Vessel🍑

Сбежав с командной тренировки накануне, он не мог позволить себе снова потерять контроль. Не здесь, не на глазах у всех. Каждый удар был попыткой загнать обратно ту чужеродную ярость, что пульсировала под кожей в такт его собственному сердцу. Помимо этого Узумаки чувствовал стыд. Он просто сбежал. Сбежал от осуждающих взглядов, от вопросов, на которые не было ответов. А теперь он был здесь один, пытаясь обуздать то, что, казалось, обуздать невозможно. Боруто снова был на пустынном тренировочном поле Академии. Воздух был прохладен и свеж после дневной жары. Тишину нарушал лишь мерный стук кунаев о деревянные манекены. «Еще слабее», — раздался в голове знакомый холодный голос. — Хватит! – Боруто резко ткнул пальцем в пустоту перед собой будто спорил с кем-то, кого никто не мог видеть. — Прекрати лезть в мои мысли, когда я тренируюсь! Ты только мешаешь! Твои едкие комментарии сводят с ума! – сорвался он. Воздух в комнате сгустился, и холодный голос прозвучал прямо за спиной: — Твои потуги называть это тренировкой — вот что сводит с ума. Момошики материализовался в паре метров, скрестив руки, с тем самым высокомерным прищуром, который выводил Боруто ещё больше, чем его слова. — Ты дерёшься как слепой щенок. Каждая твоя клетка кричит о некомпетентности. Мне унизительно находиться в таком ничтожном сосуде.. Боруто обернулся и сжав кулаки, шагнул ближе. — А я не просил тебя тут находиться! Если бы мог вышвырнул бы тебя вместе с твоей чёртовой кармой! — О, — усмехнулся Момошики, приподняв подбородок. — Это забавно. Пытаешься вышвырнуть того, кто является источником твоей силы. Без меня ты бы уже не раз позорно пал. Ты должен благодарить меня, Узумаки. На коленях. — Благодарить?! За что?! За то, что ты превратил мою жизнь в ад? За то, что из-за тебя я живу теперь как изгой? — Человеческая чернь боится всего, что превосходит её. Их мнение не имеет значения. Как и твоё, впрочем. Голос сзади заставил обоих замолчать: — Эй, Узумаки! С кем это ты болтаешь? С воображаемыми друзьями? Боруто резко обернулся. В дверях стоял Аоки. Старший ученик из академии, ухмыляясь, как будто увидел что-то забавное. — Всё такой же странный — протянул тот. — Весь в отца. Только Седьмой — герой, а ты... даже не знаю. Слышал, тебя с последней миссии еле живого вытащили? Может, бросишь быть ниндзя, пока не опозорил клан? Боруто стиснул зубы, пытаясь не поддаться. — Отстань, Аоки. Не сегодня. — А что, правду задело? — парень сделал шаг ближе и ткнул пальцем ему в грудь. — Все в академии так и шепчутся, что с тобой что-то не так. То карма какая-то, то слухи. Может, ты вообще не Узумаки? Может тебя подменили, ущербный? Боруто едва открыл рот для того, что бы возразить, как увидел, что Аоки замер, не в силах пошевелиться. Фраза повисла в воздухе, а слова застыли на языке. В его глазах отразился страх, он не понимал, что происходит, но почувствовал давление, как если бы воздух сам придавил его к земле. Мускулы не слушались, дыхание стало судорожным. Момошики появился позади Боруто, его проекция стала плотной, почти осязаемой, видимой для парня. Аоки судорожно сглотнул. Капля пота, застыла на виске, не двинувшись. — Ты... — голос Ооцуцуки прозвучал уже не в голове — называешь его ущербным? — Эй, Момошики, не лезь, я сам разберусь! — крикнул Боруто, но тот даже не посмотрел на него. — Это не тот, кого ты называешь “Узумаки”, — продолжал он спокойным тоном — Это мой сосуд. В нём течёт моя воля и моя сила. Он шагнул к Аоки, и каждый его шаг отзывался гулом в груди. — Ты даже ползать не достоин у ног того, перед кем будут склоняться миры. — ... Аоки ничего не понимал, но глаза сами налились ужасом. Он чувствовал не просто страх, а животное осознание, что перед ним не человек. Что взгляд этого существа видит его насквозь, до самой сути, но ничего не мог сделать. Момошики склонил голову набок, с лёгким, почти ленивым садистским удовольствием. — Запомни, ничтожество. Ты не достоин даже произносить имя моего сосуда. Твои уста оскверняют его звучание. Тишина и давление исчезло. Аоки рухнул на колени, хватая ртом воздух и спотыкаясь, бросился прочь. Момошики медленно повернулся к Боруто. — А ты ... перестань стоять с глупым видом. Если не научишься ставить таких на место, я буду делать это за тебя. И мои методы тебе не понравятся. Он растворился в воздухе, оставив лишь слабый след света. — Чёрт... Идиот... — Боруто стоял, глядя на пустую дверь, куда убежал Аоки. Он приложил руку к груди, к месту, где пульсировала метка кармы. — Я тебе за это не благодарен. Я бы тоже так смог. Из пустоты донёсся короткий смешок, надменный и будто довольный.