Стань моей тенью

      Мингли забросил в огонь последнее украшение и развернулся к нему.       — Вижу, ты рассержен тем, что письмо так и не ушло? — усмехнулся он.       Дэмин вошёл и захлопнул за собой дверь.       — Что ж, — продолжил Мингли с кривой улыбкой, — ты получил хороший урок: прежде чем кому-то довериться, надо знать, чему или кому тот уже верен.       — Ты о себе? — голос Дэмина дрогнул. — О своей надёжности на пару с верностью?       Мингли хмыкнул.       — Нет. Моя надёжность держится на клятве крови. Это нерушимо.       — На какой клятве, Мингли? На той, о которой ты мне солгал? Или, может, на моей вере, которую ты предал? Какая может быть надёжность в таком, как ты?       Мингли молча склонил голову набок.       — Теперь-то я вижу всё отчётливо, — усмехнулся Дэмин. Эмоции не слушались его и следующие слова, он выдавил сквозь зубы: — Ты просто мерзкий лжец.       Мингли лишь повёл плечами:       — Ты знаешь, что сделка была. Какая разница, в чём её детали? Моя надёжность от этого не меняется. Я тебя не предавал.       — Тогда объясни, что ты творишь! — вспыхнул Дэмин. — Ты только что уничтожил улики. Ты не дал мне отправить письмо. Ты дал слово, что не замешан в этом деле. Ты просил меня поверить, и я поверил! Как дурак поверил, что змея не укусит!       Дэмин шагнул вперёд, сжимая кулаки.       — А ведь тогда, на тракте, ты не погнался за преступником. А когда ты якобы «никуда не уходил», то наутро в доме лекаря умер человек. А потом сгорел архив. И знаешь что? Ты снова удивительным образом вплетён в этот узор, оказался «неподалёку». А плащ чароплёта и та записка, что ты так удачно забыл у костра? А теперь письмо и эти украшения.       Огонь в жаровне треснул, выпустив язычок пламени. Дэмин шагнул ещё ближе.       — Ты знал про этот цветок и промолчал, я уверен в этом. — Он стиснул зубы, и голос его налился сдавленной злостью. — Знал, как он убивает, и наверняка давно догадался, как умерли те двое. Но ты молчал. И про эти украшения небось ты знал, но ждал, когда преступник сделает нужный шаг. Не об этом ли ты говорил мне в повозке? Напугай, вынуди, дождись и действуй. Ты ради этих вещиц старался? Чтобы потом их уничтожить? Или ради чего? Что ты спланировал, для кого, почему?       Ег голос звенел.       — Я ничего не планировал. Просто не упустил возможности, — спокойно ответил демон.       — Опять! Я устал от твоих полуправд. Устал от твоей лжи. Устал от твоих игр. Сколько можно?! Я хочу знать, что ты задумал!        Дэмин положил руку на рукоять меча и сжал пальцы.       — Эти вещи не должны попасть к чароплётам. — Мингли кивнул на жаровню. — Я спасаю вас, людишек, от самих себя.       — Нет, ты предаёшь меня, — прошипел Дэмин. — Ты предал моё доверие. Ты рушишь всё дело. И это всё больше похоже на заговор. Почему ты не дал отправить письмо?       Мингли сложил руки на груди и фыркнул.       — Ты глупый? — бросил он, и в голосе зазвенело раздражение. — Если вмешаются чароплёты, это дело никогда не вынесут наверх. О нём забудут, его сотрут. Оно исчезнет в их архивах, затеряется между полок и никогда не получит огласки.              Теперь уже он шагнул навстречу.       — Ты думаешь, чароплёты дадут правде всплыть? — Мингли скривил губы. — Правде о том, что они скупают предметы из мира демонов и пускают их в ход? Ты хочешь отдать всё им, чтобы они замели следы и выдали тебе бумажку о «закрытии дела»? Нельзя их сюда пускать. Мы должны сами во всём разобраться, а затем вынести всё на суд. Чтобы у них даже шанса не было отвертеться.       Дэмин лишь сильнее сжал пальцы на рукояти.       — И дать погибнуть ещё кому-нибудь? Без чарполётов мы тут бессильны. А встав против них добьемся лишь того, что меня отстранят. Но тебе всё равно, что будет с другими. Но я здесь, чтобы помогать людям, а не ставить их жизни на кон твоей глупой игры!       Мингли жалостливо усмехнулся:       — И как, выходит? Многих спас?       