Стань моей тенью

      Тем же вечером они направились на похоронный обряд.       Ещё издалека, едва они двинулись к полю, послышалась громкая, пронзительная музыка, та самая, что оплатил Дэмин, предназначенная отпугивать нечисть и злых духов. Звенела сона, двухтростевая труба. Она разрезала воздух, как крик рыдающего. А следом её вопль подхватили барабаны и гонги, а громкий лязг тарелок вплёлся в этот утробный гул. Так расчищали путь душе, отходящей от тела, выстраивая ей звуковой заслон от злобной силы.       Подойдя ближе, они увидели два каменных помоста, на которых сложили погребальные костры: один богаче и выше, другой поскромнее. Рядом уже стояли храмовники в серых плащах и масках. Главный носил четырёхглазую, способную разом видеть мир людей, мир духов, мир демонов и мир богов. Шёл месяц Чернильных Теней, и потому старались как можно усерднее изгонять всякое зло, что могло притаиться и ждать мгновения, когда удастся ухватить душу и утащить её за собой.       Обмытые ароматной водой тела, завёрнутые в ткань, несли на погребальных носилках. Глаза и рот покойных были закрыты, и Дэмин знал, что в рот каждому положили жемчужину или монетку — выкуп живых у мёртвого. На груди лежала бумага, где были перечислены все его добродетели. Сгорев, она унесётся вместе с душой к вратам Деликтоса, и там его слуги зачитают её и сверят с тем, что записано в книге жизни и смерти под именем этой души. А потом прозвучит приговор, решающий направят ли её на перерождение или же она пойдёт проходить круги ада.       Все родственники, музыканты, плакальщицы, всякий, кто имел хоть какую-то связь с покойными, были облачены в белое. Чем ближе родство и связь, тем белее цвет и грубее ткань. И поэтому на закатном поле, под красно-багровыми лучами, люди сами выглядели как снежные духи, спустившиеся с гор.       Следом за покойными несли чаны, набитые сделанными из бумаги деньгами, вещами, едой, в общем, всем, что могло пригодиться мёртвому, пока тот идёт до дверей Деликтоса. По краям стояли столы с кувшинами и прикрытыми от насекомых мисками снеди. Родственники семьи Иньшань стояли вокруг костра, держа палочки с благовониями, и кланялись поминальной табличке с именем сына. После сожжения в неё на время вселится его дух и табличку перенесут в поместье, в особую комнату, и поставят рядом с другими табличками умерших этого рода. Какое-то время дух ещё пробудет на земле, он сможет выслушать всё, что ему пожелают сказать, и проститься с домом и родными.       Всё было тщательно продумано. Даже то, как меж двух костров росла ива — древо скорби. Когда костры подожгли, детей увели, как и беременных женщин: те слабее прочих против злых сил, и кто знает, не заберётся ли дух в материнское чрево или в ещё не окрепший разум ребёнка. А храмовники с первым же пламенем громко, хором стали выговаривать молитвы.       — Пусть ни одна тень не удержит тебя. Пусть дорога будет ясна.       Пусть огонь развяжет твои узы, а дым поднимет тебя выше гор.       Иди не оглядываясь, позади не осталось долгов.       Реку Теней перейди, не замочив ног. На том берегу тебя примут.       Пусть зачтутся твои добродетели, а вины простятся.       Не слушай тех, кто окликнет тебя из темноты, у них нет твоего имени.       И не доверяй его никому. Только книга живых и мёртвых вправе знать его.       Ступай к вратам, где тебя рассудят по правде. И да будет приговор милостив.       Возвращайся к нам новым, чистым, не помнящим боли.       Дэмин скосил взгляд на Мингли. Того не пугали ни звуки, ни обряды. Он даже не сробел перед четырёхглазой маской жреца, когда та на него уставилась. Кем же он был, раз ничто не могло его разглядеть и ничто не могло его устрашить? Было ли вообще хоть что-то, чего он боялся по-настоящему? Дэмин не знал ответов и не был уверен, что Мингли когда-нибудь ему всё расскажет. Но одно он сегодня понял точно: тот чувствует то же, что и любой человек. Может, по виду и повадкам он и правда окажется чудовищем, и этого Дэмину не дано будет понять, а может, и принять, но сердце демона теперь казалось ему хоть чуточку, но понятнее.              