Стань моей тенью

             Дэмин, хромая, подошёл к столу. Отодвинул стул и тяжело опустился.       Эхо этого движения прокатилось по каменному полу комнаты, потревожив серые тельца крыс, столпившихся у ведра. Цепкие лапки метнулись к краю, мордочки нырнули в мутную воду, а покрытые чешуйками хвосты задрожали при каждом новом звуке. Вскоре, с коротким писком, грызуны исчезли в щелях.       В допросной было зябко и пахло сыростью. Тяжелые капли медленно стекали по стене, оставляя влажные следы, падали на камень и разлетались мелкими брызгами. Свет от одинокой лампы нервно дрожал.       Если бы кто-то сказал Дэмину, что однажды он окажется здесь не как линши, а как подозреваемый, он бы ни за что не поверил.       Настоящие проблемы с законом у него были всего раз в жизни и то смешные. Тогда он так спешил в Военную Академию, что, выскочив из рикши, забыл с ним расплатиться. Уже вечером отец сообщил, что к ним приходили из гильдии извозчиков. Они вежливо кланялись и жаловались, что сын уважаемого чиновника сбежал, не оплатив проезд.       Дэмин тогда долго не мог смотреть людям в глаза. Помнил, как его сердце сжималось от стыда так, словно вся столица знала о его проступке.       Но теперь всё было иначе. Речь шла не о неоплаченном долге, не о неосторожности юности, а о тяжком преступлении.       Чуть больше полугода назад Дэмин получил звание судьи по мелким делам. Затем сдал экзамен в Военной Академии Синторы. А всего месяц назад раскрыл крупное и опасное дело, чем удостоился аудиенции во дворце и получил должность Главного линши.       Формально это было понижение. Судья сидит на возвышении, глядя сверху на подсудимых, а линши спускается вниз, туда, где грязь этого мира. Но Дэмин не возражал. Последнее расследование открыло ему глаза: он понял, что блуждал в иллюзиях, неверно понимая человеческую природу.       Раньше он судил только по поступкам и результату, не мучаясь вопросами, почему человек переступил эту черту. Так было правильно по меркам правосудия Синторы, но глубоко несправедливо по его собственным принципам. А принципы у него были высоки. Так высоки, что даже горные пики Клыков Волка не дотягивались до них. Поэтому он принял своё понижение, как шанс стать честнее перед самим собой.       А теперь он сидел здесь, в допросной Ведомства Безопасности. В том самом месте, где ещё неделю назад сам допрашивал правонарушителей и составлял отчёты. Ирония судьбы? А может насмешка богов? Или же он просто до сих пор не понял, как устроены люди?       Наконец, дверь со скрипом приоткрылась, впуская в темницу узкую полоску света от магического светильника. Дэмин прищурился, всматриваясь в силуэт на пороге.       Гувэй. Сын градоначальника.       А заодно, — мелькнули чужие слова в голове, — двуличная, скользкая гадюка.       Гувэй, словно почувствовав неладное, неуверенно улыбнулся. Взгляд его скользнул по комнате, задержался на лице Дэмина и наполнился тревогой.       Нет, — с укором самому себе подумал Дэмин, — так ведь не стоит думать о собственном друге. Этот человек, пусть и любит носить вторую личину, вовсе не мерзавец... Наверное. Или всё-таки даже в этом я ошибаюсь?       — Немедленно принесите чистой воды, новую одежду и еду, — резко бросил Гувэй стражам за спиной.       Голос его едва заметно дрогнул, но Дэмин это уловил. Он тихо вздохнул и опустил взгляд на свои руки. Они лежали на столе, покрытые присохшей землёй, ссадинами и запёкшейся кровью под сломанными до мяса ногтями. Рукава некогда роскошного наряда теперь выглядели просто жалко. Изумрудный ханьфу из дорого шёлка напоминал затёртое полотно уличного живописца: ткань потускнела, вышивку перекрывали уродливые пятна, а золотые нити исчезли, оставив лишь зияющие дыры. Что же до тела, то каждое движение отзывалось в нём тупой болью. Правое плечо и вовсе почти не слушалось.       — Дэмин... — выдохнул Гувэй, едва переступив порог.       Он торопливо подошёл, пододвинул второй стул и сел рядом. Порывшись в себе на предмет утешения, он уже почти протянул руку, чтобы накрыть ладонь Дэмина, но вдруг замер. В его взгляде мелькнули замешательство и тревога, и ещё что-то, что лежало гранью между ними, которую не перейти простым прикосновением.       — Послушай, — он понизил голос, — у нас не так много времени, прежде чем они придут. Ты должен мне всё рассказать. Как это случилось? Почему это случилось?       Он говорил взволнованно, и всё пытался поймать взгляд Дэмина, но тот упрямо разглядывал свои рукава.       — Что, Деликтос всех пожри, там вообще произошло?! — Не сдержался Гувэй.       Дверь заскрежетала ржавыми петлями, впуская стражников. Они принесли поднос с обжаренной лапшой, еще одну миску с водой и сложенный халат из грубой, серой ткани. Гувэй посмотрел на одежду и тут же метнул в одного из стражей гневный взгляд.       — Простите, господин, — смущённо пробормотал тот. — Всё-таки допросная Ведомства Безопасности... Тут без удобств.       — Все вон, — отрезал Гувэй.       Он не повысил голоса, но интонация была такой, что стражи поспешили скрыться.       — Когда увидите, что они начинают спускаться, дважды постучите в дверь, — добавил он, уже не глядя на них.       Стражники молча поклонились и исчезли в темноте коридора.       Дэмин опустил взгляд в миску с водой. Из глубины на него смотрело бледное, запылённое лицо, вытянутое, усталое и совсем ему незнакомое. Чёрные короткие волосы, обычно уложенные с педантичной аккуратностью, теперь топорщились в разные стороны, напоминая перья птицы, попавшей в лапы хищника. Кафф в форме дракона он где-то потерял, и теперь правая мочка была непривычно обнажённой.       Он поднял руку, чтобы стереть сажу с щеки — тёмную полосу, пересекавшую скулу, — но вдруг остановил себя другой рукой. Пальцы замерли в воздухе, так и не коснувшись кожи.       — Не надо, — тихо сказал он сам себе.       Это прозвучало настолько вымученно и пугающе, что с другой стороны стола донёсся короткий, жалостливый вздох. Гувэй тревожно смотрел на него. В глазах сына градоначальника мелькнула тень беспокойства за рассудок своего друга.       Он молча вытащил из рукава белоснежный платок и протянул его.       — Я понимаю: там произошло нечто по-настоящему страшное, — тихо сказал Гувэй. — Но ты же всегда был самым хладнокровным среди нас. Прошу, соберись. Расскажи всё как есть.       Без этого я не смогу тебе помочь.       Он на мгновение замолчал, глядя прямо в глаза:       — Клянусь, что бы ты сейчас ни сказал — это останется между нами. Никто не узнает. Дэмин коротко усмехнулся. Улыбка вышла безжизненной.       — Но ты-то будешь знать, — ответил он.       Гувэй удивлённо вскинул брови. Они знали друг друга давно и, в общем-то, неплохо ладили. Не считая некоторых моментов жизни, которые оба предпочли забыть. Но у них точно не было повода для недоверия, разве что один, самый главный.       Мингли — мечник Дэмина называл Гувэя столиким с пятью сердцами, потому что тот всегда умел прятать себя. Перед другими он играл роль беззаботного, слегка глуповатого весельчака, человека, которого невозможно заподозрить в расчёте. Но за этой личиной скрывался сын градоначальника: внимательный, осторожный, умеющий считать ходы наперёд.       