Эксперимент с судьбой

Солнечный день в Конохе выдался особенно ярким, лучи отражались в пыли дороги под огромными воротами деревни, где уже много поколений встречали и провожали гостей и своих жителей. Вот и сейчас к ним подходила команда номер семь. Сакура, ступая вслед за своими товарищами, выглядела иначе, её взгляд стал холоднее и почти оценивающим. Она разглядывала деревянные створки ворот и изучала их структуру. Какаши бросил быстрый, немного насторожённый взгляд на свою ученицу. Сакура была… сдержанной. Не то чтобы холодной, нет. Она напоминала скорее наблюдателя, чем участника событий. Деревня за воротами казалась безмятежной, привычные уличные скамейки, разлапистые деревья, яркие лоскутки разноцветной одежды, мелькающие между домами дети. А над крышами сновались ниндзя. У ворот Какаши и Наруто заговорили со стражниками. Наруто, живо и напористо жестикулируя, начал в очередной раз рассказывать историю про мост, который назвали в его честь. Стражи, смеясь, слушали, а Какаши, не разделяя энтузиазма, молча украдкой наблюдал, за реакцией Сакуры. Саске остановился рядом с ней. Его взгляд был привычно напряжён. Сакура скользнула по нему глазами, чуть задержалась на лице. Она не улыбалась, просто хранила спокойствие. Задумчивый взгляд куноити упал на первую улицу, где играли дети и мелькали вспышки солнечных зайчиков. И пока Наруто спорил с охраной, в очередной раз громогласно доказывая своё существование, Какаши взвешивал каждую деталь происходящего, а Саске искал в тишине подтверждение своим сомнениям. Какаши молча подошёл к Сакуре и негромко кивнул в сторону боковой улицы, ведущей к центру деревни. — За мной, — коротко бросил он. Его тон не терпел возражений. Не оборачиваясь, джонин направился вперёд. Сакура послушно двинулась за ним, а Наруто и Саске лениво поплелись следом, продолжая свою вечную словесную дуэль. — Ну что, Саске, не думал, что ещё когда-нибудь сюда вернёмся, а? — бодро нарочито спросил Наруто, засовывая руки в карманы. — Угрюмый ты бака-ру. Саске скользнул взглядом, в котором впервые за день мелькнула лёгкая тень раздражения: — Иди нормально, а не скачи, как ребёнок на ярмарке. Люди на нас и так смотрят. — Да потому что я заслужил внимание! — Наруто надулся. — Это ведь я, лицо деревни, признанный герой! Саске фыркнул: — Признанный клоун, скорее. Сакура не вмешивалась в перепалку товарищей. Её взгляд то и дело падал на витрины лавок или иногда задерживался на каком-то прохожем… К её удивлению, внутри неё ничего не шевелилось, похожего на ностальгию. Привычная тёплая грусть, которая всегда накрывала её, когда она возвращалась с родителями из далёких поездок, не появлялась. Пока она размышляла об этом, команда уже вышла на небольшую площадь перед госпиталем. Серое здание, утопающее в зелени клумб, встретило путешественников молчанием и тёплым солнечным светом, падавшим прямо на вход. Какаши бесшумным жестом велел следовать за ним дальше и зашел в больницу. — Больница… — вполголоса произнёс Наруто, чуть сжав плечи от страха. Саске бросил на него ироничный взгляд: — Боишься уколов, Узумаки? — Я?! — громко возмутился Наруто. Какаши быстро пересёк холл больницы, едва замедлив шаг у регистратуры, и бодро вошёл в лестничную площадку. Сакуре пришлось поднажать, чтобы не отстать. На третьем этаже он уверенно подошёл к двери с табличкой «Кабинет №307», и даже не постучав, толкнул её. — Яманака, мне нужна твоя помощь, — без церемоний сказал Какаши, входя первым. Внутри у стола сидела женщина в возрасте, с аккуратно уложенными светлыми волосами, в белом больничном халате. Это была Яманака Инодзи, медик и опытная шиноби. Она вскинула бровь, услышав голос. В её взгляде промелькнуло удивление и лёгкая ирония. — Вы только посмотрите, кто пожаловал. Неужели сам копирующий ниндзя? — с улыбкой протянула Яманака, ставя кружку с кофе на стол. — Если бы я не выпила кофе несколько минут назад, решила бы, что вижу галлюцинации. Какаши хмыкнул, вежливо кивнув: — Рад, что произвёл впечатление, — сразу переходя к делу. — У нас срочное дело, мне нужен твой опыт. Инодзи сложила руки на столе: — Где же ваш фирменный полусонный вид, Какаши-сан? Такое ощущение, будто вы только что с миссии, а не из отпуска. — Отпуска у меня не бывает, — коротко ответил Какаши. — Команда, зайдите, — кивнул он Наруто, Саске и Сакуре, которые столпились у двери и с любопытством наблюдали за этим обменом репликами. Наруто прошептал под нос: — Она что, знает Какаши-сенсея? Саске пожал плечами: — С такими связями, как у Какаши, удивляться нечему. Инодзи переводила взгляд с Какаши на команду Семь, оценивающе приподняв брови. — Значит, молодое поколение