Это резануло по больному, и злость вспыхнула с новой силой.       — Если бы ты мне не мешал…       — Ну конечно, снова я во всём виноват, — перебил его Мингли, взмахнув руками.       — А разве нет? — рявкнул Дэмин. — Почему ты ничего не сделал, когда убийца напал на нас?       — Сделал что? — с вызовом спросил Мингли.       — Остановил его! Поймал! Избил, как ты любишь! Не знаю, что-нибудь, что не дало бы ему уйти. Почему не сделал?       — Я был в невыгодном положении, — сказал он, снова натягивая на губы улыбку, но та с трудом держалась.       — А может, ты был заодно? Ты ведь демон. Твоя подлая природа только и ждёт, кого бы подставить. Для тебя любая жизнь — забава. Тебе наплевать на всех, кроме себя.       По лицу Мингли скользнула тень раздражения. Дэмин видел, как напряглись мышцы на его скулах и как дрогнули губы.       — Ты готов любому подать руку, лишь бы потом столкнуть его со скалы, — не останавливался Дэмин. — У тебя нет ни чести, ни верности. Ты разбрасываешься словами и поступками, как мусором. И вот ты решил, что получишь свою выгоду и заодно поиграешь с этим глупым человеком, верно? Повеселишься над тем, к кому тебя привязала клятва, построенная на лжи?       — Я защищал тебя, Дэмин, — тихо прорычал Мингли. Глаза его сверкнули злостью.       — Я не просил защиты. Ты много на себя берёшь. Ты слуга и должен был схватить преступника, потому что я того хотел. Разве ты не должен исполнять мои желания? Но ты ведь и клятвой вертишь как вздумается. Ты должен был броситься на него, а не ждать.       — Если бы я бросился, он бы выпустил пламя.       — Он и так мог его выпустить! — выкрикнул Дэмин. — Думаешь, он не стал бы нас жечь только потому, что мы валялись в пыли? Всё это звучит как очередная ложь! Что бы ты сделал, выпусти он пламя, пока ты бездействовал, нависая надо мной? Думаешь, он лежачих не бьёт? Это какой-то особый кодекс демонов?       — Он человек, — сквозь зубы сказал Мингли.       — Так что было бы? — не унимался Дэмин. — В чём твоё спасение, окати он нас тогда огнём? Не можешь быстро придумать новый обман? Плана не было или план был в том, что вы заодно?       — План был в том, чтобы закрыть тебя собой.       — Закрыть собой? — Дэмин поморщился, злобно и коротко рассмеявшись. — Принести это тело, которым ты не можешь налюбоваться, в жертву? Жертва от такого, как ты? Да ни один дурак в это не поверит!       Мингли вздрогнул, как от пощёчины. Он отвёл глаза, что вспыхнули так, что казалось, не сделай он этого, они сожгли бы всё в пепел. В уголках губ застыла натянутая улыбка.       — Усмири свою злость, она давит, — тихо произнёс демон.       — А ты не лезь в мои чувства. У тебя что, своих нет? Может, покопаешься в себе уже? Там точно есть с чем разобраться. Или тебя всё устраивает?       — Вы, люди, всё время выставляете чувства напоказ, а потом указываете, что к ним нельзя прикасаться. Странное избирательное лицемерие.       — Не лукавь. Чувствами делятся лишь с близкими. Я тебе ничего не показывал, — резко ответил Дэмин. — А ты нагло врываешься туда, куда вход дозволен только тем, кому доверяют. А доверять можно лишь тому, кого знаешь. Что я знаю о тебе? Ничего.       Мингли чуть приподнял подбородок.       — И всё же в бою ты доверяешь мне спину.       — Потому что в такие мгновения у меня нет выбора! — выпалил Дэмин.       Мингли прищурился.       — Значит, ты терпишь меня рядом лишь потому, что у тебя нет выбора? — голос его стал ниже.       Тело его подалось вперёд, спина напряглась, как у зверя перед броском.       — Хочешь сказать, что и все твои чувства ко мне это притворство? — усмехнулся демон.       — Какие ещё чувства, Мингли?! — вскрикнул Дэмин, скривившись и вскинув руки, будто защищаясь от удара. — Я-то думал, ты разбираешься в людях! Думаешь, мы такие глупые существа, что не способны перехитрить демона, который заигрался в собственные игры? Я уже раз тебя провёл и может, и в этот раз ты просчитался? Кажется, ты сам говорил, что стал частенько ошибаться. Теряешь сноровку?       