Стань моей тенью

             — Так-так, — раздался голос у входа в комнату. — А вот и господин Гувэй Данци. Решили навестить своего друга? Надеюсь, вы понимаете, что дружба с преступником — это вещь опасная. Особенно для человека вашего положения.       Свет магического светильника качнулся, выхватывая из темноты чёрные сапоги с золотой вышивкой герба Академии чароплётов — стриж в облаках. Штаны того же цвета были заправлены внутрь, а поверх них был надет халат с глубокими разрезами от талии, украшенный узорами из тончайших золотых нитей.       — Не торопитесь с выводами, уважаемый Лэй Чжимин, — спокойно улыбнулся Гувэй и чуть склонил голову. — Говорят, сила чароплёта кроется в богатстве его воображения. Чем оно ярче, тем могущественнее чаровник. А вы, как я слышал, один из сильнейших. Вероятно, потому и сумели с порога представить себе столь многое.       Он вежливо, но холодно встретил взгляд Лэя:       — Я здесь не как друг. А как глава Ведомства Безопасности. И если обвинения против Дэмина Каведы окажутся правдой, я первый, кто обязан это зафиксировать.       Лэй остановился, и свет лёг на его лицо. Чёрные волосы были стянуты в высокий, тугой хвост, обхваченный шёлковым красной лентой. Ни одной выбившейся пряди. Только неровная чёлка касалась лба, оттеняя острые скулы.       Лицо же его было словно выточено из нефрита: точные линии, резкий подбородок, изогнутые брови, глаза с холодным и стеклянным блеском. Сейчас они смотрели на Дэмина. И что-то в облике Лэя показалось тому смутно знакомым, как будто он уже видел его. Не здесь, не в Ведомстве, а на картине старого мастера, где изображён генерал, не ведающий ни страха , ни жалости,и написанный так, чтобы восхищать мужчин и покорять женщин. Только вот... где он видел это лицо раньше?       — Что ж, располагайтесь, — Лэй взмахнул рукой, будто приглашал гостя за праздничный стол. Он откинул коротким движением головы чёлку, что постоянно норовила упасть на глаза. — Может, мне распорядиться, чтобы вам принесли чаю, господин Данци? Разговор, подозреваю, будет долгим и сложным.       Когда все расселись, Дэмин отодвинул от себя миску с обжаренной лапшой, есть не хотелось вовсе. Он сделал глоток воды, ощущая, как холодная жидкость скользит по пересохшему горлу.       Лэй Чжимин пододвинул стул и сел точно напротив него, явно намеренно стирая дистанцию.       — Надеюсь, ты не собираешься творить глупости? Я слышал о твоей сдержанности и воспитанности. Но слухи, как известно, полны лжи.       Он прищурился, вглядываясь в лицо Дэмина, а затем резко пододвинул к нему магический светильник, чтобы разглядеть получше. Свет полоснул по глазам, и обвиняемый невольно поморщился, прикрыв лицо рукой.       — Я не собираюсь убегать, — спокойно ответил Дэмин. — Иначе зачем бы я сам пришёл сюда?       — И на этот вопрос я тоже хотел бы получить ответ, — с натянутой улыбкой сказал Лэй Чжимин.       В комнату вошёл писец. Тощий, с аккуратно стянутыми в узел волосами. За ним внесли низкий столик. Писец с отточенной бережностью начал раскладывать на нём принадлежности: листки тонкой бумаги, аккуратно нарезанные и слегка притемнённые по краям, длинную кисть из козьей шерсти с лакированной ручкой, тушечницу из чёрного камня, уже со вмятиной от многих лет работы, небольшую каменную дощечку для растирания туши, фарфоровую подставку для кисти, и плоскую бронзовую пресс-печать с символом Ведомства. На край стола он положил песчаную подушечку, чтобы впитывать излишки чернил.       Он был неспешен и ни разу не взглянул на сидящих. Будто всё происходящее просто ещё один случай из сотен. Что, вероятнее всего, для него так и было.       — Если все наконец в сборе, — произнёс Лэй Чжимин с нотой раздражения в голосе.       Ему явно не нравилось, как долго писец устраивался за своим столом, будто тот был императором, а остальные обязаны терпеливо ждать.       — Если все в сборе, — повторил он уже с нажимом. — Писец мгновенно уловил тон и поспешно схватился за кисть. — Начнём допрос.       Гувэй устроился по другую сторону стола. Он тоже достал свёрнутый лист и склонился над ним, делая вид, будто занят записями.       Он — глава Ведомства Безопасности. Да, он слывёт лёгким, ветреным человеком. Многие по сей день шепчутся, что если бы не его отец, то максимум, чего добился бы Гувэй Данци, это расставлять статуэтки в кабинете министра по обрядам. И то, раз в год, на Великий праздник Осени. Но близкие ему люди знали другую правду.       И всё же... Дэмин поймал себя на мысли, что предпочёл бы видеть на месте Гувэя другого. Колкого на слова, громкого, надоедливого и непостоянного. С его вечно ухмылкой на губах. Потому что, как не парадоксально, но рядом с этим хаосом воплоти, ему ощущалось спокойней и надёжней.       — Дэмин Каведа, — начал Лэй Чжимин, — вас обвиняют в сговоре с преступником, гибели двух отрядов чароплётов, попытке бегства и сопротивлении власти. Здесь вы находитесь до отправки на суд, чтобы получить возможность прояснить ситуацию до начала разбирательства. Хотя, полагаю, вы и сами, будучи когда-то судьёй, а затем линши, прекрасно знаете, как всё это устроено.       Дэмин молча кивнул.       — Признаться, — Лэй позволил себе лёгкую усмешку, окинув взглядом присутствующих, — я не особенно люблю все эти бесконечные прелюдии в виде протокольных церемоний.       Он повернулся к писцу:       — Вступление к протоколу запишешь потом сам. Не хочу тратить время на бумаги. Перейдём к сути.       Он вернулся взглядом к Дэмину..       — Почему ты убил чароплётов? И куда подевался твой пособник Мингли?       Лэй Чжимин говорил спокойно, но ощущался, как натянутая тетива. Он явно изо всех сил старался казаться вежливым и соблюдать форму, но Дэмин мог бы поклясться, что если бы не законы и регламенты, этот человек давно бы стал чудовищем. В нём было что-то пугающее и дикое. Как в горном льве, запертом в клетке. Стоит только приоткрыть дверцу, и он растерзает всё, что попадётся под лапы. И, возможно, сделает это исключительно ради удовольствия. Дэмин скрестил руки на груди и нахмурился.       — Передумал говорить? — спросил Лэй, прищурившись. — Мне напомнить, где ты находишься?       — Я знаю, где я, — ответил Дэмин. — В стенах Ведомства Безопасности, в крыле допросных. Но вот с кем я, мне не вполне ясно.       — Я совсем забыл, — усмехнулся Лэй. — Думал, ты-то уж наверняка в курсе, кто я такой.       — С какой стати мне тебя знать? — отозвался Дэмин. — Ты совершил что-то великое для нашей провинции?       Лэй поморщился, а писец, сидевший сбоку, нервно повёл кистью, оставив на бумаге размазанный след туши.       — Значит, слухи врут... — протянул Лэй, чуть склонив голову. — Ты вовсе не такой уж спокойный и вежливый. В тебе столько же яда, как в скорпионе из пустынных земель.       Он откинулся на спинку стула, отстраняясь от Дэмина, и угол его губ изогнулся.       — Или всё же благородный и воспитанный пал под чьё-то дурное влияние?       Дэмин поднял ледяной взгляд.       — Моё воспитание и благородная кровь остаются при мне, — произнёс он ровно. — И они говорят мне, что я не обязан разговаривать с тем, кто не удосужился назвать своё имя и должность.       Лэй усмехнулся. Спина его выпрямилась, став прямой, как колонна во дворце императора. Он посмотрел на Дэмина снизу вверх.       — Я Лэй Чжимин. Старший сын ректора Академии чароплётов. Курирую всё, что связано с делами магии в Синторе. В том числе расследую гибель наших людей.       — А преступления ваших людей вы тоже расследуете? Или предпочитаете закрывать глаза?       Он приправил слова усмешкой. В его голосе отчётливо звенел вызов, а не страх. И именно это не понравилось Лэю. Между ними повисла пауза.       