Зов Леса

Последние лучи уходящего дня золотили древние камни замка, окрашивая всё в тёплые, медовые тона. Лиана сидела, прислонившись к солнечной стене, и наблюдала. Казалось, всё её существо было сосредоточено на этом простом действии — впитывать картину жизни, которая кипела вокруг неё. Лагерь жил своей размеренной, устоявшейся жизнью. Это была хорошо отлаженная община, готовящаяся к зиме. Неподалёку несколько женщин натирали клинки своих мечей и кинжалов, доводя сталь до ослепительного блеска. Звон металла о точильный камень периодически разрезал воздух, сливаясь с общим гулом. Чуть дальше, в тени раскидистого дуба, расположилась другая группа. Они сидели в кругу, их руки, быстрые и ловкие, перебирали дары леса. Одни очищали от кожуры упругие коренья, складывая белые ломтики в плетёные корзины. Другие связывали в тугие пучки душистые травы — мяту, чабрец, зверобой, развешивая их для просушки на протянутых верёвках. Третьи, обступив большую деревянную кадку, солили мясо только что добытой дичи, щедро пересыпая розоватые слои крупной солью и ягодами можжевельника. В воздухе витал терпкий, пряный аромат, обещающий сытость в грядущие холодные месяцы. А между этим миром взрослых, озабоченных завтрашним днём, носились, как вихрь, дети. Девочки, дочери разбойниц, с визгом и смехом бегали по двору. Их звонкие голоса, полные беззаботной радости, были музыкой этого вечера. Лиана смотрела на них, и на её губах невольно появлялась улыбка. Здесь, в этом странном приюте среди руин, царили покой, сплочённость и простая, искренняя дружба. Ей было спокойно. Хорошо. Так хорошо, как не было никогда в её прежней жизни, за высокими стенами поместья, где тишину нарушал шелест платьев да шёпот прислуги. Здесь всё было настоящим, грубым и честным. И этот покой был таким хрупким, таким обманчивым. Он был плодородной почвой, на которой в её душе с новой силой расцветали терзавшие её демоны. Ей противно было думать о возвращении. Сама мысль о том, чтобы покинуть это место, вызывала в горле ком тошноты. Но тут же, словно отточенное лезвие, в её сознании прорезался голос. «Ты меня в могилу сведешь, Лиана!» Она встряхнула головой, пытаясь отогнать наваждение, но образ матери вставал перед ней во всей своей леденящей ясности. «Без денег баронессы мы по миру пойдём! Мы потеряем всё! И если это случится, мне останется только влезть в петлю!» Голос звучал так чётко, будто графиня Алисия стояла прямо за её спиной. Лиана сжала веки, чувствуя, как привычная, удушающая тяжесть ложится на её плечи. Она не могла объяснить это чувство долга рационально. Оно было вбито в неё с детства. Это был закон её мира: семья, имя, репутация — выше личных желаний. Выше счастья. Она снова открыла глаза и обвела взглядом лагерь. Вот Гера, её лицо мудрое и спокойное, аккуратно перевязывает очередной пучок целебных трав. Вот дети, их смех такой беззаботный. Вот женщины, которые приняли её, заботились о ней, лечили её раны — и физические, и душевные. Они смотрели на неё не как на графиню, а как на Лиану. И среди них была Рейвен… Ей было комфортно здесь. Это было её «хочу». Яркое, тёплое, живое. Но оно вступало в жестокую, неравную схватку с её «должна». «Мать не выбирают, — эхом из прошлого донёсся наставнический голос её старой гувернантки Мари. — Ты должна любить её такой, какая она есть, и почитать, как велит долг». И это «должна» било в ней, как колокол, заглушая тихий голос её собственного сердца. Оно боролось с её «хочу», выжигая его дотла. Лиана нервно сглотнула. Комок в горле не желал проходить. Как? Как она посмотрит в те синие глаза, полные любви и огня, и скажет это? Как она попросит отвезти её обратно в ад, из которого её вырвали? Она вспоминала взгляды Рейвен, полные любви. Её прикосновения, которые могли быть и сильными и нежными. Её объятия, в которых Лиана впервые в жизни почувствовала себя в полной безопасности. Как ей предать это? Как предать женщину, которая увидела под слоем аристократических манер и страхов ту самую храбрую девочку, что когда-то спасла ей жизнь? Мысль об этом была столь чудовищна, что Лиана почувствовала физическую боль в груди, словно её сердце разрывалось на части, раздираемое двумя несовместимыми реальностями. Она сидела, парализованная этой внутренней битвой, когда у ворот послышался шум. Охотницы возвращались. Рейвен шла впереди маленькой группы, её плечи были расправлены, в руках она несла связку кроликов и подстреленных птиц. Её тёмные волосы были растрёпаны ветром, а на лице играла усталая, но довольная улыбка. Она передала добычу Гере, которая кивнула и унесла тушки разделывать для вечерней трапезы. И тогда взгляд Рейвен упал на Лиану. Она сразу заметила её задумчивую, отстранённую позу, скрещенные на коленях бледные, беспомощно сцепленные пальцы. Улыбка сошла с её лица. Она медленно подошла и опустилась