Никаких происшествий за время похорон не случилось, хотя в глубине души Дэмин всё время ждал, что вдруг появится преступник или как-то себя выдаст. А может, выберет именно это место, чтобы напасть снова. Он даже взял с собой меч, но убийца не появился, к разочарованию и облегчению разом.       — А демоны-лисы способны присутствовать в таком месте? — из чистого любопытства спросил Дэмин. — Насколько на самом деле они опасны для людей?       Мингли сощурился и улыбнулся краешком губ.       — Могут и бродить вокруг костра, среди людей. Что до опасности… встречу с таким демоном вполне можно пережить и даже не заметить. Это тебе не Деликтосовы псы.       — Это те, что приносят беду, если их встретить?       Он смотрел, как пламя над погребальным костром взвивается ввысь. Огонь жадно глотал воздух и вместе с дымом уносил вверх и песнь храмовников, и плач родни. Всё это поднималось единым столбом и таяло в темнеющем небе.       — Они и есть беда, — усмехнулся Мингли. — Если ты встретил такого пса, значит, он пришёл тебя сожрать. И тогда у человека остаётся лишь одна забота: довольно ли он скопил на собственный погребальный костёр.       Мингли тоже перевёл взгляд на обряд. Огонь вспыхнул ещё ярче, а заходящее солнце теряло силу, тени вытягивались от подножий костров, ползли по траве, сливались друг с другом и сгущались, как прибывающая вода.       — А они тоже могут выглядеть как люди? — Дэмин скользнул взглядом по лицам присутствующих.       — Они питаются людьми, — пожал плечами Мингли, будто это всё объясняло. — Ты вот хотел бы стать гусем или фасолиной? Вот и они нет. Люди это их еда. Они за год работы погонщиками душ становятся такими голодными, что, когда Деликтос выпускает их в мир живых, несутся по небу, роняя пену из пасти, пока не найдут, чем поживиться.       — А зачем он их выпускает? — поразился Дэмин.       — Чтобы наелись на год вперёд. — Мингли бросил это между делом, чуть дёрнув плечом, как бросают очевидное, о чём и говорить-то скучно.       — Они питаются только людьми?       — Могут и демоном перекусить, — он тихо хмыкнул.       — И таким, как ты, тоже?       — Нет. Я им не по зубам. — Он повернулся и чуть приподнял подбородок, словно гордился этим.       — Ты настолько сильный демон?       Мингли подошёл ближе, встал плечом к плечу и ответил уже тише:       — В перспективе.       Дэмин непонимающе посмотрел на него.       — Я лишь в начале своего становления, — совсем шёпотом пояснил Мингли.       — А почему мы говорим шёпотом? — так же тихо, удивлённо спросил Дэмин.       Мингли склонил к нему голову.       — Потому что я не хочу, чтобы это кто-нибудь услышал.       — То есть тут правда есть духи и демоны? — поразился Дэмин. — И все эти обряды не напрасны?       — Согласно сэянским верованиям, — поучительным тоном вдруг заговорил его мечник, — мир наполнен духами и демонами, как лёгкие воздухом.       — Опять от темы уходишь? Не мог прямо ответить?       — Я тебя просвещаю, — улыбнулся Мингли.       — Лучше бы на вопросы отвечал, — буркнул Дэмин в ответ.       Они постояли ещё немного, почти полностью досмотрев обряд, а затем Дэмин решил, что день пора завершать. Но прежде он хотел кое-что уточнить. То, что тревожило его всё сильнее.       — Я загляну в канцелярию, пока она ещё не закрылась, — сказал он, когда впереди показались первые дома. — Хочу кое-что узнать.       Мингли кивнул:       — А я, пожалуй, пойду в гостиницу.              Дэмина беспокоило, что чароплёты до сих пор не приехали. А ещё так и не пришло письмо от Гувэя. Тот бы точно написал, но гонца всё не было.       