Мингли сжал губы, глаза его превратились в узкие щели.       — Собирайся, — бросил Дэмин ледяным тоном. — Мы отправляемся в столицу. Сделаем всё так, как требует закон, сами сообщим чароплётам. Потом я составлю отчёт. А ты расскажешь мне всё с самого начала.       Он вонзился в Мингли взглядом.       — И если окажется, что ты был с ним заодно… я не посмотрю на то, что ты мой мечник.       — Я не поеду, — произнёс Мингли, сжав челюсть.       — Что?       — Что слышал. Я не поеду.       — Ты мой мечник, — холодно напомнил Дэмин. — Ты должен быть рядом. Ты дал клятву. Ты мой слуга.       Мингли резко выдохнул.       — Я устал от тебя, — он отмахнулся, как от назойливой мухи.       Тот шагнул ближе.       — Ты должен следовать за мной.       — Ничего я тебе не должен! — вдруг рявкнул Мингли.       Его взгляд вспыхнул холодной злобой, а голос прорезал воздух, но Дэмин не дрогнул. Напротив, он ощутил странное удовлетворение оттого, что демон вышел из себя.       — Не смей мне указывать, — продолжал Мингли. — Я…, а ты…       Он осёкся.       — Ну, давай, — сказал Дэмин, чуть приподняв подбородок. — Скажи. Кто я?       Они стояли уже почти вплотную, друг против друга, впившись глазами.       — Ничтожный, жалкий человек, до которого такому, как я, нет никакого дела!       Он сказал это всё в пылу. Но когда закончил, губы не сложились в ожидаемую усмешку, а дрогнули и застыли приоткрытыми, а под злостью промелькнула растерянность. Рука его дёрнулась к Дэмину, но на полпути он удержал её, сжал пальцы в кулак и медленно опустил.       — А ты кто тогда? — холодно усмехнулся Дэмин. — Кто ты, раз оказался здесь, в мире людей? Думал, я поверю во все твои сказки? Готов поклясться: тебя просто вышвырнули из мира демонов. Не изгнанник даже, а отброс. Никому не нужный, прячущийся здесь, среди тех, кого презираешь. Прекрасная участь для такого лжеца.       Мингли молчал, но дыхание его стало неровным.       — Прячешься, — продолжал Дэмин, — тешишь самолюбие тем, что можешь издеваться над людьми. Надо мной. Думаешь, если залезешь в голову, вывернешь чувства наизнанку, то станешь выше? Нет, Мингли. Без своей силы ты — никто. Без магии, без всех этих трюков и красивых слов ты ничтожен. Ты прогнил настолько, что, будь ты обычным человеком, давно валялся бы в канаве без помощи и без уважения.       Дэмин вздёрнул подбородок, одарив его надменным взглядом.       — Отними у тебя всё, что даёт магия, и останется только пустота. Понял? Пу-сто-та. Ты ничто. Ты как провал после землетрясения. Нет, ты даже хуже. Ты настолько пуст и чёрен внутри, что даже мир демонов тебя прогнал.       Глаза Дэмина вспыхнули презрением, он скривил губы.       — Думаешь, я не заметил, когда ты забрался в моё сознание? Думаешь, не почувствовал? Сердце твоё пустое. Ты лишь подражаешь, крадёшь, повторяешь. А внутри нет ничего. Только холод да эхо чужих переживаний, а за душой пустота. Ах, да, я забыл, у тебя и души то нет!       Он протянул руку и издевательски похлопал Мингли по груди:       — В тебе нет ничего и сам ты ничто. Жалкий и никчёмный демон, что сбежал из своего мира и самоутверждается на людях. Но знаешь что? Даже здесь, среди людей и со своей силой, ты всё равно остаёшься никем. Лучше бы тебе убраться в свой мир, Мингли. В мир таких же лжецов и ублюдков, как ты.       Дыхание демона стало глуше. Опустившиеся ресницы затенили взгляд, и под ними растеклось медовое пламя, как течёт раскалённый металл. Но затем оно замерло, медленно остывая и наполняясь льдом.       Мингли зло выдохнул.       — А ты, значит… — он медленно наклонил голову, опуская её ниже, ближе к глазам Дэмина. — Считаешь себя благородным, воспитанным защитником людей и закона?       