Мерзкое вожделение

      К тумбе прикасаться не хотелось, до отвратительного не хотелось, но желание достать сигареты и хоть как-то попытаться сбросить с себя напряжение было сильнее, ибо пред глазами до сих пор стоят события и чувства прошлой ночи, тот скользкий ужас, что пришлось пережить. Он закрывает глаза, чтоб не видеть содержимое, на ощупь, по старой памяти, берет пачку и морщится, когда что-то звонко брякает. Поспешно закрывает и облегчённо выдыхает, сразу же покидая комнату.       На кухне сидит мужчина - Учёный он, вроде? - прошлой ночью пришедший в дом. С ним всё в порядке, хотя руки вызывают долю подозрения, но ведёт он себя, пока что, нормально, да и все живы. Домовладелец быстро перекидывается с ним парой слов, не особо желая прерывать его от увлекательного разговора с Гадалкой, которая дома уж третьи сутки. Смысла проверять ее нет, ибо жизненная энергия держится за последнюю ниточку и хочется упасть и уснуть вновь. И лучше, наверное, вообще не проснуться.       - Ну и я вам говорю, дорогая моя, что это совершенно точно заговор правительства! - Учёный активно жестикулируют руками, пока Домовладелец лениво берет банку пива из холодильника.       - Не знаю, я чувствую нечто иное, какие-то темные силы в этом доме, смерть, - Домовладелец слегка взрагивает, заслышав слово смерть, - Сегодня ночью я её прям очень ярко чувствовала! Думала она за мной пришла, или за кем-то другим в этом доме, однако она так резко исчезла, эта аура, что я прям в замешательстве.       - Бред вся эта ваша магия, о чем-то путном бы хоть говорили, - ворчит Домовладелец, уходя из кухни и громко хлопая дверью под удивлённые взгляды Гадалки и Учёного.       - Совсем с ума сходит, бедный, - Говорит Гадалка, испытывая долю сочувствия, как никак, домой пустил, спас от сущего ада за окном.       - А как тут не сойти! - Восклицает Учёный, взмахнув рукой, - Впрочем, я о чём говорил то...       Мужчина заглядывает в гостиную, перепроверяет мужчину из бара. Тот снова жалуется на жизнь, но его так сильно не хочется слушать, что домовладелец выходит из комнаты, проигнорировав реплику.       В коридоре слушает радио, но мысли упорно возвращаются к ночи. Бросает это дело, закуривает и ложится спать, выпив банку пива. В любом случае, во сне безопаснее.