После пожара в архиве канцелярию перенесли в отдельное небольшое здание рядом с конюшней при управе градоначальника. Спасти из документов почти ничего не удалось, и теперь писцам и архивистам предстояла неимоверная работа: по возможности восстановить бумаги по уезду и привести все дела в порядок. Поэтому, когда Дэмин появился на пороге, вокруг царил хаос. Люди обустраивали рабочие места, составляли списки потерянного и предстоящих трат. У дверей поставили стражников и один из них с усталым лицом помешивал угли в жаровне. Помещение прежде служило для хранения утвари и припасов, что не требовали тепла и особого обращения, оттого внутри было прохладно, и многие сидели в плащах.       — Извините, — обратился Дэмин к стражнику, — у кого можно узнать о пересылке писем?       — Вон там, у окна, — буркнул тот, не поднимая глаз, и поправил ворот, кутаясь от сквозняка.       Дэмин, стараясь никому не мешать, просочился между плотно составленных столов к указанному чиновнику. Стол его был завален бумагами так, что за ними и лица было не разглядеть. Молодой человек в перчатках с обрезанными пальцами сутулился не то от холода, тянувшего сквозь щели оконной рамы, не то от усталости. Он что-то переписывал, тихо бормоча себе под нос.       — Прошу прощения, — произнёс Дэмин. — Вы отвечаете за приём и отправку писем из столицы?       — Да, господин линши, — юноша тут же поднялся, сложив руки в приветствии. — Чем могу помочь?       — Мне должно было прийти письмо из Виты, — сказал Дэмин. — Не получали?       Тот засуетился, быстро перебирая бумаги на столе, затем кинулся к ящикам позади, просмотрел и там, а после окликнул кого-то:       — Куда письма положили? Где мой помощник?       — Да всё в ящиках у стены, — отозвался кто-то. — Помощников больше нет, всех расхватали.       — А Лигэн так и не пришёл? Где его носит…       Он снова уткнулся в бумаги, и Дэмин заметил, как беззвучно его губы складывают проклятия.       — Насколько я слышал, Лигэн приболел, — сказал Дэмин.       — Да нет, — откликнулся другой голос. — Он в конюшне коней чистит. За это ему больше заплатят, чем за бумажки.       — Нет, ничего не было, — сказал юноша, возвращаясь к столу. — Если письмо отправлено недавно, придётся подождать… день, полтора, не меньше.       — Этот срок уже прошёл, — нахмурился Дэмин. — Проверьте реестр ещё раз. Письмо в Ведомство Безопасности, на имя Гувэя Данци.       — Я всё проверил. Никаких писем из столицы. Да и туда вроде ничего не уходило. Тут, поди, разберись…       Он схватил одну из бумаг, задел кисть и та скатилась со стола, но он, кажется, даже не заметил.       — Разве что то, что ушло сегодня срочным заказом.       — Сегодня? — переспросил Дэмин, и голос его стал резче.       — Да, господин. Запечатано городской печатью, всё как положено. Я передал гонцу лично.       Дэмин замер, хмурясь. Что-то тут не сходилось. Совсем.       — А кто вам его передал? Можно узнать, от кого ушло письмо?       — Не могу сказать, господин. Тайна переписки, сами понимаете. Но не от вас оно было.       Дэмин поблагодарил и в задумчивости покинул канцелярию. Аккуратно перешагнув пару луж, которые в любом столичном учреждении давно бы уже смели с дороги, он направился к конюшне.       Дверь тихо скрипнула, когда он вошёл. Внутри было всего шесть стойл, но лишь четыре лошади, и как раз рядом с одной он заметил вихрастую голову Лигэна. Мальчишка чесал щёткой бок коня и совсем не походил на больного.       — Лигэн, — сказал он, приближаясь, и мальчик вздрогнул, нервно оглянувшись.       — Господин линши? — отозвался он вопросительно.       Лошадь была не синторской породы. Синторские кряжистые, небольшие, с курчавой шерстью, способные переносить лютый холод даже на открытых равнинах; других в здешнем климате не водилось, как и особо рослых животных. Разве что яки могли похвастаться величиной. Дэмин никогда не видел их вживую, но на картинах они казались ему исполинскими. Он вспомнил одну такую: заснеженное поле, в утреннем тумане столь огромное, что не видно ни конца ни края, а на нём стоят грузные звери, обросшие длинной тёмной шерстью, их рога загибаются полумесяцем, а из ноздрей идёт пар.       