Эксперимент с судьбой

Сакура сидела на высокой кровати, всё ещё одетая в больничную рубашку, и молча листала принесённую Саске книгу. Медицинское отделение было безукоризненно чистым, в воздухе витал знакомый запах антисептика, но мысли Сакуры были далеко отсюда. Несколько часов назад Саске принес ей эту книгу о соулмейтах, и за это время она смогла прочитать лишь половину. После неудачного ритуала слияния личностей у нее осталась лишь частичная амнезия, из ее памяти практически исчезли воспоминания о событиях внешнего мира. Зато она хорошо помнила жизнь своих внутренних "я", как они существовали в ее сознании, и моменты, когда какая-то из личностей брала контроль над телом. Но про соулмейтов или родственные души там не было ни слова, поэтому все, что описывалось в книге, оказалось для нее неожиданным открытием. На страницах книги подробно рассказывалось о клановых законах и древних традициях. Оказалось, что у многих кланов существовала жесткая практика, своих родственных душ, они часто похищали из других кланов, чтобы сделать их мужьями или женами. В большинстве случаев быть вместе иначе было невозможно, поэтому, если удавалось добиться согласия, устраивались политические браки. При этом клан, отдающий своего шиноби, обычно применял особые методы, чтобы заблокировать его клановые техники, так они защищались от того, чтобы их способности не были захвачены другим кланом. Со временем, когда в мире шиноби появились деревни, эта варварская, на взгляд Сакуры, традиция изменилась, теперь родственных душ часто похищали уже из враждебных деревень. Для Сакуры всё это казалось крайне диким. Она ценила свободу и не любила быть чем-либо связанной, для нее даже обязательства перед деревней казались раздражающими, хотя ради своих целей она готова была мириться с этими ограничениями. В прошлом, будучи заточенной в собственном сознании, она часто думала, стоит ли ей оставаться в деревне, если когда-нибудь Коноха перестанет быть ей полезной?.. Интересно, что ни Саске, ни Какаши не видели ничего дурного в традиции похищения родственных душ. Из их спокойного отношения к этому Сакура сделала вывод, что для клановых шиноби такие обычаи были в порядке вещей, они жили так столетиями. В книге также описывались и другие необычные законы, многие из которых стали для неё настоящим открытием. Впрочем, большая часть текста касалась общеклановых традиций, которые присутствовали почти в каждом клане. Кроме этого, у каждого клана существовали и свои собственные, скрытые от посторонних глаза правила. Сакура уже давно обратила внимание, что в мире шиноби принято скрывать многое. Даже районы, где жили кланы, были наполовину отгорожены от остального поселения. Общение происходило только на уровне миссий или официальных мероприятий. Шиноби умели скрывать информацию. По сути, каждый клан был маленьким государством внутри единой деревни, со своими законами, привычками, запретами. Сакуре казалось, что единственное, что объединяет их всех, это общее название деревни и вера в силу Листа. Сакура быстро перелистывала страницы, всё больше раздражаясь. Если не считать глав о традициях и законах, большая часть книги была посвящена описанию жизни соулмейтов, и написано это было так, будто быть родственной душой, чуть ли не благословение свыше. Для Сакуры же книга казалась откровенной пропагандой, автор старательно расписывал все радости, которые якобы обрушиваются на людей, когда они находят свою пару, не оставляя места для сомнений или иной точки зрения. Это её бесило и вызывало только скепсис. Вот, к примеру, очередной абзац: "Когда соулмейты встречаются взглядом, их переполняют чувства: принятие, любовь, глубокий внутренний покой..." Сакура скользнула по этим словам взглядом и чуть не фыркнула. Ни о каком принятии, а тем более "ванильной" любви она и близко не ощущала. Если быть честной, её наполняли совсем иные чувства: страх, тревога, а в какие-то моменты даже болезненная потерянность. Большую часть самого момента закрепления связи она толком не помнила, а то что она запомнила, не было ничего приятного. Огорченно вздохнув, Сакура откинулась на спину на кровати, положила книгу рядом и подняла руку, рассматривая свои пальцы. Единственным плюсом связи, который она могла для себя отметить, была потенциальная новая способность. Дополнительная сила, вот что действительно было бы для нее ценно и полезно. Саске рассказывал, что у него после получения связи с соулмейтом заметно увеличился объем чакры, а Наруто упоминал, что его собственный контроль над чакрой стал точнее и сильнее. Оба получили свои новые умения практически сразу после закрепления связи. А вот у Сакуры ничего подобного не появилось. Сколько она ни пыталась прислушаться к себе или отыскать малейшие изменения, всё было напрасно. Связь с соулмейтом приносила ей пока что только дискомфорт и осложнения, никаких преимуществ. И, будто в насмешку, судьба связала её не с кем-то из близких, а с Шикамару... Сакура так глубоко задумалась, что даже не заметила, как в палату ворвались её родители. Для шиноби подобная невнимательность была попросту непростительной ошибкой. Сакура вздрогнула и резко села на постели, мысленно укоряя себя за потерю концентрации. Она уже привыкла к тому, что родители навещали её каждый день, почти так же регулярно, как и её команда. В палате сразу стало шумно. Мебуки Харуно, как обычно, бурно обсуждала что-то с мужем, громко жестикулируя. Сакура слышала обрывки фраз: — Разве он не милый? — мать то и дело всплескивала руками, а потом внезапно сложила ладони у лица, мечтательно улыбаясь. — Я всё утро думала о нём… Кизаши Харуно, напротив, был куда сдержаннее. Он спокойно подошёл ближе к Сакуре, присел на стул возле её кровати и с неизменной доброжелательностью произнёс: — Привет, дорогая. Сакура кивнула, продолжая то ли слушать маму, то ли просто наблюдать за ней. Тем временем Мебуки уже доставала из сумки несколько бенто и фрукты, оживлённо продолжая рассказывать какую-то историю. Сакура на секунду отвлеклась от мыслей, домашнюю еду она ценила куда больше скучной больничной каши, и теперь с нетерпением следила, как мама всё аккуратно раскладывает. Отец, заметив её взгляд, аккуратно передвинул коробочку с бенто поближе. — Держи, — коротко сказал он. Сакура почти моментально выхватила палочки и жадно отправила в рот сочный кусочек мяса. Наслаждаясь вкусом, она закрыла глаза и на секунду забыла обо всём. Но идиллия длилась недолго. Мебуки, повернувшись к дочери, вдруг с энтузиазмом заявила: — Ты не поверишь, я только что встретила Шикамару! Сакура тут же напряглась и чуть не выронила палочки. Голодный рот заполнился удушливым чувством тревоги, проглотить мясо оказалось труднее, чем хотелось бы. — Да, — поддержал жену Кизаши, спокойно кивая. — Очень вежливый молодой человек. — Очаровательный, — добавила Мебуки, бросив на мужа влюблённый взгляд, а потом перевела прищуренные глаза на дочь. — Так ты с ним виделась? Сакура закатила глаза и положила палочки на бенто. За последние дни мама только и делала, что расспрашивала её о Шикамару, жаждая узнать о нём как можно больше. — Ты даже не встретилась с ним? — в голосе Мебуки появилась обида и лёгкая злость. Она упёрла руки в бока и ещё больше сузила глаза. — Ты лежишь здесь уже несколько дней, почему ты ни разу к нему не зашла? Как так можно? Девочки обычно заботятся о своих соулмейтах! Мама продолжала ворчать, почти переходя на нравоучительный тон, но Сакура только сильнее замкнулась в себе. Она вовсе не хотела встречаться с Шикамару и, если быть честной, делала всё, чтобы его избегать. От медсестёр