Дэмин смотрел на него своим привычным, бесстрастным взглядом. Он всегда умел скрывать себя за маской вежливого безразличия, поэтому и прослыл человеком рассудительным и лишённым эмоций. А ещё он так привык к этой созданной им самим личине, что порой казалось, что ничто не способно вывести его из равновесия. Что бы ни происходило в душе, снаружи он оставался высеченной̆ из нифрита фигурой.       Правда, все же нашелся тот, для кого достаточно было лишь звука голоса, и эта броня давала трещину.       Гувэй прокашлялся. Нарочито громко. Это заставило Дэмина повернуть голову в его сторону. Сын градоначальника был явно поражён тоном и словами своего друга, и сейчас пытался едва заметными движениями бровей, передать что-то. Какой-то странный знак. То ли предостережение, то ли просьбу. Но Дэмин лишь тяжело вздохнул. Всё тело ныло. Горло снова пересохло. А ещё он ощущался неприятную пустоту в груди.       — Давай я освежу твою память, — холодно сказал Лэй. — Здесь либо рассказывают правду в камере, либо кричат о ней в пыточной. В том и другом случае я её всё равно получу. И если ты не питаешь удовольствия от телесных мук, то советую начать говорить.       Дэмин медленно вытянул пальцы, разглядывая их. И вдруг почувствовал раздражение. Не к тому, что его ждёт, а к тому, в каком жалком виде он сейчас предстал перед другими людьми. Для него это именно это было настоящей пыткой, а вовсе не грозные речи чароплёта. Он ненавидел беспорядок, ненавидел неопрятность, а сейчас он сам был воплощением всего этого.       Он провёл языком по пересохшим губам и отвёл взгляд. Он понимал, что выбора нет и придётся всё рассказать. Этому самодовольному, надменному кретину. Последняя мысль вызвала лёгкую улыбку. Но не потому, что ситуация показалась ему забавной, а потому, что эта фраза прозвучала в его памяти чужим голосом, тем самым, что всегда умел пробиться сквозь любую стену и вызывать в нём эмоции, даже когда казалось, что чувств больше не осталось вовсе.       — Я — Дэмин Каведа. Старший из пяти сыновей семьи Каведы, — произнёс он монотонным голосом. — Мой отец — судейский чиновник. Недавно я окончил Военную Академию Виты, успел послужить младшим судьёй, но по указу императора перешёл в Ведомство Безопасности, на должность линши.       — А Мингли? — перебил Лэй, чуть подавшись вперёд. — Расскажи про него. Дэмин на миг опустил взгляд, с трудом сдерживая очередное едкое замечание, застрявшее в горле.       — Мингли... — произнёс он после короткой паузы. — Мой мечник.       — Это всё? — уточнил Лэй, прищурившись. — Где он родился? Как его полное имя? Где учился? И каким образом умудрился попасть на службу к такой влиятельной семье, как твоя?       — Слишком много вопросов, — устало вздохнул Дэмин. — Так я быстро выбьюсь из сил. К тому же, я сюда добирался не с почётом: не спал на постели и не ел нормальной еды. В отличие от тебя.       — Снова просчёт моих осведомителей, — холодно заметил Лэй. — Они не говорили, что у тебя такой ужасный нрав.       — Чароплёты вообще во многом ошибаются, — бросил Дэмин. — Вы слишком полагаетесь на свою силу. — Он приподнял бровь. — Кстати, насколько велика твоя?       — Достаточно, чтобы занимать такую должность, — отрезал Лэй.       — Либо, — тихо произнёс Дэмин, склонив голову чуть набок, — для этого достаточно быть любимым сыном главы Академии Чароплётов?       Лэй Чжимин едва заметно сжал зубы. Дэмин понял, что добился своего, и на безупречной маске самодовольствия появилась тонкая трещина.       — Магия чароплётов заключена в крови каждого человека, — произнёс Лэй с гордостью. — У кого-то её меньше, у кого-то больше. Распечатать её могут лишь наставники Академии, а дальше всё зависит от воображения. Мы создаём то, что способны представить. Управляем тем, что вообразили.       