Ещё он как-то видел архара такой величины, что его привезли ко двору императора показать небывалый размер. Дэмину тогда было лет семь, и горный козёл оттого показался ему совсем огромным. До того момента он, кроме котов, собак, лошадей на столичных дорогах да ослов, запряжённых в Портовом районе, иных зверей и не видел. Впрочем, с возрастом мало что изменилось.       Зато Мингли как-то рассказывал, что встречал и марала с раскидистыми рогами, ещё одетыми в бархатистый пушок, и снежную рысь в горах, что кралась на широких лапах, и хребтовую лисицу в густом рыжем меху. По рассказам демона иногда казалось, что тот обошёл всю Синтору пешком. И то, с каким упоением он говорил про крики ястребов над головой, про золотые глаза красных волков и звук их голосов, Дэмину в одних этих словах чудилось больше свободы, чем во всей собственной жизни. Так и хотелось иногда сказать: забери меня с собой и покажи всё, что видел сам.       Дэмин подошёл ближе, зашёл в стойло и заслонил собой выход.       — Хотел спросить тебя про то письмо, что ты должен был отправить.       Лигэн отвернулся и снова молча принялся водить щёткой по боку коня. Конь был не тивийской породы, не столь длинноногий и без роскошной гривы. Скорее всего, это была лошадь пустынников. Те после подписания Железного мирного пакта в триста восемьдесят девятом году платили Синторе дань, в том числе лошадьми. Минуло больше четырёхсот лет, а Синтора по-прежнему устрашала пустынников своей силой и продолжала взимать положенное.       — Ты ведь отправил то письмо? — спросил Дэмин, глядя на мальчишку. Тот лишь кивнул.       — А про того человека, что приходил в гостиницу, удалось что-нибудь узнать? Лигэн отрицательно покачал головой, так и не поворачиваясь.       — Посмотри на меня, — приказал Дэмин.       Мальчик нехотя развернулся. Плечи его были зажаты, в руке он с силой стискивал щётку. Он бросил на Дэмина взгляд исподлобья.       — Ты не отправлял письма, — холодно прозвучал голос Дэмина. — Почему?       Мальчишка отвёл глаза в сторону.       — Отвечай, почему не отправил.       Он растерянно пожал плечами.       — Если ты даже врать не умеешь, чего взялся обманывать? — Дэмин скрестил руки на груди. — Ты хоть понимаешь, что натворил? Ты не просто чиновника обманул, а человека из Ведомства. Это можно расценить как преступление против закона и императора. Знаешь, что за это бывает? Кто тебя надоумил? Где письмо?       — Оно в пути, — тихо отозвался мальчик и принялся нервно выщипывать застрявшую в щётке шерсть. — Просто в долгом пути. Через пару дней дойдёт. Я отправил, но… дальним путём.       — Зачем?       Лигэн молча продолжал теребить щётку.       — Лучше не молчи, это только всё усложнит. Кто тебе приказал?       — Мне не приказывали, — ещё тише отозвался он. — Меня попросили.       — Кто? — прогремел голос Дэмина, и мальчик сжался сильнее.       — Мингли… — тихо сказал он. — Он сказал, что ничего страшного не случится. Подумаешь, загуляет немного письмо. Я ведь его не сжёг, никому не передал…       Дэмин стоял поражённый. А потом злость вернула его к действительности.       — Он сказал, зачем об этом просил?       Лигэн отрицательно покачал головой.       — Почему ты так поступил? Почему нарушил мой указ и послушал моего мечника? Это не шутки, не игра, Лигэн. За такое можно оказаться за решёткой. Ты понимаешь?       — И что? — мальчик вдруг резко поднял голос и посмотрел на него с вызовом. — Что мне до вас? Что мне до вашего Ведомства? Кто вы мне такие? Уж не обижайтесь, господин линши, но я свою сторону выбрал. Если меня попросил Мингли, то я сделаю, даже не посмотрев, кого надо обмануть.       