Он криво оскалился. И когда он заговорил снова, голос его упал до тягучего шёпота, вкрадчивого и мягкого, как движение змеи, что скользит по траве.       — Жалкий ты трус, Дэмин. И лицемер. Как и все люди.       Он наклонился ещё ближе, и зашептал на ухо:       — Ты веришь в порядок, лишь потому что боишься хаоса. И подчиняешься правилам — даже тем, что тебе противны самому, — потому что ты сам, без них, без указок и подсказок, ни на что не способен.       Он говорил всё быстрее, но голоса не повышал.       — Ты веришь в законы, потому что хочешь, чтобы кто-то другой решал за тебя, что праивльно, а что нет. И весь твой мир это аккуратно выстроенные причины и следствия, чёткие обряды, строгие порядки, инструкции на каждое действие. И год за годом ты живёшь по расписанному плану, а потом тебе ставят фамильную табличку и утверждают день траура. И ты называешь это устойчивостью? Я называю это привычкой умирать по расписанию. Ты механизм, заведённый чужой рукой. И стоит сломаться одной детали и ты, поджав хвост, бежишь прятаться за свои законы. Потому что не хочешь брать на себя ответственность. Потому что ты трус.       Дэмин сделал шаг назад, но Мингли двинулся следом.       — Ждёшь, что тебе скажут, как надо и как нельзя, — продолжал он. — Чтобы, упаси боги, никто не подумал, что ты плохой линши. Плохой сын. Или просто скверный человек.       Мингли хмыкнул.       — Хочешь быть для всех хорошим мальчиком, Дэмин? Так не бывает. Чтобы хоть что-то из себя представлять, придётся для кого-то стать дрянью.       — Иди к Деликтосу, Мингли, — процедил Дэмин. — Я не прячусь за правила. Я ими держу в узде таких, как ты. Думаешь, плевать на закон — это смелость? Нет. Это просто удобно, когда отвечать не нужно. Я знаю, кто я. И не собираюсь становиться «дрянью для кого-то», чтобы доказать это тебе.       — Да ладно, Дэмин… — протянул он, растягивая слова. — Ты пытаешься держать, таких, как я «в узде» лишь потому, что сам бы заблудился. Ты понятия не имеешь, что правильно, а что нет. Тебе вечно нужен кто-то повыше, чтобы сказать, как надо. Всё, что ты знаешь о жизни, вычитано из пыльных свитков. Ни одного решения ты не принял сам. Даже дышишь, поди, по предписанию. И как же меня достал твой скулёж, эти твои вечные метания. Да, я без спроса беру чужое и лезу, куда захочу, не считаясь с вашими тупыми правилами и нормами, и по мне, так это честнее, чем сидеть и пожирать себя, не смея позволить себе даже крох, что судьба бросает тебе под ноги, как убогому. А потом винить всех вокруг, выискивая, куда выплеснуть разочарование в самом себе. Да, я отброс, но я хотя бы то, что я есть. А ты кто такой без этих твоих законов, правил, норм и запретов? Ты такое же ничто. Такая же пу-сто-та.       Он громко хмыкнул и отстранился. Дэмин сжал кулаки.       — Осторожнее, Мингли, — глухо произнёс он сквозь стиснутые зубы.       — Осторожнее? — усмехнулся тот. — «Осторожнее» — это всё, на что ты способен, да? Никчёмный трус умоляет не говорить ему правду?       Дэмин резко схватил его за ворот, стиснув так, что ткань натянулась между пальцами.       — Повтори, — прохрипел он.       Мингли не отвёл взгляда. Зрачки его сузились, на лице проступила презрительная усмешка.       — Слабак, — произнёс он. — Жалкий папенькин сынок. Винтик в чужом устройстве. Трус, что нацепил маску благородства, лишь бы оправдать собственное бессилие.       Он чуть склонил голову, тихо и зло засмеявшись:       — Человек, что отрицает собственные желания и не делает ничего, когда в них лезут. Хороший мальчик, который хочет, чтобы его взяли силой. Ведь жертва не теряет благородства, верно?       Дэмин дёрнул его на себя, ткань заскрипела в пальцах. Злость в нём взорвалась разом, будто в груди треснула плотина, и всё, что он годами держал под замком, хлынуло наружу. Рука сама рванулась к мечу, и звонкий металлический вздох рассёк тишину. Лезвие вышло из ножен на пол-ладони, но Мингли ударил его по запястью, и сталь, дрогнув, скользнула обратно. А затем демон повёл рукой в сторону и из-под его рукава блеснул клинок, после последовало короткое движение и лезвие рассекло пояс на талии Дэмина. Оружие, что держалось на нём, с грохотом упало на пол.       