Он чуть улыбнулся и его тёмные глаза блеснули тусклым светом.       — Например, если сейчас я захочу, то представлю, как твоё тело загорается, и оно действительно вспыхнет. А если захочу, то земля под тобой откроется и поглотит тебя живьём.       Он медленно наклонился вперёд, придвигая лицо к лицу Дэмина.       — Я могу многое.       — Значит, ты стихийный чароплёт, — безразлично заключил Дэмин.. — Честно говоря, я ожидал чего- то... более уникального.       — Уникальными будут твои пытки, если ты сейчас же не начнёшь говорить, — прошипел Лэй Чжимин, уже почти не скрывая раздражения.       Дэмин, удовлетворённый тем, что довёл его до точки кипения, лишь кивнул и снова замолчал. Несколько долгих мгновений они сверлили друг друга взглядами, словно играли в игру, где проигрывал тот, кто первым отведёт глаза.       В итоге оба не моргнули.       — Хорошо, — наконец сказал Дэмин, мысленно напоминая себе, зачем он здесь. — Я расскажу. С самого начала.       Он откинулся на спинку стула и сразу пожалел об этом. Плечо отозвалось острой, обжигающей болью, но он не позволил себе даже поморщиться.       — Хотя я не особенно рассчитываю, что вы всё поймёте правильно. Как говорит один мой друг: люди редко видят правду. Они смотрят на солнце и зовут его факелом. Смотрят в пропасть и думают, что это колодец. А если правда идёт к ним на двух ногах — они зовут её чудовищем.       Гувэй отвлёкся от своего листочка и поднял на него взгляд полным удивления. Лэй Чжимин лишь усмехнулся:       — Не знал, что благородный сын Каведы ещё и философ.       — Размышлять вообще полезно, — заметил Дэмин. — Развивает логику. Советую попробовать.       Он внезапно замолчал, нахмурился, прогоняя головную боль и странное желание колоть словами этого чароплёта, пока тот не вспыхнет пламенем или не превратится в игольницу. Дэмин не был человеком, любившим жалить, но сейчас вся его сдержанность покрылась тонкой коркой яда. Ему следовало взять себя в руки.       Он прочистил горло и чуть отвёл глаза:       — Прошу прощения за мою резкость. Видимо, усталость сказывается. Давайте вернёмся к разговору.       Потом он, чуть тише, добавил:       — Но сначала могу я узнать, отчего вас так беспокоит Мингли? Не прошло и часа, а я уже слышал этот вопрос несколько раз. Почему бы вам не спросить о чём-то действительно важном?       — Это и есть то, что действительно важно, — резко отозвался Лэй. Голос его стал ниже и плотнее. — Ты поймёшь это, когда придёт время.       Он наклонился чуть ближе.       — А теперь расскажи. Как всё началось. И почему ты оказался здесь.       Дэмин вновь замолчал, принявшись взвешивать каждое свое слово. Тогда вмешался Гувэй. Он нервно засмеялся, будто пытался разрядить воздух, натянутый между ними.       — Думаю, Дэмину сейчас очень непросто. После всего случившегося, усталости и, прямо скажем, жутких условий, — проговорил он, выдав почти неуместно широкую улыбку. — Я помогу ему начать.       Он откашлялся.       — Всё началось... — начал Гувэй, бросив на Дэмина короткий взгляд, — в тот день, когда я пришёл в Ведомство Безопасности. Собственно, сюда, в это здание. Дэмин работает тут линши — расследует преступления разного рода. Я заглянул к нему, потому что мне подвернулось странное дело, и, зная его дотошность, пытливость и... не в обиду будет сказано, почти болезненное чувство ответственности, я решил обратиться именно к нему.       Лэй взглянул на Гувэя как на надоедливую муху.       — Может быть, Дэмин Каведа сам уже начнёт рассказывать? — перебил он сына градоначальника, затем сцепил пальцы рук и смотрел на Дэмина поверх них.       Дэмин задумчиво провёл взглядом по лицу Гувэя, перевёл глаза на Лэя, после прошёлся по выщербленным стенам и задержался на крохотном носике крысы, выглянувшем из щели в кладке. Прежде, чем начать говорить, он сам вспоминал, как всё было.