В Дэмине заговорила злость, обращённая на демона. Ведь только недавно Мингли просил поверить, что он никак не замешан в этом деле. Так искренне заглядывал в глаза. И только недавно Дэмин втолковывал ему про границы, про то, что нельзя действовать без его согласия, а тот смотрел в ответ и делал вид, что всё понял. Вот как, оказывается. За его спиной, да ещё и мальчишку втянул.       — Ты ему так предан лишь за то, что он пообещал помочь тебе с обучением? — ледяным тоном спросил Дэмин. — А может, он и тебя обманул.       Лигэн весь вскинулся. Плечи расправились и подались вперёд, подбородок задрался, руки вытянулись вдоль тела и сжались в кулаки,а пальцы стиснули щётку так, что побелели костяшки. Кровь бросилась ему в лицо.       — Вы ничего о нём не знаете! — крикнул он и швырнул щётку в угол. Конь тут же нервно захрапел. — Он бы никогда меня не обманул! Он не такой!       — Да уж конечно. Плохо ты его знаешь, — не сдержал едкости Дэмин.       — Знаю! — крикнул Лигэн и весь ощетинился. — И я сделаю всё, чтобы ему помочь, потому что верю ему, и потому что знаю побольше вашего!       Он кинулся к выходу, согнулся и одним движением проскочил, как пёс, между ног Дэмина и бросился бежать. Всё произошло так быстро, и мальчишка был так ловок, что шансов поймать его просто не было. Поэтому оставалось лишь покинуть стойло. Дэмин так и сделал. Сначал пошёл не спеша к выходу, но затем каждый его шаг становился быстрее и нервнее, так что под конец он сам чуть не сорвался на бег, рванув к воротам.       — Повозку! Немедленно! — прогремел его голос, и слуги вокруг замерли, а потом засуетились, как тараканы, перепуганные светом.       Повозка тут же нашлась, и Дэмин влетел в неё, торопя извозчика.       — До гостиницы, и быстро, так, чтобы и капля дождя до земли долететь не успела.       Извозчик стегнул лошадей, и колёса понеслись, гремя по камню. А в груди у Дэмина так же гремело сердце, полное злости и обиды.       Почему? Зачем? Вот подлая змея!       Он стиснул пальцы на коленях, комкая ткань.       «Я тебе верю» — вот что я сказал ему. Верю! А он? Снова ложь. Снова эта проклятая ложь. Как же я устал от всего этого.       А хуже было то, что где-то в глубине души звучали и другие слова, тихие, но настойчивые:       Пусть это ошибка. Пусть случайность. Пусть недопонимание. Пусть что угодно, только не ложь. Дай мне причину, чтобы я мог не считать это предательством.       — Лжец, — выдохнул он сквозь стиснутые зубы.       Приближает, чтобы оттолкнуть. Говорит одно, делает другое. Улыбается, а сам предаёт. Каждое его слово — яд, и Дэмин испил его до дна. Хватит с него этих игр. Хватит искать ему оправдания. Хватит, уже хватит. Он лжец… Открой глаза, Дэмин.       Но глаза уже открыты. И именно от этого так невыносимо больно.       Колёса подпрыгнули на выбоине, и он едва не ударился плечом о стенку повозки.       — Быстрее, — бросил он злобно.       — Уже лечу, господин! — отозвался извозчик, щёлкнув вожжами.

***

      Как только он добрался до гостиницы, бросил на ходу монеты извозчику и тут же бегом кинулся вниз, к умывальной. Он пронёсся по лестнице с грохотом, проскочил коридор, распахнул дверь, даже не постучав и не подумав, что там может кто-то быть, и сразу бросился к шкафу, за которым были спрятаны украшения из лавки торговца.       Он просунул руку в щель и замер. Там было пусто. Пальцы нащупали лишь пыль да холодное дерево пола.       Не раздумывая, он вскочил и так же стремительно метнулся к комнате Мингли. Пронёсся по залу под удивлёнными взглядами слуг, взлетел по лестнице, перескакивая через ступени, одолел узкий коридор и ворвался к демону.       Тот стоял у жаровни, освещённый колеблющимся пламенем. В руках у него были те самые украшения, и он бросал их в огонь, а тот пожирал их с тихим треском.       — Что ты творишь?! — крикнул Дэмин.