деревянной тарой, в тени между двумя гигантскими цистернами, мелькнула фигура. Высокая и сутулящаяся, с резким, порывистым движением. На секунду свет от грязного окна упал на его лицо — и Боков ясно увидел тот самый ещё розовый шрам, рассекающий правую щеку. Их глаза встретились на долю секунды. Во взгляде незнакомца не было ничего — ни страха, ни злобы. Чистая животная реакция дичи, учуявшей охотника. Он рванул с места с неестественной, взрывной скоростью. Но не к выходу на улицу, а вглубь цеха, к чёрному аварийному проходу. — Стой! — рявкнул Виталий, но его голос потонул в общем грохоте. Двое следователей бросились в погоню. Что последовало потом, то стало хаосом, вырвавшимся в замедленной съёмке. Они носились между станками, вызывая недоумённые взгляды рабочих. Высокий мужчина, словно лиса, знающая каждую нору, выскочил через ту самую чёрную дверь, которая с треском захлопнулась перед носом Виталика. Когда они вывалились на улицу, чуть не поскользнувшись и тяжело дыша, на заднем дворе завода уже никого не было. Перед ними расходилась сеть узких, как щели, переулков. Они замерли, прислушиваясь, но кроме гула города и звона в ушах от собственной одышки, не было слышно ничего. Ни отдающихся шагов по щебню, ни хлопающей калитки. Мужчина растворился в этом каменном лабиринте, словно призрак, которого и не было вовсе. Виталик медленно вытер ладонью пот со лба. Евгений, сжав кулаки, смотрел вглубь переулка, где царила пустота. — Ушёл, сука. — констатировал Боков голосом, в котором усталость смешалась с холодным, профессиональным раздражением. Зверь спугнули, но не поймали. Охота, едва начавшись, уже перешла в новую, более сложную фазу. Боков смотрит в даль и думает о том, что нужно заехать к Кащею прям сейчас. У двоих оперов одновременно зазвонил пейджер, на котором было сообщение от Марины: «Тут новое убийство. Промзона рядом с Чистоплоской улицей.» — Бляяя, да это когда нибудь закончится?! -психовал Боков, идя к машине и думая о том, что сегодня поедет к Кащею только после того, как разберётся на промзоне. Женя, приехав на место происшествия и выйдя из машины, плотнее укутался в куртку, спасаясь от сильного ветра. Холод в этой местности стоял неимоверный. Боков и Виталий подошли к Марине, которая уже тщательно осматривала жертву. Место, где произошло убийство, было в нескольких километрах от предыдущего. Тишина здесь стояла абсолютная и звенящая, как будто убийца специально привозил жертв сюда, где изредка ступала нога человека. Девочка на вид лет 15-ти, как и сказала Марина, одета была по-зимнему, но с отчаянной, подростковой попыткой стиля: короткий пуховик кислотно-салатового цвета, ярким пятном горевший на фоне всеобщей белизны. Под ним серая теплая кофта. На шее теплый шарф. На ногах юбка чуть выше колен, порванные в разных местах колготки и сапоги, которые скрывали ноги выше щиколотки. Тёмно-каштановые волосы рассыпались по снегу, и иней уже начал оплетать отдельные пряди серебристой паутиной. Смерть пришла от удушья, но не от петли. На её шее, поверх ворота кофты, красовался широкий мужской кожаный ремень с массивной, грубой пряжкой. На вид всего лишь дешёвый базарный аксессуар. Именно он, туго затянутый, стал орудием убийства. Лицо было искажено не страданием, а скорее крайним удивлением, застывшим в широко открытых глазах, смотрящих в низкое, свинцовое небо. Из приоткрытого рта струйкой вытекшая слюна превратилась в тонкую сосульку. Осмотрев местность, Евгений произнес: — Марина, вы ещё что-то нашли тут? Она подошла к Бокову и стала показывать фигурку, которую нашла около мужского следа. — Евгений Витальевич, смотрите. Рядом с отпечатком мужского ботинка, в небольшом углублении, лежал предмет. Ферзь, как шахматная фигура. — Хмм, интересно.. -заметил Боков, —У первых жертв рядом были камни, а тут фигурки. Они поменяли ход своих действий, или же..маньяков больше, чем мы думаем? — Думаете, их больше? —подошел и спросил Виталик. — Думаю, что нас либо хотят наебать, либо же их всё таки больше, чем один.. Ладно, я по делам. Если что-то найдете, то завтра я приду и всё обсудим. — Подсобка Кащея не была логовом. В углу, на груде ящиков, стояли рядами пустые бутылки из-под дешёвой водки. В центре комнаты, похожий на поверженного исполина, на провалившемся диване с протёртой до дыр кожей, лежал Никита. Он не спал. Глаза, тупо уставились в трещину на потолке. Мысли его, тяжёлые и вязкие, как дёготь, крутились вокруг проблем, жгущих изнутри. Флора. Её образ — добрая и отзывчивая женщина, которая была для него всем. Образ матери, которая умерла, когда он был совсем маленьким, стёрся из памяти. Флора была той единственной, кто давал свет в этой кромешной тьме. Боков, блядь..