она успела выяснить, что Нара лежал всего на этаж выше. По словам Наруто, Шикамару даже как-то приходил её навестить, но тогда Сакура была занята, она находилась в лаборатории для медиков и сотрудников. Благодарная Иноджи оформила ей пропуск, чтобы та могла работать в лаборатории и дала несколько инструкций по изготовлению лекарств. С тех пор почти всё своё время Сакура проводила там, занимаясь приготовлением препаратов и ядов по недавно выданным рецептам. Она оставалась в лаборатории одна, порой только Иноджи приходила проверить, всё ли в порядке. Так было легче, там Сакура могла забыть о проблемах, полностью уйдя с головой в работу. — Ты даже не извинилась, — зло заметила Мебуки, — Ты меня совсем не слушаешь? Сакура только вздохнула, стараясь, чтобы раздражение не прорвалось наружу. Встречаться с Шикамару она сейчас меньше всего хотела. Сакура, прищурив глаза, уставилась на мать: — Я была занята… — Мебуки уже раскрыла рот, чтобы возразить, но Сакура не дала ей вставить ни слова. — К тому же, я уже говорила, у меня нет никакого желания с ним встречаться. Мебуки буквально задохнулась от удивления и возмущения наглостью дочери и резко повернулась к своему мужу: — Нет, дорогой, ты слышал? Она не хочет встречаться… — затем вновь повернулась к Сакуре и, грозно ткнув в неё пальцем, произнесла. — Я не так тебя воспитывала! Ты позоришь не только меня, но и своего отца! Ты меня даже с ним не познакомила, если бы я его случайно не встретила в коридоре, я бы вообще не знала, как он выглядит! Кизаши с беспокойством посмотрел на жену, опасаясь, что она заведётся ещё сильнее. Сакура же тяжело вздохнула и отставила недоеденный бенто на тумбочку, аппетит пропал окончательно. — Я сама разберусь, — твёрдо произнесла она, пытаясь не выдать усталости в голосе. Мебуки лишь всплеснула руками и повторила с нарастающей драматичностью: — Сама?! Сама! — её голос стал почти хриплым от переполняющих эмоций. — Ты не можешь сама, если бы могла, уже бы встретилась с ним! Как у меня вообще могла родиться такая бесчувственная дочь? Кизаши попытался было вмешаться, подняв ладонь, чтобы успокоить супругу: — Дорогая, не стоит… Но Мебуки не собиралась сдаваться, отмахнувшись от мужа: — Нет, не затыкай меня, Кизаши! Любая нормальная девочка, причинив боль своему соулмейту, тут же бы бросилась к нему, ухаживала, не отходила бы ни на шаг! А взгляни на неё! — Мебуки резко ткнула пальцем в безэмоциональное лицо дочери, — Она даже не извинилась! Сакура лишь невозмутимо смотрела куда-то мимо родителей. На лице её не было ни капли раскаяния или переживаний. Кизаши, зная тяжелый нрав своей жены и новый, куда более упрямый характер дочери, прекрасно понимал, если не вмешаться сейчас, дело вполне может дойти до драки. Тем более Сакура, владея силой, вполне могла применить ее хотя бы из чистого раздражения. Он кашлянул, привлекая внимание обеих: — Мебуки, ты ведь еще хотела зайти к своей подруге, помнишь? — вставил он с надеждой. — Не сейчас, — отрезала Мебуки, даже не повернувшись в его сторону. Кизаши почесал затылок, напряженно улыбнувшись: — Но, дорогая, родильное отделение ведь скоро закроется. Ты не сможешь потом увидеться с ней… Мебуки зло выдохнула сквозь сжатые губы, ловя саму себя на мысли, что действительно может не успеть. Вернув себе самообладание, она начала быстро собираться. — Мне всё равно, что ты там думаешь, — обратилась она к Сакуре, натягивая сумку на плечо, — но я не позволю тебе позорить нашу семью. Меня не волнует, как ты это сделаешь, но ты пригласишь Шикамару на ужин. Я хочу с ним познакомиться, — Мебуки остановилась, бросив взгляд через плечо. — И пригласи его родителей, их семья очень уважаема в деревне. Она подошла к мужу, чмокнула его в щеку и, строго посмотрев на Сакуру, добавила напоследок: — Будь