привёл? Какаши кивнул: — Всё так. Нам нужна твоя помощь в одном… необычном деле. Подробности, только при закрытых дверях. Инодзи усмехнулась и качнула головой, приглашая всех проходить: — Надеюсь, у вас для меня что-то действительно интересное, а не очередной отчёт о сломанном ребре. Наруто с шёпотом повернулся к Сакуре: — Она, кажется, крутой. Яманака окинула Какаши долгим взглядом, заметно посерьёзнев: — Так что же случилось? Какаши отвёл одну руку за спину, привычным жестом немного почесал затылок: — Во время миссии моя ученица получила удар по голове и… потеряла память. Есть вероятность, что это не просто травма, возможно, была применена техника. Яманака мгновенно стала серьёзной. Она встала из-за стола: — Вот как… Тогда давай пройдём в смотровую. Хочу взглянуть на твоего… цветочка, — на её губах появилась полуулыбка. Сакура неуверенно сделала шаг назад: Яманака подошла ближе, внимательно всматриваясь в девушку: — Посмотри на меня, — мягко сказала она, опускаясь на уровень глаз Сакуры.— Не бойся. Сейчас просто поговорим. Какаши кивнул, его голос стал более мягким: — Яманака, один из лучших медицинских специалистов, ей можно доверять, Сакура. Иноджи взглянула на Какаши, кивнула одобрительно: — Такая забота от Хатаке Какаши… Это дорогого стоит. — Она на мгновение перевела взгляд на Саске и Наруто, которые стояли в стороне, не желая мешать. Повернувшись к Какаши, она понизила голос: — В таких случаях всё бывает запутанно. Сначала исключим очевидное, травму головы, а потом, проверю наличие чужой техники. Какаши вздохнул с облегчением, наконец-то передавая ответственность в надёжные руки: — Спасибо… Яманака улыбнулась: — Перестань. Если уж сам Какаши Хатаке просит помощи, значит, дело серьёзное. На таких обращениях я на кофе и зарабатываю. Дверь медленно захлопнулась за ними, мальчики проводили их взглядами, а Яманака взяла Сакуру за руку: Они перешли в просторный медицинский кабинет. Свет падал мягко, приглушённо, пахло стерильностью и кофе, Яманака явно обосновалась здесь основательно. — Присаживайся на кушетку, — мягко сказала Яманака, указывая Сакуре на край, застеленный свежей простынёй. Сакура послушно опустилась, её руки дрожали от беспокойства. Какаши сдержанно встал рядом. Яманака подошла к шкафчику, уверенно выбрала шприц и маленький флакон с прозрачной жидкостью. — Я введу тебе немного успокоительного, — сообщила она, набирая жидкость в шприц. — Чтобы ты сильно не волновалась, когда я начну исследовать твою травму. Это поможет тебе расслабиться, а мне — работать быстрее и без лишнего стресса для тебя. Сакура глубоко вдохнула. Какаши, заметив это, мягко кивнул ей. — Всё хорошо, Сакура. Яманака аккуратно обнажила руку Сакуры, обработала место укола и ловко ввела иглу. Голос её звучал по-матерински заботливо: — Молодец, всё получится. Это совсем не больно — просто немного пощиплет. Сакура почувствовала, как веки становятся тяжелее. Голоса вокруг становились всё глуше, мир растворялся в мягкой, безмятежной темноте. Сквозь сон она едва уловила шёпот Яманаки: — Глубоко дыши, Сакура… Всё в порядке… Через пару минут Сакура уже безмятежно спала. Яманака быстро убрала шприц и окинула Какаши холодным взглядом. — Почему ты сразу не отвёл её в отдел дознания? — в её голосе прозвучал явный упрёк. Какаши ответил, чуть ниже опуская голову, но взгляд оставался твёрдым: — Не хотел её пугать. Она и так потеряла память, всё для неё новое, незнакомое. Будет лучше, если мы тихо всё проверим, без допросов и лишних тревог. Яманака переспросила, сверля Какаши глазами: — Она ниндзя, Какаши. Уже должна быть к такому готова. Ты слишком мягок с ней. Он с холодной решимостью глянул ей в ответ: — Если есть хоть малый шанс избежать для неё очередной травмы, я его использую. Яманака слегка вздохнула и, меняя тему, перешла к делу: — Ладно… Возьми её на руки. Мы отнесём её в подвал, там наши специалисты проникнут в её разум. Проверим, не использовалась ли на ней техника внушения или стирания памяти. Потом я сама посмотрю её на предмет реальной травмы головы. Какаши молча кивнул и осторожно подхватил Сакуру на руки. Яманака приоткрыла тяжёлую дверь, жестом приглашая идти вперёд. Они спустились вниз на лифте. Яманака быстро ввела длинный код на панели, двери шипя раздвинулись. Запах сырости и чем-то напоминал больничную химию, что-то острое и тяжёлое разом ударило в нос. Узкий, плохо освещённый проход вытянулся перед глазами; стены были гладкие, лишённые каких-либо украшений или знаков. Яманака шла впереди, её шаг был решительным и почти неслышным. Она время от времени косо посматривала на Какаши, словно оценивая каждое его движение. Какаши же нёс