Кому нужен Один-за-Всех, когда есть ты-сам-знаешь-что?

Бакуго, привыкший начинать день с проверки, не нашел Изуку на обычном месте — ни в человеческом облике за конспектами, ни в кошачьем на подоконнике. Дверь в его комнату была приоткрыта. Сердце Бакуго учащенно забилось еще до того, как он переступил порог. Постель была пуста, одеяло холодное. Форма героя аккуратно висела на стуле. Телефон лежал на тумбочке. Все было на своих местах. Кроме самого Изуку. «Деку...» — пронеслось в голове, и мир сузился до ледяной точки. — Черт... — вырвалось у него хриплое, полное осознания проклятие. Не «сдохни», не «идиот». Просто — черт. Мидорию похитили. Он заметил, что окно не до конца закрыто, а на подоконнике след чьего-то грязного сапога. И в этот миг чистого, нефильтрованного ужаса и всепоглощающей ярости в нем что-то щелкнуло. Осколки воспоминаний — его доверчивые зеленые глаза, его глупое, сияющее лицо, его беззащитное мурлыканье, раздававшееся прямо у него на груди, — все это сложилось в одну простую и оглушительную истину. Он любил его. Все это время. И сейчас он мог потерять его навсегда. Адреналин ударил в кровь. Он развернулся с такой силой, что пол под ним дрогнул, и помчался по коридору, не в силах даже кричать. Ему нужен был Айзава. Сейчас же.