по-ласковой. Поправив на плече сумочку, Мебуки быстрым шагом вышла из палаты, оставив за собой открытую дверь. Кизаши провожал её взглядом, пока та не скрылась в коридоре, и только тогда обернулся к дочери. Сакура, хмуро посмотрев вслед матери, процедила сквозь зубы, почти неслышно: — Старая карга… — Сакура, — укоризненно заметил Кизаши, — она твоя мать. Дочь упрямо отвернулась и скрестила руки на груди, явно не собираясь спорить, но и признавать вину тоже не желая. Кизаши тяжело вздохнул, промассировал переносицу: — Понимаешь, твоя мама... она иногда действительно перегибает палку. Но только потому, что переживает за твое будущее. Ей страшно за тебя... особенно потому, что ты шиноби. Сакура впервые с интересом взглянула на отца: — Разве?… Мне казалось, она больше всех радовалась, когда меня приняли в Академию, — выдохнула она. Кизаши качнул головой, едва заметно улыбнувшись: — Что ты, дорогая, конечно же, нет. Она очень волновалась за тебя. Сакура вскинула брови с недоверием: — Но она же всем подряд хвасталась! Даже бабушке Харури из соседнего квартала! Я слышала! Кизаши смущённо улыбнулся. — У твоей матери есть и такая сторона, — признал он тепло. — Но все не так просто… Он на мгновение замолк, собираясь с мыслями, а затем продолжил: — Ты, наверное, не знаешь, Сакура, но, когда мама тобой забеременела, она была… очень эмоционально нестабильна. Ей постоянно казалось, что всё вокруг опасно, что случится что-то ужасное. Сакура удивилась: — Правда? Кизаши кивнул, его выражение стало серьезнее: — У неё очень тяжелое прошлое… В молодости, задолго до встречи со мной, на неё напали. Она тогда сильно испугалась, — он замялся, подбирая слова, — и долгое время не могла избавиться от чувства опасности. Особенно когда… — Кизаши на миг задумался. — Когда её близкая подруга погибла во время нападения, будучи беременной, Мебуки стала ещё тревожнее. Ей все время снились кошмары... Она ночами просыпалась в холодном поту, кричала. Я даже охрану нанимал, но ей это почти не помогало, — грустно добавил он. Он посмотрел на дочь, заметив в её взгляде неподдельный интерес. — Она очень боялась за тебя… Постоянно думала, что может случиться что-то плохое, что ты не родишься. Кизаши испытал странное облегчение, наконец вслух озвучив то, что так долго хранил в себе. Он на мгновение задержал взгляд на своих ладонях, а потом продолжил: — Тогда... я не знал, что делать. Мой отец говорил, что Мебуки будет чувствовать себя спокойнее, если рядом будет шиноби. Но у меня тогда не было ни связей, ни денег, я только начинал свой бизнес... — На лице мужчины мелькнула легкая тень сожаления. — Мы с твоей матерью решили на время переехать в одну из пяти Великих деревень. Я подумывал сначала о Деревне Облака, потому что как раз начинал расширять свой бизнес там… Но мама захотела вернуться в страну огня, тогда мы решили поехать в Деревню Листа, — с улыбкой вспомнил Кизаши. — Я продал дом, чтобы оплатить первое время здесь, в новой деревне, мне повезло, что бизнес начал наконец приносить доход, и я смог нанять управляющего. Мы сняли маленькую квартиру, но жить здесь оказалось дороже, чем я думал. Пришлось платить налоги, ведь мы оставались тут больше недели… В то время, у него ушло столько денег, что если бы не бизнес, они бы разорились... — Постепенно в Конохе маме становилось лучше... Но однажды она вернулась домой бледная, как полотно. Всё дело в том, что одна местная гадалка нагадала ей смерть ребёнка… Тогда она окончательно впала в отчаяние, всё время плакала, практически не ела. На мгновение в голосе Кизаши пробежало усталость пережитых лет: — Чтобы её хоть как-то успокоить, я нанял медика-акушерку из шиноби. Это стоило мне целого состояния… За эти деньги можно было купить неплохой дом, пришлось даже взять кредит. Для