***

      - Слушай.       От этого ледяного голоса мурашки бегут по спине, а пальцы сильнее перехватывают ружьё.       - Ты дома один? - Улыбаясь, спрашивает. Домовладелец тяжело сглатывает.       - Я не один. - Отвечает уверенно, так, что голос почти не дрожит, но липкие ручонки страха заползают под свитер.       - Хм... Как жаль. - Выдыхает, чувствуя, как сильно бьётся сердце, а на лице Маньяка, как того прозвали на телевидении, исчезает улыбка, но тут же появляется, ещё шире прежней. - Впрочем, давай сыграем в игру?       "Если не отвечать, возможно, он уйдет" - допускает глупую, наивную, но с последней каплей надежды мысль Домовладелец и игнорирует вопрос. Рука слегка трясётся, а сердцебиение становится чаще.       - Молчишь. Что ж, значит, ты не против....       - Что за игра? - прерывает Маньяка, чуть дрогнувшим голосом. Вид гостя вселяет ужас, мерзкий ужас наряду со страхом. Хочется, чтоб он просто сказал "Я ещё приду" и ушёл, что б проблема отошла на день, на два, что б сейчас он покинул это треклятое крыльцо.       - Какой ты забавный. - Тянет, кажется, даже чуть-чуть щурится, - Ты меня впускаешь в дом, но остаёшься жив. Как тебе предложение?       - Почему ты просто не зайдешь сам? - Вырывается вопрос, и мысленно он ругает себя за него. Кто знает, какая реакция будет у этого... Существа.       - Так же будет не интересно. Согласен? - Вновь улыбается, да так сильно вселяя ужас, что руки мелко подрагивают.       - Заходи. - Не смотрит, быстро открывает дверь и отходит назад, крепче перехватывая ружьё.       Дверь распахивается. Бледный маньяк пригинается в проходе, чуть-чуть, но Домовладелец замечает, что тот существенно выше, чем предполагалось. Оружие в руках скользит от пота. Дышать становится в миг сложнее, словно гость забрал весь воздух своим появлением.       - Что ты хочешь? - Спрашивает, после минутного молчания обоих. Маньяк смотрит в упор, пожирает глазами, питаясь страхом, исходящим из взгляда суженных зрачков.       - Разнообразия, - подходит ближе и кладет свою костлявую, холодную руку на шею, медленно ей ползет выше, обжигая своим замогильным хладом. Домовладелец закрывает глаза, гулко сглатывает, старается не думать о происходящем.       В какой-то момент руки оказываются везде. Они гладят поясницу и ползут вверх, к шее и снова опускаются вниз, они трогают ребра, переползая к соскам, царапая их, заставляя болезненно вздрогнуть. Водолазка резко оказывается снята и брошена куда-то, но звука падения вещи не слышно; слышен ветер, завывающий над ухом прискорбно, словно он уже умер; слышен голос Обгоревшего человека, буквально час назад зашедшего в дом; слышны мысли, которые кажутся чужими, мешающиеся с голосами, витающими вокруг.       Руки оказываются запрокинуты вверх, запястья сжимают в оковы из льда и в какой-то момент костяшка болит от мороза, и кожа там, верно, уже побелела. Он громко выдыхает, жмурясь, когда чужие губы, холодные, словно лёд, касаются шеи. Сначала легко, почти что невинно, но после зубы, острые, словно заточенная сталь с крайне искусной обработкой, смыкаются на тонкой коже. Домовладелец чувствует, как капельки крови вытекают из раны на шее, затем на ключицах и каждый поцелуй доставляет боль, от которой хочется плакать. В какой-то момент он перестаёт ощущать новые места, он чувствует лишь большой участок кожи, пульсирующий от боли.       Чужое колено оказывается между ног, прижимаясь к паху, и внизу тянет, тянет приятно и от этого морально совестно. Дыхание сбивается и слезы текут не только от боли. Страх отступает на второй план и получается почти забыть, с кем он находится, когда его толкают к стенке, грубо прижимая руки, на которых обязательно останутся синяки. Лопатки больно ударяются о поверхность шершавых обоев на стене, и домовладелец решает открыть глаза, чувствуя подступающий к горлу страх, но у него не выходит. Он не видит ничего, словно в миг стал слеп. К горлу подкатывает паника вперемешку со страхом, не давая вдохнуть.       Он хрипит, но стонет, когда ледяные руки заползают под ткань джинс. Ладонь обхватывает плоть, сжимает. Возбуждение мешается со страхом, ужас с блаженством. От контраста температур становится хорошо и плохо одновременно, а истерзанные губы распахиваются, в попытке поймать больше воздуха, выпустить из себя судорожно бьющееся сердце, готовое покинуть тело в любой момент.       - Взгляни на меня, - Хриплый голос разрезает тишину, заставляя вздрогнуть. Осознание происходящего возвращается, притупляя блаженство, глаза же мгновенно распахиваются, беспрекословно следуя приказу.       Перед глазами предстаёт картина, преисполненная ужаса, пробирающего до костей. Картина, которую нельзя описать человеческими словами, которую нельзя представить и вообразить. Ужас скользит по позвоночнику, хочется убежать, спрятаться, а лучше умереть, и чтоб желательно пустота и ничего, лишь бы не видеть это. На миг кажется, словно это он сам, домовладелец, себе представил и вот чуть-чуть, и она пропадёт, но нет, сколько он не пытается закрыть глаза, она не исчезает.       - Нравится, да? - Он слышит этот хриплый, мертвый голос, и страх захлёстывает с головой, окунает в вязкую пучину ужаса без возможности самостоятельно выбраться.       Но Маньяк продолжает двигать рукой, продолжает ласкать плоть и возбуждение не уходит, а лишь нарастает, превращается в единый комок из истинного ужаса и мерзкого вожделения. Изо рта вылетают, словно механические, стоны с нотками истерики, с каждой секундной пытки становится всё страшнее и приятнее.       Когда Домовладелец чувствует, что подходит к концу, чувствует, как ещё пару движений по разгоряченной плоти, ледяная рука оказывается на шее. Она сжимает с нечеловечкой силой, кажется, что-то даже громко хрустит, и он надеется, что так оно и есть, ибо лучше умереть, нежели терпеть нечто подобное.       Из груди вырывается хриплый выдох, а на кончиках пальцев ощущаются мелкие покалывания, когда он заканчивает.       Сразу же исчезает то, что наводило ужас, чужие ледяные руки перестают поддерживать тело, что ещё бьёт послеоргазменная лёгкая судорога. Мужчина скатывается безвольной куклой на трясущихся ногах на пол, когда слышит слова, приятные и омерзительные:       - До следующего раза, Домовладелец.