Сакуру на руках, и с каждым шагом становился всё мрачнее. Подойдя к массивной двери без опознавательных знаков, Яманака скользнула магнитной карточкой и повернула старомодный ключ. За дверью открылось помещение, заставленное приборами: экраны с бегущими зелёными строками, серебристые панели, жгуты проводов и кабелей, всё было стерильно, холодно и бездушно. В центре комнаты на полу белела выложенная круглая печать с тонкой вязью символов. — Помести её в центр круга, — коротко сказала Яманака. — Я пока позову специалиста. Какаши осторожно опустил Сакуру в самый центр круга. Девушка спала, дыша ровно и тихо, почти по-детски. Он сразу же ощутил нарастающее волнение. Взгляд Какаши остановился на лице спящей ученицы, и мысли, как песок сквозь пальцы, заструились в голове: «Пусть, пожалуйста, на ней не будет техники… Пожалуйста… Если память заперта блокировкой, Яманака попытается это снять, и, возможно, всё вернётся на свои места. Но если что-то хуже… если её разум уже разрушен, или установлен неведомый печатный приказ…» В самом лучшем случае, её тут оставят на долгую реабилитацию, под замком и бесконечным наблюдением. В худшем, решат, что риск слишком велик, и попытаются «стереть» остатки чужой техники. А в самом плохом варианте… Какаши не позволил себе додумать эту мысль до конца. Яманака уже переговаривалась с кем-то по внутренней связи, голос её был спокоен и сух, словно она заказывала кофе. Какаши сжал кулаки. Он чувствовал, как бессилие накатывает тяжёлой волной, сейчас он почти ничего не мог для неё сделать. Через мгновение в лабораторию вошёл ещё один человек, высокий мужчина лет тридцати с длинными серебристо-русыми волосами, собранными в низкий хвост. Узкое спокойное лицо, внимательный и очень уставший взгляд. На груди, стандартная повязка клана Яманака. Яманака коротко кивнула: — Это Шиод, наш ведущий специалист по ментальным техникам. Шиод внимательно осмотрел комнату, кивнул Какаши, затем обратил весь свой интерес на Сакуру. Его тембр был спокойным, почти безэмоциональным, сказывалась привычка к работе с пострадавшими умами. — Ты ввела её в состояние искусственного сна? — уточнил он у Яманаки. — Да, стандартная доза. Никаких побочных эффектов, — ответила она, не сводя глаз с Сакуры. Шиод подошёл ближе, взял со стола тонкий шнур с датчиком и закрепил у основания шеи Сакуры, затем, второй сенсор, почти незаметно пряча его в волосах. — Сейчас я войду с ней в резонанс, — предупредил он. — Если на ней была использована чужая техника, я сразу попытаюсь её устранить. Он опустился на колени у кромки печати, прикрыл глаза. В лаборатории стало тихо, Какаши с напряжением следил за каждым жестом. Мысли гремели, волнение становилось невыносимым. — Готовы? — тихо спросил Шиод. Яманака подтвердила лёгким движением руки. Шиод сложил печати, и по кругу вспыхнула синяя чакра, мягкая, беззвучная. Показания на приборах стали быстро меняться. Шиод глубже выдохнул и погрузился в сознание Сакуры. Минут через тридцать Шиод открыл глаза и медленно выдохнул, словно возвращался из глубины тёмного колодца. В лаборатории все замерли, Какаши и Яманака смотрели только на него. — На ней не было применено никакой чужой техники, — наконец произнёс Шиод спокойно. — Никаких следов вторжения, печатей или ментальных ловушек я не обнаружил. Единственное… — он чуть помедлил, подбирая слова. — …находиться в её разуме тяжело. Там очень высокая концентрация духовной энергии. Думаю, это соответствует тому, что было указано в отчётах. Это не опасно для окружающих, но само по себе состояние… скажем так, не рядовое. Какаши облегчённо выдохнул сквозь маску, плечи его заметно расслабились: — Значит, угрозы нет? — С неё просто нужно снимать показатели, — продолжил Шиод. — Я составлю подробный отчёт и приложу его к личному делу пациента. Вам нужна копия для Хокаге? Какаши кивнул: — Да, обязательно. Яманака тоже выдохнула и посмотрела на Какаши: — Хорошо. Теперь ты можешь отнести её наверх, — сказала она спокойным и почти заботливым голосом. — Через некоторое время я подойду и проведу ещё одну проверку, когда она окончательно придёт в себя. Можешь положить её в том же кабинете, что и раньше, и не жди, она останется в больнице на несколько дней, пока мы будем наблюдать за её состоянием. Какаши посмотрел на Сакуру, потом на Яманаку и коротко кивнул: — Спасибо… и тебе, Шиод. — Он аккуратно поднял Сакуру на руки, чувствуя, как с каждым движением тревога отпускает его всё сильнее. — Тогда я оставлю её под вашей ответственностью и доложу всё Хокаге. Шиод уже что-то записывал в блокнот, словно погружённый в работу, а Яманака кивнула Какаши на прощание: Какаши ещё раз взглянул на Сакуру, убедившись, что её дыхание ровное, а цвет лица уже не такой бледный, и направился к выходу. Лабораторные двери медленно закрылись за его спиной, оставляя позади запах лекарств, холодных датчиков и людей.