гражданских услуги медиков в деревне были пугающе дорогими, только аристократы и очень богатые семьи могли себе это позволить. Для шиноби, всё было бесплатно, но для нас, приезжих и простых людей, каждая услуга стоила как десятая зарплата. Сакура, конечно же, знала, что между гражданскими и шиноби существует огромная пропасть в статусе, но не подозревала, что эта разница настолько глубока. Насколько она помнила, медпомощь для неё всегда была бесплатной, и мысли о том, что когда-то эта простая вещь могла быть недоступной для её семьи, вызывали у девушки странное волнение. Мужчина взглянул на дочь и мягко продолжил: — И не зря, Сакура. Ведь ты родилась раньше срока. Если бы не медик с опытом, тебя бы просто не спасли... Сакура непроизвольно задрожала, мысль о том, что она могла вовсе не появиться на свет, резанула холодком по сердцу. Несколько секунд она не знала, что сказать. — Позже, после долгих разговоров и раздумий, мы всё-таки решили остаться жить в Конохе. Здесь было спокойно, намного безопаснее, чем в других городах, где нам пришлось бы беспокоиться каждый день. — Кизаши вздохнул, его лицо стало чуть жёстче. — Но... мы не могли даже дом купить. Ведь гражданами Конохи мы не были. Чтобы получить хотя бы временное гражданство, требовалось сдавать труднейший экзамен, нужно было знать множество правил, законов, тонкостей местных традиций. Испытание было действительно сложным, а кандидатов, мечтающих обосноваться в такой защищённой деревне, было слишком много. Кизаши продолжил покачивая головой: — Мы три года пытались, но всё было тщетно. В то время мы потратили столько денег на аренду, налоги и пропитание, что если бы выбрали другой город, были бы уже богаты. Но здесь, в безопасности Конохи, мы считались бедняками. — Он задумчиво сжал губы, вспоминая прошлое. — Всё изменилось после одного события. Пришло время проходить обязательный тест для всех детей, проживающих на территории Конохи. Он выявлял способности к чакре. Отец улыбнулся посмотрев Сакуре в глаза: — Мы тогда и представить себе не могли, что простая формальность разделит нашу жизнь на "до" и "после". Когда тест показал, что у тебя есть чакра… Мы с матерью не могли поверить своей удаче. — На лице мужчине легла тень. — Спустя всего несколько дней после этого нам почти сразу одобрили гражданство. Деревня поддержала нас, мы смогли купить дом в замечательном районе, а как родители будущей куноичи, получили те же привилегии, что и семьи шиноби. Одна из них, бесплатная медицина для всей семьи. Раньше Сакура сожалела, что родилась именно в этой семье. Она понимала, что не принадлежит ни к одному из влиятельных кланов, ни к Хьюга, ни к Учиха, ни к Яманака. Она знала, что если бы в ее жилах текла другая кровь, если бы за плечами стояла поддержка клана, у нее было бы куда больше возможностей. Теперь же, глядя на отца, Сакура вдруг ясно почувствовала, что эти люди дали ей жизнь. Возможно, стоит относиться к ним добрее, не как дочь к родителям, но как человек к тем, кто однажды помог ей появиться на свет. Кизаши, уловив перемену в настроении дочери, с заметной горечью проговорил: — Но потом мы поняли, что быть шиноби опасно. Слишком опасно. Только... — он развёл руки в сторону, — уже нельзя было ничего изменить. Ты слишком быстро росла. Именно поэтому Мебуки всегда хотела, чтобы ты вышла замуж, завела детей, ушла в резерв... Сакура легко, почти холодно, заметила: — Но я способна на большее, чем просто заниматься домом и детьми, папа. Кизаши не выглядел разочарованным, напротив, в его глазах вспыхнула гордость. — Да, ты всегда была умной, — слабо улыбнулся он. — Но постарайся не отталкивать Шикамару. Я, конечно, не всё знаю о жизни ниндзя, но уж в одном уверен, статус жены будущего главы клана, это и безопасность, и привилегии. Сакура скептически