рядом на камень. — Ты выглядишь задумчивой, Лиана, — тихо сказала она. — Что случилось? Лиана подняла на неё глаза, и Рейвен увидела в них бурю, которую та пыталась сдержать. — Рейвен… — голос её дрогнул и сорвался. Она сглотнула, пытаясь собраться с силами. — Мне надо поговорить с тобой. Рейвен замерла. Всё её существо напряглось, будто перед решающей схваткой. Она почувствовала, как по её спине пробежал холодок предчувствия. — Да, говори, милая, — её собственный голос прозвучал неестественно ровно. — Ты что-то хочешь? Что-то достать для тебя? — Нет, нет… — Лиана покачала головой, её пальцы бессильно разжались. — Мне всего хватает. Она замолчала, снова собираясь с духом. Рейвен молча ждала, её лицо стало маской, скрывающей нарастающую тревогу. — Я… я… Рейвен… — Лиана запнулась, не в силах выговорить роковые слова. — Говори, Лиана, всё хорошо, я выслушаю, — Рейвен мягко коснулась её руки, и это прикосновение, обычно такое желанное, теперь обожгло Лиану, как раскалённое железо. Выражение лица Рейвен изменилось. Она поняла. Она знала, что Лиана собирается сказать, но до последнего надеялась, что ошибается. На что она надеялась? Что время исцелит все раны? Что её любовь окажется сильнее многолетнего гнёта? — Рейвен, — наконец выдохнула Лиана, не глядя на неё. — Отвези меня к баронессе Штарк. Воздух вокруг них застыл. Казалось, даже шум лагеря стих, затаив дыхание. Рейвен помрачнела. Она ждала этого, но удар от этого не стал менее болезненным. — Что? — голос её был тихим и опасным. — Что ты сказала, Лиана? — Прости, Рейвен… Я должна! — слова полились из Лианы теперь потоком, полным отчаяния. — Ты не понимаешь… Моя мать… Мы потеряем всё! Я не могу позволить этому случиться из-за меня! — После всего, что она сделала с тобой? — голос Рейвен окреп, в нём зазвучали стальные нотки. — После побоев? Алисия сломала тебя, Лиана! Мир, в котором ты жила, сломал тебя, милая! Ты помнишь, какая ты была маленькой? Такая храбрая! Такая сильная! Ты вытащила меня из того сарая, ты дала мне лекарства, и ты тащила меня на себе в лес! А какой ты приехала сюда… Напуганной, сломленной, робкой! Твоя мать сломала тебя! И ты тут… Тут ты ожила, открылась, стала улыбаться… Лиана, не делай этого! Она умоляла. Грозная атаманша, перед которой трепетали королевские солдаты, умоляла эту хрупкую девушку, сжимая её холодные руки в своих тёплых, сильных ладонях. — У меня нет выбора! — в голосе Лианы слышались слёзы. — Мы не выбираем родителей! Я должна помочь ей, Рейвен! — Ты ничего никому не должна! — страстно воскликнула Рейвен, её пальцы сжали руки Лианы почти до боли. — Живи своей жизнью! Скажи мне, разве ты несчастлива здесь? Со мной? Со всеми, кто тебя окружает? Мои разбойницы приняли тебя… Лиана… — её голос дрогнул, и она произнесла то, что давно уже жило в её сердце. — И я… Я люблю тебя. Эти слова обрушились на Лиану с силой урагана. Она вздрогнула, словно от удара, и подняла на Рейвен глаза. По её бледным щекам беззвучно потекли слёзы, оставляя мокрые дорожки. — Я должна, — это был уже едва слышный, разбитый шёпот. — Я обязана. Помимо того, что я хочу, есть то, что я должна сделать. — Я не отпущу тебя, Лиана! — в голосе Рейвен снова прозвучала ярость, рождённая от страха и боли. — Ты… ты говорила, что я не пленница! — в отчаянии воскликнула Лиана, её собственные пальцы сжали руку Рейвен, цепляясь за последнюю соломинку. — Ты сказала, что отвезешь меня к матери или к баронессе! Ты обещала! Рейвен отпрянула, будто её ударили. Она сидела, сжимая кулаки так, что костяшки побелели, едва сдерживаясь, чтобы не схватить девушку за плечи и не вытрясти из неё это глупое, самоубийственное решение. В её глазах бушевала буря — боль, гнев, неверие. — Ты обещала! — снова, уже тише, повторила Лиана, и в этом была вся её мольба. Рейвен зажмурилась. Она проиграла. Проиграла не Лиане, а тому миру призраков и долга, который продолжал держать её любимую в своих цепких лапах. Она медленно выдохнула. Когда снова открыла глаза, в них была только пустота и ледяное принятие. — Я обещала, Лиана, — её голос прозвучал приглушённо и плоско. — Я всегда держу своё слово. Она сделала паузу, собираясь с силами, чтобы произнести собственный приговор. — Гвен отвезёт тебя утром. Она произнесла это едва слышно, но каждое слово падало, как камень, в наступившую между ними звенящую тишину. Рейвен замерла на мгновение, её плечи были напряжены, дыхание сбито. Она пыталась успокоиться, проглотить ком обиды и боли, подступивший к горлу. Затем её лицо, искажённое мукой, с усилием приняло привычное, спокойное и непроницаемое выражение атаманши. Она поднялась, не глядя на Лиану, и, не сказав больше ни слова и быстро направилась к тёмному проёму ворот в замок. Её силуэт растворился в густеющих сумерках, оставив Лиану одну — с её долгом, её победой и разорванным на части сердцем.