***

В кабинете стояла тишина, которую нарушал только громкий голос Наруто. Он то размахивал руками, то почти кричал от волнения. Перед ним, за массивным столом, сидел Третий Хокаге, слушая мальчика с доброй улыбкой и кивая в нужные моменты. — Ну… Всё было круто! — взволнованно начал Наруто, не в силах устоять на месте. — Сначала нас накрыл густой туман, Забуза использовал какую-то жуткую технику, — тараторил он, — ничего не было видно! Мы думали, что всё, конец, но потом Какаши-сенсей вмешался и устроил с Забузой реальную битву! Какаши, стоявший в стороне, невольно поморщился, вспомнив, как тот ублюдок проткнул кунаем ему спину, которая до сих пор болела, даже после лечения. Наруто, не замечая этого, продолжал, едва не сбиваясь от азарта: — А потом начался полный ад, нас разделили… Там появился Хаку. Он был очень быстрым! Гораздо быстрее, чем Ирука-сенсей, — с оттенком зависти произнёс Наруто, искренне желая быть таким же. — У него ещё какая-то странная техника была… эээ… как же там… — он сжал голову руками, вспоминая. — Точно, зеркала изо льда! Я чуть не замёрз! Саске покачал головой, чуть краснея от стыда за Наруто и его неспособность объяснить всё по протоколу. Но Наруто, конечно, не обратил ни малейшего внимания, продолжая хвастаться дедушке. — Мы с Саске оказались внутри этих зеркал… Я думал, что нам теперь точно крышка. — Глаза Наруто азартно сверкали. — А потом, я даже не могу объяснить… Что-то внутри меня изменилось, и вдруг вся чакра прорвалась наружу, и… мы победили! — прокричал он с полными горящими глазами, умолчал о том, что в тот момент испугался за Саске. Не стоит говорить об этом вслух, иначе ещё засмеёт его. Хирузен бросил острый взгляд на Какаши, который не упоминал про Девятихвостого, и котором он узнал, только только сейчас, вместо того чтобы узнать сразу после возвращения команды в деревню, не говоря уже о письменном отчёте. Какаши, не выказывая ни единой эмоции, произнёс свою стандартную фразу: — Ситуация действительно вышла за рамки обычного задания. Оба противника были высокого уровня, для уровня генинов. Команда справилась лучше ожиданий. Хирузен решил не заострять внимание на этом моменте и вновь повернулся к Наруто с той самой доброй улыбкой, которой всегда одаривал мальчика. — Жаль, что ваша первоначальная миссия ранга C неожиданно обрела сложность уровня А, — сказал он, смотря ребятам в глаза с напускным сочувствием. — Вы столкнулись с опасностями, которые даже опытные джонины не всегда могут преодолеть. Наруто вспыхнул ещё сильнее от похвалы Хокаге, который не часто его хвалил. — Да пустяки, — смущённо почесал он затылок, — для будущего Хокаге нет ничего невозможного! — с неуклюжей уверенностью показал палец вверх, искренне гордясь собой. Саске лишь мрачнел всё сильнее, прекрасно понимая, что им чудом удалось выжить, и если бы не Какаши и этот болван рядом, они бы уже лежали мёртвыми. Хирузен, уловив настроение Саске, задумался: «Хм, пожалуй, стоит проверить, насколько он способен сдерживать свои эмоции… и готов ли он вообще к такой силе». — Мною уже принято решение повысить ранг вашего задания до уровня А. Ваш сенсей подробно описал, через что вы прошли, и насколько всё было непросто, — мягко продолжил старик, переводя взгляд на Саске, который явно был не в восторге. — Саске, ты проявил исключительную силу, пробудив Шаринган в такой обстановке… — слово “обстановка” Хирузен специально выделил, — Ты даже превзошёл своего брата, который впервые активировал Шаринган в совсем других обстоятельствах. — закончил он, зная как Учиха ненавидит справнее с Итачи. Саске на упоминание брата только крепче сжал кулаки, презирая и само сравнение, и то, что вообще его имя прозвучало вслух. Какаши, заметив, как слова Хокаге задели ученика, положил ему на плечо ладонь в успокаивающем жесте, ему не хотелось, чтобы Саске потерял самообладание прямо в кабинете их лидера. Глубоко вздохнув, Саске нехотя склонил голову перед Третьим, который, казалось, ждал, выведет ли он из себя Учиху настолько, что тот непроизвольно активирует свой Шаринган. — Это было всего лишь вопросом времени, — вежливо произнёс он, пока Какаши, незаметно для других, слегка сжал пальцы на плече ученика, похвалив того за выдержку и контроль. Хирузен кивнул в ответ, довольный тем, что наследник способен управлять своим Шаринганом. — Наруто, — теперь внимание Хирузена обратилось к блондину, — твой поступок и твои способности