изогнула губы. Ей не нравилось, как говорил отец. Но Кизаши лишь пожал плечами, его голос стал мягче, чуть насмешливее. — Ты моя дочь, — сказал он. — Попробуй посмотреть на это как на выгодную сделку. В бизнесе ведь тоже нужно думать о рисках и выгодах. Глаза его лукаво сверкнули, он понизил голос до доверительного шёпота: — К тому же, после рождения детей мужья частенько умирают... Сакура приподняла бровь, удивлённо глянув на отца. Такой откровенный намёк сбил её с толку, она непроизвольно облила губы, чувствуя странную смесь веселья. Может быть, в ней и правда было что-то от Кизаши. Кизаши, наконец, начал подниматься со стулья, что-то он сегодня задержался дольше обычного. На прощание он мягко улыбнулся: — Ты подумай над моими словами, — негромко добавил отец и, не торопясь, прошёл к двери. Щёлкнул замок, и тишина окутала комнату. Сакура тяжело откинулась на кровать. Полоса тени, проскользнувшая в щёлку двери, медленно исчезла. Нет, она не собиралась выходить замуж. Что бы ей ни говорили, ни мать, ни отец, ни весь склоняющий к выгодному браку мир. Она сама выбирает свою судьбу. Да, отец был прав, вступи она в союз с сильным кланом, она бы получила статус и защиту, никто бы и не посмел лишний раз тронуть её. Особенно если бы она родила наследника… А потом, если вдруг супруг окажется помехой, всегда можно было бы воспользоваться ядом. Она могла бы разработать яд, позволив всему выглядеть обычной болезнью… Будь её соулмейтом кто то похожий на Наруто, или Саске, она бы справилась без проблем. Но с Шикамару всё было иначе. Её пробрала дрожь только при одной мысли о нём. Шикамару был другим. Его нельзя было предугадать, нельзя было провести простыми уловками, он был слишком умён, слишком прозорлив. Сакура почти не помнила других одноклассников. Лишь после недавнего закрепления связи некоторые картинки начали всплывать. Блондинка с яркой улыбкой… Ино. Кажется, они действительно были близки, проводили много времени вместе, и где-то невдалеке всегда находился Шикамару. С ним воспоминания становились чётче, насыщеннее и отчётливее. Как ни странно, именно о нём у неё появилось особенно много воспоминаний. И если Сакура что-то и знала, так это то, что Шикамару был по-настоящему умен. Наверное, даже слишком умен. Она вспоминала случай, когда Шикамару встречался с каким-то незнакомцем: пара часов скучной беседы, и он уже знал о собеседнике всё, знал его привычки, слабости и сильные стороны. Он настолько тонко чувствовал людей, что мог заранее предсказывать их реакции, поступки, намерения. Сакура была так потрясена тогда, что пообещала себе, никогда не делать его своим врагом. Шикамару был опасен, гораздо опаснее, чем казалось. Сакура всю жизнь опасалась людей умнее себя. Таких трудно контролировать, их почти невозможно предугадать, а уж тем более победить в игре на уничтожение. Умные люди могли обманывать, использовать, манипулировать, и ты даже не заметишь, пока не будет поздно. Из рассказов Саске она знала, что клан Нара практически весь состоит из таких, как Шикамару, тихих, проницательных, с вечно скрытым взглядом и быстрым умом. Оказаться рядом с этим кланом, значит оказаться среди сотен Шикамару. Они изучат её досконально, разложат по полочкам, поймут мотивы… Она для них станет открытой книгой. Сакуре такой расклад не нравился. Кланы с репутацией, подобные Нара, всегда держат нос по ветру, внимательно следят за каждым движением, прикидывают одно к другому, ищут двойное дно. А в её жизни слишком много секретов и не меньше планов, достаточно рискованных, чтобы они давно уже считались нарушением множества законов деревни. Сейчас она исправно держится в рамках дозволенного, но в глубине души отлично знает, что когда придёт время, она переступит черту. Это лишь вопрос времени. Она знает себя