Искусство твоей жестокости

Кровь на ноже оказалась подделкой — гуашь с кукурузным сиропом, как выяснилось при ближайшем рассмотрении. Но послание было куда реальнее любой крови. Элайза не стала звонить в полицию. Вместо этого она тщательно вымыла лезвие, вернув ему зеркальный блеск, и поставила розу в вазу с водой. Она стояла на ее рабочем столе, странный и прекрасный мавзолей их зарождающихся отношений. Прошло три дня. Три дня напряженного ожидания, когда каждый скрип половиц, каждый шорох ветра за окном заставлял сердце биться чаще. Но не от страха. От предвкушения. Она ловила себя на том, что постоянно смотрит в окно, прислушивается к ночным звукам, будто ждала звонка возлюбленного. Ее сценарий наконец-то сдвинулся с мертвой точки. Героиня обрела голос, злодей — харизму. Элайза писала, ведомая новой, темной музой. Вечером, возвращаясь из магазина с пакетом продуктов, она заметила нечто странное. Подъездная дорожка была усыпана мелким гравием, и на его серой поверхности кто-то прочертил контур. Контур тела. Неровный, по-детски наивный, но абсолютно узнаваемый — как меловая разметка на месте преступления. Она обошла «жертву» по кругу, изучая. Никаких следов, кроме ее собственных. Лишь этот призрачный силуэт, оставленный специально для нее. Предупреждение? Или... приглашение к танцу? Внутри дома ее ждал новый сюрприз. На столе, рядом с вазой и розой, которая уже начинала осыпаться, лежала визитная карточка. ЧЕРНАЯ, с глянцевым тиснением. На ней был всего один номер телефона. Ни имени, ни адреса. Рука сама потянулась к телефону. Она набрала номер. — Ты опоздала, — раздался в трубке голос. Тот самый. Без искажений. Молодой, бархатный, с легкой хрипотцой. В нем была усталая интеллигентность, которая заставила ее внутренне сжаться. — На десять минут. Я думал, ты более... решительна. — Я была в магазине, — ответила Элайза, удивляясь собственному спокойствию. — Покупала чай. Смерть подождет. Он тихо рассмеялся. — Остроумно. Мне нравится. Но смерть не ждет, Муза. Она требует пунктуальности. Ты должна быть готовой в любой момент. — Я готова, — выдохнула она, и в этих словах не было бравады. Была правда. — Тогда проверь почту. Электронную. Линия отключилась. Элайза бросилась к ноутбуку. В папке «Входящие» красовалось новое письмо. Без темы. Адрес отправителя — случайный набор букв. Вложение — видеофайл. Она запустила его. Камера, дрожа, снимала ее собственный дом. Снято снаружи, из-за кустов напротив ее гостиной. Она увидела себя, сидящей за столом и работающей над сценарием. Кадр был крупным, детальным. Он следил за ней. Долго. Потом камера медленно повернулась, показывая ее собственный нож, лежащий на столе рядом с оператором. Та самая копия. Тот самый, что он вернул ей с «кровью». Видео закончилось. Никаких угроз. Только факт наблюдения. Факт присутствия. Факт власти. И вместо того чтобы захлопнуть ноутбук и звонить в полицию, Элайза улыбнулась. Широкая, почти счастливая улыбка. Она встала, подошла к окну в гостиной и распахнула шторы настежь. Пусть смотрит. Пусть видит. Потом она взяла свой блокнот и на чистой странице вывела крупными буквами: «Я ВИЖУ ТЕБЯ. СПАСИБО ЗА ЦВЕТОК». Она приклеила лист скотчем к стеклу изнутри, прямо напротив тех самых кустов. Ночью, лежа в кровати и глядя в потолок, она услышала тихий скрежет по стеклу. Она не шелохнулась. Просто ждала. Через несколько минут в щель под дверью в ее спальню пролез маленький, свернутый в трубочку листок. «ТВОЙ ДИАЛОГ НА СТР. 42 СЛИШКОМ МЕЛОДРАМАТИЧЕН. НАСТОЯЩИЙ СТРАХ БЕЗМОЛВЕН. ХОЧЕШЬ УВИДЕТЬ?» Элайза развернула записку, перечитала ее. Потом взяла ручку и на обороте написала: «ПОКАЖИ». Она просунула записку обратно под дверь. Через минуту она услышала тихие, удаляющиеся шаги. Она перевернулась на бок и закрыла глаза, чувствуя, как по телу разливается странное, греющее спокойствие. Она была не одна в своем безумии. И это было самое романтичное, что случалось с ней в жизни.