Все полагали, что его просто пристроили на тёплое место, но Дэмин знал, что Гувэй далеко не простак. Правда, окончательно убедился он в этом лишь спустя годы, когда им довелось работать над одним делом. До этого же, пусть их знакомство и было давним, в нём имелся огромный пробел, не позволяющий внимательнее разглядеть друг друга.       И всё же они стояли по одну сторону — сторону закона и порядка Синторы. Какие могли быть причины для недоверия?       — Прости, — Дэмин слабо улыбнулся. В груди что-то тяжело сжалось. — Я всё расскажу. И тебе, и им. Мне нечего скрывать. Я не преступник.       — Ты, по-видимому, не до конца понимаешь, в чём тебя обвиняют, — резко отрезал Гувэй.       Он придвинул к Дэмину миску с водой, заметив, с каким трудом тому даются слова.       — Если всё, что я знаю об этом происшествии, правда, то тебе грозит не выговор, а петля на шее.       Он сделал паузу, в надежде, что эти слова прояснят мысли Дэмина, который так и не поведал ему, что же произошло.       — Поэтому мне нужно, чтобы ты рассказал всё. Ты же знаешь меня, я могу вытащить тебя откуда угодно. Но только если буду знать, что именно прикрываю.       Гувэй попытался поймать взгляд друга, затем нервно посмотрел на дверь.       — Впрочем, времени мало. Упростим вопрос: ты действительно убил чароплётов? Это точно был ты? Только, прошу, не ври. И не смей прикрывать Мингли.       Это имя болезненно откликнулось где-то в самых неосвещённых закоулках сознания Дэмина. Оно резануло вспышкой, словно кто-то сорвал завесу с памяти. Он так часто произносил его, что оно припеклось к его губам. Если бы только он знал всё с самого начала. Если бы только он...       Дэмин поморщился, словно и правда увидел слепящий всполох. Такой мгновенный, как раскат молнии по темному небу. На миг всё вокруг поблёкло. Стены, миска, писк крыс, их тоненькие хвостики и голос Гувэя. Всё растворилось в том ослепительном свете, где затаилась правда, от которой он бежал.       Он сморгнул и попытался отвлечься, всматриваясь в трещину на столе. Сквозь узкую щель едва заметно проглядывала солома, разбросанная по полу. В ней, наверняка, давно завелись вши или другие мелкие твари. Безобидные на вид, но способные причинить куда больше страданий, чем любой палач. Он смотрел на неё долго, пытаясь ухватиться за что-то ощутимое, потому что всё остальное казалось ему сном.       Он — Дэмин Каведа. Старший сын помощника судьи. Наследник рода. Он всегда сохранял спокойствие. Всегда был рассудителен. Всегда внимателен к деталям. Всегда умел отбросить мешающие эмоции.       Так где же он просчитался? В каком моменте сделал шаг не туда?       — Дэмин? — позвал его Гувэй, склонившись и положив ему руку на плечо. Он старался вернуть друга к вопросу. — Ты действительно убил чароплётов?       Дэмин утвердительно кивнул.       Гувэй судорожно сглотнул и резко поднялся. Несколько раз сжал и разжал кулаки.       — Хорошо, — его голос слегка дрогнул. — По крайне мере я теперь понимаю глубину колодца, из которого тебя надо доставать. Все поправимо.       В дверь дважды постучали. Гувэй сделал шаг ближе и обратился к Дэмину уже тише:       — Тогда слушай. Я дам один совет, на большее времени не будет. Не говори ему правды о Мингли.       Дэмин поднял глаза, удивлённо посмотрев на сына градоначальника. На миг уголки губ Гувэя дрогнули, словно он готов был сказать ещё что-то важное, но тут же сдержался. И это был не просто жест смятения. Нет, это был молчаливый жест посвящённого, немое подтверждение того, что он знает.       Дэмин вздрогнул. Невозможно... Гувэй знает?