Искусство твоей жестокости

Детектив Лео Кросби был последним звеном, связывавшим Элайзу со старым миром. Миром, где она была жертвой, а не охотницей. Миром, который она презирала. Он звонил ей каждые два дня. Голос его был усталым, но упрямым. — Элайза, просто дай мне проверить твой дом. Я чувствую, что что-то не так. Этот маньяк... он избирателен. А ты одна в том доме на окраине. «Если бы ты знал, насколько он избирателен, Лео», — думала Элайза, прижимая трубку к уху и глядя на Романа. Он сидел напротив, затачивая ее нож точильным камнем. Ритмичный, почти медитативный звук. — Все в порядке, Лео, — говорила она, делая свой голос слабым и дрожащим. — Я просто... много работаю. И боюсь выходить. — Вот именно! — в голосе Кросби слышалось облегчение. Он все еще верил в ее хрупкость. Это было смешно. — Сегодня вечером я заеду. Просто проверю замки. По-соседски. Он положил трубку. Элайза посмотрела на Романа. — Он хочет быть героем. Сегодня вечером. Роман провел пальцем по лезвию, проверяя остроту. Уголки его губ поползли вверх. — Значит, мы подарим ему эту роль. Его лебединую песню. Их план был театрален и циничен, как и все, что они теперь делали. Элайза должна была стать приманкой. Несчастной жертвой, которую держит в заложниках Призрачное Лицо. А Роман... Роман будет тем, кто «убьет» ее на глазах у героя, чтобы спровоцировать того на роковую ошибку. Они подготовили сцену в гостиной. Повалили столик, разбросали бумаги, создав видимость борьбы. Элайзанадела белое платье — символ невинности, который они вдвоем так мастерски оскверняли. Когда стемнело, Роман надел маску и скрылся в тени за дверью в кухню. Элайза села на пол в центре комнаты, обхватив колени руками, и стала ждать. Ровно в девять раздался настойчивый звонок в дверь, а потом — приглушенный голос Кросби: — Элайза! Ты в порядке? Я вижу свет! Открой! Она не ответила. Он потянул ручку, дверь была заперта. Послышался металлический лязг — он выбивал дверь плечом. Дерево треснуло, и детектив ворвался в прихожую, с пистолетом в руке. Его взгляд сразу упал на нее, сидящую в луже искусственной крови, с широко раскрытыми от «ужаса» глазами. — Элайза! Боже... — он бросился к ней. И в этот момент из темноты кухни вышел Роман. В маске. С ножом в руке. — Стоять! Полиция! — крикнул Кросби, наводя на него оружие. Но Роман был быстрее. Он не стал нападать на детектива. Вместо этого он рванулся к Элайзе, схватил ее за волосы и приставил лезвие к ее горлу. — Брось оружие, коп! — его искаженный голос прозвучал идеально. — Или она умрет прямо сейчас. Элайза вглядывалась в лицо Кросби. Она видела в его глазах ярость, решимость и... торжество. Наконец-то он лицом к лицу со злом. Его звездный час. — Отпусти ее! — его рука с пистолетом не дрожала. — Ни за что, — прошипел Роман и резко дернул ножом. Легкая, аккуратная царапина на шее Элайзы тут же наполнилась багровой краской из спрятанного под платьем мешочка с искусственной кровью. Она вскрикнула, притворяясь, что это больно, и почувствовала, как тело Романа сзади вздрагивает от сдерживаемого смеха. Для Кросби это стало спусковым крючком. Он выстрелил. Выстрел грохнул в маленькой гостиной, оглушительно громко. Пуля пролетела в сантиметре от головы Элайзы и попала Роману в плечо. Настоящая, алая кровь брызнула на ее белое платье, смешиваясь с фальшивой. Роман грохнулся на пол, громко стеная, изображая смертельную рану. Кросби, забыв обо всем на свете, бросился к Элайзе. — Все в порядке... теперь все в порядке... — бормотал он, опускаясь перед ней на колени и протягивая руку. И тут она посмотрела ему прямо в глаза. И ее взгляд был абсолютно спокоен и ясен. На ее губах играла легкая улыбка. Улыбка, которую он видел только на фотографиях серийных маньяков в учебниках. Он замер, и его мозг, наконец, начал обрабатывать несоответствия. Слишком театрально. Слишком... чисто. — Что... — он не успел договорить. Элайза движением, отточенным в спортзале, которое она посещала все это время, выхватила из складок платья второй, маленький нож. И вонзила его Кросби в горло. Глаза детектива округлились от шока, более страшного, чем сама смерть. Шока от предательства. От понимания, что он стал персонажем в их сценарии. Персонажем, чья роль — умереть. Он захрипел, пытаясь вдохнуть, и рухнул на бок. Роман поднялся с пола, прижимая руку к ране на плече. Из-под пальцев сочилась кровь. Он подошел к Элайзе, снял маску. Его лицо было бледным от боли, но глаза сияли. — Блестяще, — выдохнул он. — Абсолютно... блестяще. Она встала, подошла к нему, не глядя на тело Кросби. — Ты ранен. — Пустяки. Ради такого зрелища можно и пострадать. — Он обнял ее за талию, притянул к себе, не обращая внимания на кровь. — Ты видела его лицо? В самый последний момент? Он понял все. Она кивнула, прижимаясь к его здоровому плечу. На ее платье было кровь двух мужчин. Одна — фальшивая, другая — настоящая. Одна — жертвы, другая — сообщника. Смешавшись, они стали символом чего-то совершенно нового. — Теперь мы связаны кровью, — прошептала она. — Мы были связаны ею с самого начала, — ответил он, целуя ее в окровавленные волосы. — Просто мир еще не знал об этом. Они стояли посреди хаоса, который создали вместе, и дышали в унисон. Детектив, который хотел ее спасти, лежал мертвый у их ног. И это было не концом. Это было началом их вечной, кровавой саги.