спасли товарищей, — прошептал он, не вдаваясь в подробности о чакре Девятихвостого. — Надеюсь, что совсем скоро ты сможешь лучше контролировать свои силы, — с тонким намёком, что ему хотелось бы, чтобы Наруто овладел силой хвостатого. Наруто покраснел от смущения, его практически никогда не признавали за его способности. — Однако… — голос Хокаге стал тише, мягче, едва уловимо печальным. — Я бы хотел выразить соболезнования по поводу вашей напарницы, Сакуры, — добавил он, заметив, как в один миг лицо Наруто потемнело: он и раньше проявлял к ней свои чувства, что Хирузену не особенно нравилось. — Я в курсе, что она сейчас под наблюдением лучших медицинских ниндзя. К сожалению, испытания такого уровня нередко оставляют глубокие раны: и физические, и душевные. Какаши, не уловив никакой явной реакции даже от обычно шумного Наруто, уважительно кивнул на слова лидера, выражая благодарность за заботу о команде. — Вы все проявили завидную выдержку, сплочённость и мужество, — подвёл итог Хирузен. — Я горжусь вами. Уверен, вы станете ещё крепче как команда, несмотря ни на какие испытания. Заметив, как настроение ребят потяжелело, и не желая больше их задерживать, он продолжил: — На сегодня всё, мальчики. Вы свободны, — устало улыбнулся Хирузен, потирая переносицу. Саске, обрадованный тем, что их наконец отпустили, молча поклонился и сразу же повернулся к двери. Наруто стоял на месте, до конца не веря, что всё так просто закончилось и что Хокаге не собирается его отчитывать. Его взгляд встретился с глазами старика: тёплыми и доброжелательными, сощуренными в улыбке. В голове Наруто мелькнула мысль о том, не будет ли разговор о том, как он кинул краску в одного из чунинов, который наверняка уже должен был прийти с жалобой… Может быть, потом всё же придётся объясняться? Но раз сегодня всё обошлось, можно было радоваться, что нотаций не будет. Он едва заметно пожал плечами и, посветлев лицом, поспешил к двери с мыслью заглянуть к Сакуре и проверить, как она себя чувствует. Ребята уже почти закрыли за собой дверь, когда за спиной раздался ленивый смешок Какаши: — Ах да, — протянул он, будто вспомнил о чём-то важном, — вам лучше сразу по домам, хорошо? Отдохните как следует. Наруто обернулся, не скрывая тревоги: — А как же Сакура? — Сегодня не получится, — спокойно ответил Какаши, разводя руками в стороны. — Врачи никого не пускают к ней. — Он сделал интонацию особенно отчётливой, чтобы Наруто поверил: — Даже меня. Всё, что мы сейчас можем, просто ждать. Он умолчал о том, что Сакура всё ещё не пришла в себя, хотя должна была ещё пару часов назад. Наруто сжал кулаки. В нём вспыхнуло желание возразить, но усталость взяла верх. — Значит… завтра? — спросил он, уже тише. — Если она будет чувствовать себя нормально, — кивнул Какаши и, на удивление мягко, добавил: — Сейчас вам отдых нужен не меньше, чем ей. Саске, заметив огорчение Наруто, тихо вздохнул и, не говоря лишних слов, схватил его за куртку, потянув в сторону коридора. — Пойдём, — бросил он вполголоса. — Эй, отпусти! — с лёгким раздражением пробурчал Наруто, недовольно покосившись на Саске за такую самовольную хватку. Дверь за ними захлопнулась, и в комнате воцарилась глухая, напряжённая тишина. Какаши, проводив взглядом уходящих генинов, нехотя повернулся к Хокаге. Хирузен встретил его острым, цепким взглядом, улыбка, что недавно согревала лицо старика, бесследно исчезла. Он всё ещё был недоволен тем, что Какаши не явился к нему сразу после возвращения, позволив себе задержку до самого последнего момента. — Какаши, — начал он привычно жёстко, убирая трубку в сторону, — отчитаться по ситуации с Гато. Внутри Какаши сжалось привычное раздражение. Он бы предпочёл быть где угодно, только не здесь, не вынужденным в который раз проговаривать очевидное. Но Хокаге всегда требовал устных докладов от джонинов, независимо от того, что у него на столе лежит письменный отчёт. Сдерживая вздох, Какаши ответил: — Условия миссии изменились. Мне не пришлось пачкать руки, Забуза сам избавился от Гато, поняв, что тот его предал. Все сообщники нейтрализованы, угроза Деревне устранена. Данные по информатору Гато уже переданы в отдел зашифровки. В другой ситуации, возможно, Хирузен отпустил бы Хатаке, не требуя от него излишних формальностей. Если бы не одно "но". Нн узнал о применении Наруто силы девятихвостого не от Какаши, а от самого мальчишки. Это не поощрялось. — Что ж, я доволен, — наконец произнёс Хирузен, беря в руки трубку и неторопливо её прикуривая. — Гато мог стать для нас проблемой. Не столь серьёзной, конечно, чтобы посылать тебя специально за его головой... — Он сделал глубокую затяжку и с