***

Тем временем, в темном, пропахшем дымом и сталью логове Лиги Злодеев, Изуку медленно просыпался. Его первым ощущением было тепло. Глубокое, сонное тепло, исходящее от большой, твердой груди, на которой он лежал. Его собственное мурлыканье все еще вибрировало где-то глубоко внутри, отвечая на ритмичное движение пальцев, которые медленно, почти медитативно, гладили его по спине. Это были странные пальцы — неровные, шершавые от шрамов, но чертовски умелые. Они знали точно, где чесать. Изуку лениво потянулся, выгнув спинку дугой, и жалобно ткнулся носом в кожу под ним, все еще не открывая глаз. Он чувствовал себя в безопасности. Уютно. Над ним раздался тихий, хриплый смешок. — Ну что, проснулся, герой? — прошептал голос Даби. Слово «герой» прозвучало как обухом по голове. Мурлыканье резко оборвалось. Изуку замер. Его кошачьи уши насторожились, улавливая непривычные звуки — приглушенные голоса, скрип металла, запахи, которых не должно было быть в его комнате. Он медленно, с нарастающим ужасом, открыл глаза. И увидел не знакомый потолок своей комнаты в Юэй, а голые, закопченные балки и висящие провода. Он повернул голову и встретился взглядом с парой холодных, насмешливых голубых глаз, смотрящих на него с самой что ни на есть зловещей ухмылкой. Осознание ударило, как ток. Он был не дома. Он был в объятиях злодея. Изуку замер. В полумраке бара его кошачья форма казалась почти нереальной: шерсть отливала приглушенным изумрудным светом, большие глаза-блюдца, в которых плескалась паника, сияли как фосфоресцирующие озера. Он был до абсурда, до сердечной боли красив в своей беззащитности. Даби с тихим, самодовольным хмыканьем приподнялся на локте. Его шрамированная ладонь, огромная и грубая, с пугающей легкостью обхватила все маленькое тельце, подняв котенка над собой. Он лежал на спине и разглядывал свою добычу с хищным любопытством. Зрачки Изуку сузились до тонких вертикальных щелочек, в них читался не просто испуг, а яростный, животный вызов. И в этот миг вызов был принят. Воздух вокруг котенка затрепетал и заискрился. Даби почувствовал, как шерсть под его пальцами сменилась на ткань пижамы, а хрупкие косточки — на напряженные мускулы. ПФФ! На его груди, всей своей тяжестью, уже сидел не котенок, а Изуку Мидория. Его лицо было искажено гримасой ярости и шока, в зеленых глазах полыхала стальная решимость. Пижама мешковато сидела на нем, но это не имело никакого значения. Потому что все его тело в тот же миг окуталось ослепительным каскадом молний «One For All». — ОТПУСТИ! — прорычал Изуку, его голос был низким и звенящим от сдерживаемой мощи. Ярко-зеленые энергетические разряды с треском били в потолок. Запах озона смешался с запахом гари и пыли. Даби, застигнутый врасплох этим мгновенным превращением и внезапной мощью, инстинктивно разжал пальцы. Его ухмылка наконец сползла с лица, сменившись на долю секунды на чистое изумление. Он не ожидал, что безобидный пушистый комочек может в мгновение ока превратиться в разгневанного демона, заряженного силой, от которой закладывало уши. Изуку, не теряя ни секунды, отпрыгнул от него, приземлившись в боевую стойку. Его дыхание было частым, а разум лихорадочно работал, оценивая количество врагов и планируя путь к отступлению. Логово Лиги Злодеев. Он был в пижаме, без костюма, без поддержки. Но он был жив, он был в сознании, и он был полон решимости выбраться отсюда любой ценой. Эйфория от внезапного освобождения длилась лишь мгновение. За спиной Изуку с тихим, маслянистым шорохом разверзлась черная дыра портала Курогири. И прежде чем он успел среагировать, чьи-то длинные, костлявые руки обхватили его сзади, прижимая к холодному телу. Это был Шигараки. Его ухмылка была слышна прямо у самого уха Изуку, ледяное дыхание пробежало по шее. — Не шевелись, герой, — прошипел он, и Изуку почувствовал, как кончики пальцев в перчатках лишь слегка касаются его пижамы на груди и предплечьях. Пятый палец был приподнят, не касаясь ткани. Жуткая, смертельная угроза витала в воздухе, отчетливее любого оружия. Одно неверное движение, одно касание всеми пятью пальцами — и он превратится в кучку пыли. Молнии «One For All» погасли, подавленные шоком и инстинктом самосохранения. Изуку замер, сердце бешено колотилось в груди, дыхание перехватило. Он попытался было вырваться, но хватка была железной. Перед ним, поднявшись с пола, уже стоял Даби. Его мимолетное изумление сменилось новой, еще более широкой и довольной ухмылкой. Он медленно приблизился, заглядывая в лицо Изуку. — Ну что, котенок? — его голос был сладок и ядовит. — Куда теперь побежишь? Прыгать и царапаться будем? Он протянул руку и грубо ухватил Изуку за подбородок, заставляя того смотреть на себя. Шигараки за спиной лишь тихо хихикнул, наслаждаясь беспомощностью героя. Изуку стоял, зажатый между двумя угрозами — смертельным прикосновением сзади и насмешливой силой спереди. Его разум лихорадочно работал, но все тактики, все приемы разбивались о простую и ужасающую реальность: одно неверное движение — и его больше не станет. А они, кажется, только этого и ждали. Игра действительно превратилась в охоту, и он был загнан в угол. — Что вам нужно? — голос Изуку был тихим, но в нем не было и тени покорности. Только сжатая, как пружина, ярость и холодный ужас от осознания, что малейшая дрожь может стоить ему жизни. Он застыл, затаив дыхание, все его существо было сосредоточено на легчайшем прикосновении четырех пальцев Шигараки у его горла. Даби рассмеялся — низкий, хриплый звук, полный сарказма и мрачного веселья. —Хочу поиграть с котом, — протянул он, и его шрамированные руки поднялись к лицу Изуку. Он не просто прикоснулся. Он обхватил его лицо ладонями, грубо и властно, заставляя того смотреть на себя. Его большой палец провел по линии челюсти, а затем он с издевкой наклонился и... куснул его мягкое, зеленое ушко. Это был не укус, чтобы причинить боль. Это был резкий, провокационный щипок, точь-в-точь как кошки делают в брачных играх или демонстрируя доминирование. Но для Изуку, чья чувствительность в этой форме была зашкаливающей, это было как удар током. По всему его телу пробежала судорожная волна, смесь шока, невыносимого стыда и предательского, инстинктивного удовольствия. Он резко дернулся, забыв на секунду об опасности, и тут же замер, почувствовав, как пальцы Шигараки впиваются в него чуть сильнее. — Не дергайся, — с наслаждением прошипел Шигараки ему в другое ухо. — Или так не терпится залезть с ним в кровать, м? Даби отошел на шаг, его голубые глаза сияли триумфом. —Наиграюсь — отпущу, — солгал он с такой сладкой убедительностью, что по спине Изуку пробежали мурашки. Изуку стоял, пылая от унижения, его ухо горело. Молнии «One For All» рвались наружу, плясали под кожей, но он сжимал их изо всех сил, понимая, что любое использование причуды сейчас — это смерть. Он был в ловушке не только физически, но и морально, вынужденный терпеть эти оскорбительные ласки, чтобы купить время. Каждая секунда была пыткой. И где-то в глубине души он отчаянно надеялся, что его уже ищут. Что Бакуго уже в пути.