Звук раскатился по комнате, как смех над тем, до чего легко его обезоружили, будто отняли игрушку у ребёнка.       Дэмин снова схватил Мингли за ворот, рванул на себя. Глаза демона сверкнули и он ударил ладонью ему в грудь. Дэмин качнулся назад, но перехватил равновесие и тут же размахнулся. Кулак рассёк воздух, нацеленный в скулу, но его руку перехватили. Пальцы сомкнулись на запястье, удар ушёл в сторону, обернувшись неловким взмахом.       Дэмин занёс вторую руку, вложив всю ярость и силу, целясь прямо в висок. Но корпус демона мягко ушёл вниз. Мингли проскользнул под ударом и резко выпрямился, а затем тыльной стороной ладони хлестнул Дэмина по лицу.       Щёку мгновенно обожгло, тело повело в сторону. Комната качнулась, в висках зазвенело, в груди вспыхнул жар. Он растерянно прижал ладонь к щеке, ощущая, как горит кожа от пощёчины.       Пару мгновений он стоял замерев, а потом стиснув зубы, резко развернулся к Мингли и обрушился на него, словно вихрь. Первый удар пошёл в грудь. Демон плавно сместился вбок, и кулак прошёл по воздуху, лишь задев край ткани. Второй полетел в лицо. Мингли чуть отклонил голову, и костяшки проскользнули мимо, едва чиркнув по щеке. Третий — в бок. Но демон ушёл корпусом.       И так снова и снова. Каждый выпад находил пустоту. Или ему позволяли едва прикоснуться, будто бросали подачку. И злость росла.       Он рванулся опять. Кулак в висок. Но там пустота. Разворот, удар, но демон уже в стороне. Шаг вперёд, замах, но тот ушёл под него и играючи скользнул плечом о плечо. Снова удар и тот тоже прошёл мимо, найдя под собой лишь деревяную перегородку полки, доски которой хрустнули и разлетелись щепками.       Разворот корпусом, второй удар в челюсть. Мингли встретил его ладонью, отвёл в сторону, а другой рукой снова толкнул в грудь. Только на этот раз сильно.       Дэмин перелетел через полкомнаты и рухнул на стол. Дерево застонало, вещи с грохотом посыпались на пол. Он вскочил, схватил стул и со всей силы швырнул в Мингли. Демон шагнул в сторону и стул ударился о стену и разлетелся на куски.       Дэмин снова бросился вперёд. Кулаки били уже вслепую, одной яростью. Пол грохотал под ногами. Не выдержала одна из полок, когда удар задел её, и книги лавиной рухнули вниз, листы вихрем взвились в воздух. Мингли скользнул вдоль стены, увернулся и коротким толчком плеча отбросил его. Дэмин врезался в стену так, что осыпалась штукатурка.       Дыхание рвалось хрипами, лицо горело. Он рвался к Мингли всем телом, а тот ускользал. А в голове пульсировала одна-единственная мысль: суметь.       Он рванулся вновь. Удары сыпались градом, но всё мимо. Демон водил его кругами, ухмылялся, подзадоривал: то отступал, то подпускал, давая шанс.       И всё же один удар он пропустил.       Правый кулак Дэмина со всего размаха врезался Мингли в грудь. Демон отлетел назад и рухнул на пол.       На мгновение повисла тишина. Торжество смешалось с изумлением, что у него получилось. Но стоило взглянуть на лежащего демона и всё стало ясно.       Тот засмеялся.       Торжество оборвалось мгновенно, вместо него поднялась волна жгучего унижения.       Мингли лежал, опершись на локти, взгляд его был наглый и насмешливый, и он говорил: Твоя победа — моя милость. А потом он поднялся. Дыхание его было ровным, а движения спокойными и мягкими. И всё, что Дэмин вложил в этот единственный удар, всю свою ярость, всё, что так долго копилось и наконец достигло цели, демон стряхнул с рукава вместе с пылью.       Дэмина колотило изнутри.       — Пошёл ты, — хрипло выдохнул он и резко подхватил с пола свой меч, развернулся, пересёк комнату, выскочил вон и с силой хлопнул дверью так, что в проёме дрогнули стены.