лёгким наслаждением выдохнул дым, наблюдая за тем, как Какаши скучающе смотрит в одну точку, как обычно абстрагировавшись от всей ситуации. — Но из-за подготовки к будущим экзаменам большинство наших лучших чунинов сейчас на переговорах с другими деревнями. — Есть кое-что важнее, — произнёс он, и в тоне внезапно появилась едва уловимая горечь. — Саске, один из последних Учих, смог пробудить Шаринган. Это крайне важный актив для деревни. Сохрани его состояние любой ценой. Какаши кивнул, незаметно напрягшись: — Я понял. Хирузен выдержал паузу, пронзая Какаши взглядом, затем заговорил уже тише, но в голосе читалась запрятанная боль: — Несчастьем остаётся Наруто. Теперь мы точно знаем: он не контролирует чакру Девятихвостого. Она вспыхнула в момент его слабости, и это может вытолкнуть его во тьму, если не принять меры. Мы не можем рисковать бездумно. Он замолчал, сжав кулак. Тон Хокаге стал суровым: — Для деревни потеря контроля над Девятихвостым, недопустима. Если потребуется… мы должны будем действовать, не задумываясь о сентиментах. Обучай его, следи, и не дай ему сорваться. Если не справишься, сообщишь мне сразу. На мгновение глаза Хирузена потеплели: — Я… не хочу терять этого мальчика. Но интересы деревни важнее всего. Он, ценная жизнь, но и опасная сила. Хокаге хмуро посмотрел на бумаги, не теряя деловой хватки: — А что с этой девчонкой? Её уже тестировали на запрещённые техники? Какаши чуть кивнул: — Всё в порядке, ничего подозрительного. Её проблемы, это из-за сильного удара об бетон. Повреждение головы, поэтому временная амнезия. Правда, она начинает вспоминать что-то понемногу, день ото дня. Третий сдвинул брови, голос стал чуть холоднее: — Как думаешь, есть шанс, что она так и не восстановит память? Джонин чуть помедлил: — Такой риск есть, примерно двадцать процентов. Ну, по крайней мере, врачи говорят, что может не восстановиться полностью. Хирузен откинулся в кресле, выдохнул, разочарованно покачал головой: — Слишком большой риск… Особенно сейчас. Он перевёл взгляд на тёмное окно кабинета, будто про себя: — Уже менее четырёх месяца осталось до экзамена на чунина… и тут ещё эта ситуация. Хирузен тяжело вздохнул и добавил, чуть понизив голос: — Кланы давят, Какаши. Все основные семьи требуют, чтобы их наследники сдавали экзамен именно тут, в Конохе, на нашей территории. Не хотят упустить шанс показать себя, особенно на фоне остальных деревень. Он посмотрел на Какаши внимательно: — Они уверены: если их дети выступят плохо у себя дома, это удар по их репутации, и деревня выглядит слабо. Даже Хьюга каждый день засылают своих представителей с вопросами и претензиями. Впрочем, остальные тоже не отстают. Какаши чуть усмехнулся, но голос остался спокойным: — Получается, выбора у нас не особо? Хирузен развёл руками: — Вот именно. Мы уже второй год подряд даже не дотягиваем до финала, а теперь, когда всё проходит у нас, кланы просто не простят нам провала. Все хотят видеть своих на пьедестале, и никто не желает терять влияние. Он помолчал, а потом жёстко добавил: — Седьмая команда должна участвовать, как и все остальные. Особенно сейчас, когда такие страсти вокруг наследников. А девчонка? Хирузен перевёл строгий взгляд на Какаши и с нажимом заговорил: — Проблема ведь не только в том, что девчонка память потеряла, — нахмурился он. — Она же ранена серьёзно. Мы даже не уверены, сможет ли она вообще когда-нибудь продолжить путь шиноби… Если через четыре месяца к экзамену память не вернётся, как она всё наверстает? Всё, что учила в академии, уйдёт насмарку. Какаши уже собирался что-то возразить, но Хирузен жёстко его перебил: — Я понимаю, она сообразительная, ну может хоть за ночь три учебника заглотить. Только это ведь не всё. У её тела, самая настоящая проблема. Ты в курсе, сколько у неё физической энергии? Семь процентов! Против девяноста трёх процентов духовной! Такого ни у кого в Конохе за всю историю не было. — Ну вот, — продолжил Хирузен, — как бы она ни училась, как бы ни старалась тренироваться, у неё просто нет ресурса, чтобы соревноваться на равных. Слабая физически, и никакие усилия это не изменят. Сейчас у неё просто был удар, она память потеряла… А дальше? Кто даст гарантию, что не проявится ещё что-то, что мы даже не предвидим? Какаши стоял напротив, устало потирая затылок. — Сакура может и слаба физически, — начал он, глядя на пол, — но у неё идеальный контроль чакры, под девяносто девять процентов. Даже у вашей ученицы когда-то был ниже. Это нельзя недооценивать. Третий Хокаге выдохнул дым из трубки и чуть прищурился, изучая Какаши. — Конечно, идеальный контроль чакры — редкость. Но скажи, Какаши, что с этого, если