слишком хорошо, чтобы питать иллюзии. Пока что она умело притворяется, строгий регламент больницы не даёт разгуляться воображению, но достаточно только открыть возможности, и сдерживать себя дальше она не сможет. Эксперименты… Сначала, только на мёртвых, безымянных людях, списанных давно. Потом на живых. Сакура всегда понимала, что без опыта, без исследований не достигнешь цели. Но такая дорога требует статуса. Нужно, чтобы руководство не просто не мешало экспериментам, а, напротив, закрывало глаза или даже прикрывало её. Поэтому она отдавала так много сил больнице, не зря же проводила там дни и ночи. Через медицинскую иерархию проще заполучить власть, а уж когда за её спиной встанут сильные союзники, тогда никто не сможет обвинить её ни в чём опасном. Потому ей необходима поддержка Учихи и Узумаки. Особенно важен Наруто, если он станет хокаге, она получит просторы возможностей, на которые раньше могла лишь надеяться. Он добряк, он доверяет ей, и с ним можно выпросить то, что никто другой бы не дал. Быть может, если бы клан Нара не был едва ли самым проницательным в деревне…Возможно, Сакура бы использовала их. Ей бы не составило труда прикинуться восторженной дурочкой, сыграть в любовь, пустить пыль в глаза. Но с Нарой такой план не пройдёт. Не с ними. Они слишком умны, слишком хорошо разбираются в людях, слишком опасны для неё по-настоящему. Они сразу увидят игру, разложат её на составляющие и поймут настоящие причины, и это может стоить ей всего. Шикамару раскусит её ещё в самом начале, даже если будет притворяться, что верит. Слишком велик риск. А рисковать основным своим козырем Сакура не собирается. Именно поэтому Сакура собиралась избегать Шикамару как можно дольше. Она не испытывала к нему никаких чувств, ни дружбы, ни симпатии, даже простого любопытства, только осторожность. Возможно, и он сам относился к ней так же безразлично; если так, это была бы для Сакуры отличная новость. Насколько ей было известно, Шикамару прославился своей ленивой, апатичной натурой, вряд ли он станет предпринимать активные шаги в её сторону, проявлять инициативу. А если и проявит, ей останется лишь тянуть время, уводить разговоры в сторону, притворяться искренне занятой, до тех пор, пока ситуация не разрешится сама собой. В мыслях Сакура уже строила запасные варианты. Как только она станет по-настоящему известной, сумеет заявить о себе как о великом медике, тогда можно будет уйти из Конохи, сбежать в другую деревню. Она не сомневалась в своей гениальности. Если ей удастся хотя бы приблизиться к уровню Цунаде, при этом не оказываясь на поле боя и не пачкая рук в войне, другие селения с радостью примут её в свои ряды благодаря её уникальным способностям. Коноха всегда славилась лучшими медиками, это было известно всем. Следом шла Песчаная деревня, чей медицинский корпус знаменовался мастерством в ядах и противоядиях. Потом Деревня Облака. Про неё Сакура слышала, что там нередки были случаи, когда чужих, даже вражеских шиноби, принимали в ряды ради их полезных качеств. Конечно, статус и привилегии у таких перебежчиков были весьма ограниченными, но ей нужна была не политика и не признание, только защита, ресурсы и широкие возможности для экспериментов. Если всё сложится удачно, а новые кураторы окажутся такими же предсказуемыми, как в Конохе, Сакура не собиралась останавливаться. При необходимости она и их могла бы предать, если возникнет такая нужда, ей было всё равно, на чьей стороне играть. Главное, чтобы ничто и никто не помешали достичь её настоящей цели. С тяжёлым вздохом она опустила голову на руки. Клан Нара, со своей прозорливой проницательностью, серьёзно спутал ей карты. В их обществе ей придётся проявлять осторожность и продумывать каждое слово и движение. Они были самой большой угрозой для неё.