Следователь. Он как гранитный утёс в этом болоте Кащеевской жизни, в котором он прежде жил. Все вокруг гнутся, продаются и воняют страхом. А он — нет. Он входил в комнату, даже просто появлялся поблизости, а воздух уже менялся. Внезапно за дверью, на лестничной клетке, скрипнула половица. Звук осторожный, но чёткий, шаг человека с намерением. Кащей узнал эту походку — тяжёлую, неспешную, уверенную. Это был Боков. Никита не двинулся с места. Только голос его хриплый и налитый желчью, прорвался в тишину ещё до того, как щеколда дрогнула: — Чего припёрся, прокурор? Попрощаться пришел? Он выкрикивал это в пустоту, в дверь, в сторону невидимого собеседника. Это был выстрел наугад, попытка отгородиться агрессией, заставить того уйти, не видя его, Кащея, немощным и жалким на этом диване. Но дверь скрипнула и открылась. Боков переступил порог и не спеша оглядел комнату взглядом, который фиксировал каждую мелкую деталь: бутылки, грязь, позу хозяина. Он не смутился, не нахмурился. Его лицо оставалось ледяным полотном. — Пиздец у тебя свинарник тут. — голос Бокова был ровным, без металла, но и без сочувствия.— Рассказывай, шо случилось. И он сделал ещё два шага внутрь, не прикрывая за собой дверь, будто демонстрируя, что путь к отступлению свободен для них обоих, но отступать никто не будет. Мужчина остановился, не садясь, господствуя над лежащей фигурой не физически, а чисто психологически — своей собранностью, своей непроницаемостью. — Похуй. -безразличным тоном сказал Кащей, смотря на точку в потолке, - Я тебе сказал съебаться и не нервировать меня. Тебе не похуй, что произошло? Ты уже всё, что мог, сделал. Проваливай. — Кащей, мне нахуй твои истерики не упёрлись. Я не ради тебя приехал в Казань, а ради того, блядь, чтоб разобраться, шо у вас тут происходит. Так что будь добр, расскажи, как было всё, и не беси меня. Кащей тяжело вздохнул, посмотрел на Бокова, который смотрел на него в ответ пронзительным взглядом и ждал объяснений. Поднявшись и сев на диван, он начал рассказывать всю историю, которая произошла сегодня утром. — Флора каждое воскресенье выезжает за продуктами на рынок. Там работает продавец, который именно в этот день привозит свежие овощи и фрукты. Выбирая продукты, Флора почувствовала, как она мне сказала, за спиной ствол. Один пидр из этой конченной шайки сказал, мол, если ваш Боков и его напарники не перестанут прочесывать район-он лично убьет каждого члена ее семьи. Он думает, что именно мы наняли тебя. А нахуй нам это нужно? — Пиздец, а Флора тут причем вообще, если они должны идти к тебе? — Да хуй знает, Жень, но я заебался уже. Ещё и этот на мозг давит. Петя, бля, затрахал своими претензиями и обвинениями, как будто я виноват, что убивают девушек.— прислонив руки к лицу, сказал Кащей, — Я уже затрахался, а тут ты ещё. Зачем ты появился в моей жизни?, — устало взглянув на Бокова, спросил Никита.— Вот почему тебя отправили сюда? Почему другого парня не прислали для выявления этих дел, м? Боков взглянул на Кащея и увидел боль, растерянность в его глазах.. — Я..я не знаю, Никит. Но обещаю, что когда раскрою все дела, ты меня больше не увидишь. -встав, проговорил Евгений и быстро развернулся, направляясь к двери. — Стой, -крикнул громко Кащеев. Женя замер. Он почувствовал, как сквозь плотную ткань куртки к его спине прижались ладони. Тот подошёл неслышно. Кащеевские руки, длинные и шершавые, обвили торс следователя сзади не как порыв, а как медленное, преднамеренное утверждение. Он не вырвался, не вздрогнул и положил свои теплые руки поверх его, почти ледяных пальцев Никиты. Он просто обхватил Бокова сзади, прижался лбом к его лопатке, в то место, где обычно лежала тяжесть ответственности. В этом молчаливом объятии было всё: и «не спеши», и «я волнуюсь», и самое главное — «ты мне нужен здесь». Глубоко вздыхая, Боков повернулся к Кащею, их взгляды встретились. Смотря в глаза, Евгений прикоснулся ладонью к чужой щеке — холодной, как мрамор. Прислоняясь к его губам, целуя трепетно и нежно. В этом поцелуе не было страсти — была твёрдая нежность, как будто этот поцелуй был их последним. Отстраняя от губ, он тихо, почти шепотом, сказал: — Никит, не сегодня. Мне нужно идти.-с тяжестью проговорил следователь. Боков взглянув на Кащея, увидел боль, растерянность в его глазах.. — Жень, не уходи. -шептал Никита. Мужчина молча развернулся и сделал шаг за порог. Он смотрел на уходящую спину. Смотрел так, как будто видел её в последний раз. Стоя на одном месте, Кащеев понял, что Боков-это что-то большее..