других навыков мало? Бывают иные пути для девушки с таким лицом… — он кивнул в сторону раскрытой папки, где лежала фотография Сакуры. — Вон у советника феодала, говорят, недавно жена скончалась. Есть предложение подумать о том, чтобы подготовить её в куноичи обольщения. Какаши резко выпрямился и нахмурился. Долгое время он молчал, потом тяжело вздохнул. — Коноичи обольщения… — медленно повторил он, вперя взгляд в угол кабинета. — Да, они часто добывают информацию через постель, иногда выходят замуж за особ, от которых зависит будущее деревни… Некоторые манипулируют стратегически важными людьми ради Конохи. Всё это я понимаю. Он посмотрел Хокаге в глаза. — Для некоторых девушек это может стать судьбой. Но только не для Сакуры. Она способна на большее. У неё есть ум, и она может добиться многого как настоящий ниндзя. К тому же… — Какаши понизил голос. — Этот советник… у него дурная слава. Все знают, что у него жёны долго не живут. Да и есть слухи куда хуже — о детях и его наклонностях. Третий молча слушал, барабаня пальцами по столу. Взгляд его был строг, но в нём промелькнула тень сочувствия. — Поверь, Какаши, в жизни шиноби часто приходится делать выбор между меньшим злом и большой бедой. Порой судьбу определяют не только мечи и техника, но и политика, и чьи-то грязные желания. Но, — он убрал трубку в сторону, — пожалуй, ты прав. Не будем спешить с такими решениями. Пока оставим этот вариант. Какаши стоял у стола, зрачки упрямо сузились. — При всём моём уважении, Хокаге-сама… этот вариант для Сакуры я сразу отбрасываю, — твёрдо проговорил он. — Я решил стать её опекуном. Старик будто бы онемел на миг. Затем с неожиданной энергией резко поднялся со стула, опираясь ладонью на стол. — Что? Ты уверен, Какаши? — его голос был пронзителен, едва не переходящий в крик. — Абсолютно, — Какаши встретился с ним взглядом. — Я возьму за неё ответственность. Хирузен прошёлся вдоль окна, покачивая головой, за спиной слышалось глухое постукивание его посоха о пол. — Став опекуном, помни: ты будешь отвечать за её поступки. Как кланы отвечают за своих. Если ты глава своего рода, если станешь официальным опекуном Сакуры, сможешь прямо отказать от подобных миссий для неё. Но прежде чем принять это бремя, подумай хорошенько. Какаши замер. Его лицо стало серьёзным, но уверенным, ни следа былой нерешительности. — Я уже всё обдумал, Хокаге-сама. Я возьму это на себя. Старик ненадолго задержал на нём взгляд, потом тяжело вздохнул. — Ты знаешь больше тысячи техник, Какаши. Ты, копирующий ниндзя, мастер. Но посмотри трезво: ваши параметры, возможности, природные склонности с Сакурой очень разные. Ты уверен, что сможешь обучать её дальше? Ведь это совершенно иной путь, чем тот, что прошёл ты… Какаши задумался. В тишине офиса было слышно только его неглубокое дыхание. — Мои способности, это не просто техники. Я знаю, как учиться у других, и умею видеть потенциал. Я не собираюсь делать из неё свою копию. Я хочу, чтобы Сакура смогла раскрыть свою силу, даже если этот путь не будет похож на мой. Хирузен пристально следил за ним, потом устало потер лоб и, наконец, кивнул, словно сдаваясь. — Хорошо. Решено. Но запомни, Какаши: теперь все её успехи и все промахи, твои тоже. Не думай, что это лёгкое время и лёгкий выбор. — Я всё понимаю, — Какаши впервые за разговор позволил себе легкую улыбку. — Но у неё есть шанс. Я не позволю сломать этот шанс. Хирузен вернулся к столу, медленно сел, подбородок лег на сцепленные пальцы. Третий Хокаге взглянул на Какаши долгим, испытующим взглядом, словно взвешивая на весах не только его слова, но и все его поступки. — Ты слишком сильно к этим детям привязался, Какаши, — наконец сказал он тихо, едва слышно. — Но тогда ты должен знать ещё кое-что. К Сакуре, в некотором роде, проявил интерес клан Нара. Какаши насторожился, но сохранил невозмутимость. — В каком смысле? Почему именно они? Сарутоби покачал головой, выдохнув и выпуская едва заметное облачко дыма из трубки. — Я не знаю всех их мотивов. Возможно, всё из-за её огромного потенциала в управлении чакрой… Может быть, их зацепила её необычайная духовная энергия. — Он на миг замолчал, глядя куда-то в сторону, будто вспоминая что-то важное. — Они были инициаторами её перевода из В-класса в А-класс ещё в академии. Более того, сами Нара настояли, чтобы Сакура попала именно в твою команду. Какаши поднял бровь, в голосе послышались ледяные нотки. — Выходит, всё заранее было решено… Я стал её наставником только потому, что так захотели Нара? Хокаге кивнул, не скрывая правды. — Не буду скрывать: это была единственная причина, по которой я выбрал её среди других кандидаток. Я уже определился с твоей командой, но рекомендация от клана Нара, весомый повод изменить своё решение. Какаши молчал, обдумывая сказанное. Потом спросил впрямую: — Вы… боитесь клан Нара? Хирузен неожиданно рассмеялся, хрипло, но от всего сердца. — Только дураки их не боятся, Какаши. — Его глаза оживились, но в их глубине мелькнула тревога. — Их клан, один из самых древних в Конохе. Их история уходит к временам самого Мудреца Шести Путей. За это время многие великие кланы исчезли: Узумаки, Сенджу, Учиха, Кагуя… Но Нара всё ещё процветают. Их число, одно из самых больших среди всех кланов деревни, а шпионы есть буквально везде. Говорят, их связи простираются во все страны. За всю известную мне историю они не проиграли ни одной войны. Он тяжело выдохнул, устало опираясь на трость. — Так что да, я их опасаюсь. И уважаю. Иногда даже больше, чем хотелось бы. Какаши в задумчивости провёл пальцем по подбородку. — Если так, не кажется ли вам опасным оставлять Сакуру на виду? Если они хотят использовать её… — Я это всё понимаю, — перебил Сарутоби, — и именно, поэтому я хотел отправить ее подальше от Конюхи. Хокаге молчал длинную минуту, глядя на свой стол, будто взвешивал каждое слово. Затем он поднял глаза на Какаши, и в его взгляде был усталый, тяжёлый груз. — Какаши… Я доверяю тебе как никому другому. Именно поэтому сейчас скажу то, чего не говорил даже своим ближайшим советникам. Ты должен знать, между первым Хокаге и кланом Нара был заключён тайный договор. Какаши напрягся. Он молча кивнул, давая понять, что слушает. — Согласно этому договору, деревня не имеет права вмешиваться во внутренние дела клана Нара. Даже если это может причинить вред самой деревне. Кроме того, мы не вмешиваемся в любые их отношения с другими кланами… и никто не заходит на территорию их леса без разрешения. Каждый, кто ступит туда, становится собственностью Нара. Какаши удивленно вздохнул. — Собственностью? Хирузен кивнул с болезненным выражением лица. — Именно так. Их законы, закон для самих себя. И если они проявляют интерес к какому-то человеку… мы тоже не имеем права вмешиваться. — И всё это… ради чего? — В обмен на нашу невмешательство клан Нара обязался помогать Конохе… И по сей день именно благодаря этому договору наша деревня одерживала победу снова и снова, даже в самых тяжёлых войнах. Их влияние на политику куда глубже и сильнее, чем кажется на первый взгляд. Мы обязаны им многим, Какаши. Но за каждую силу рано или поздно платим цену. Некоторое молчание. Какаши опустил взгляд, размышляя. — Выходит, ваши руки связаны? — тихо вымолвил он. — И это главное условие договора, — кивнул Хокаге, — Деревня процветала, но иногда мне кажется, что мы заплатили слишком высокую цену за эту силу. Или, может быть, когда-нибудь она станет для нас роковой. Какаши поднял глаза, в них светилась серьёзная покорность, но и некая искра вызова. — Теперь я понимаю, почему вы были так… осторожны с Сакурой, — сказал он. Хирузен слабо улыбнулся, но глаза остались печальными. —Ты должен понять, Какаши… Может, тебе лучше отказаться от опекунства над Сакурой. Мы не знаем, как клан Нара отреагирует на столь явное вмешательство в их интересы. А если они потребуют Сакуру, ты обязан будешь отдать её им. Иначе… начнётся война между кланами, и я не смогу вмешаться. Какаши медленно сжал кулаки. — Вы хотите сказать… даже если я буду против, вы не сможете меня защитить? Сарутоби покачал головой: —Именно так. Я не хочу, чтобы твой клан постигла та же участь, что и клан Учиха. Какаши замер, взглянув на Хокаге с удивлением. — Подождите… Они как-то связаны с уничтожением Учиха? Хирузен устало кивнул. — Да… Хотя я до сих пор не знаю всех подробностей. Единственное, что мне известно: отец умершего главы клана Учихи когда-то убил одного из тех, к кому проявлял интерес член клана Нара. А спустя время отношение к Учиха в деревне вдруг стало меняться, всё больше враждебности, подозрений… И ты знаешь, к чему это привело. Какаши смотрел в пол, пытаясь переварить услышанное. — Выходит, всё это время клан Нара мог быть в тени… дергать за нити? Третий вздохнул: — Именно так. Они вмешиваются в политику Конохи куда глубже, чем все могут себе представить. Это не смутные догадки, это факты, подтверждённые годами странных совпадений и… исчезновений. Я прошу тебя, Какаши, быть крайне осторожным. Какаши тихо, но твёрдо: — Я понял вас, Хокаге-самa. Но я не могу просто так отказаться от Сакуры. Я сделаю всё, чтобы защитить и её, и свой клан. Даже если это будет стоить мне жизни. Хирузен с грустью вздохнул: — Какаши, я принимаю твой выбор. Но помни, иногда даже Хокаге бессилен перед старыми договорами…