Эксперимент с судьбой

Больничная палата тонула в полусвете. Белые стены, казалось, давили на сознание своей стерильной однородностью, делая даже воздух вязким и тягучим. Сакура вскочила с кровати. Кулаки она сжала так крепко, что костяшки пальцев побелели. — Вы не можете так поступить! — выкрикнула она, голос срывался, в нём звенела не только злость, но и болезненная, густая обида. Какаши тяжело, почти со стоном выдохнул и устало прикрыл глаза. На сегодня запас его терпения стремительно выгорал, уступая место лёгкому разочарованию. Он ведь рассчитывал просто… спокойно поговорить, по-взрослому обсудить всё, без вот этих вспышек гнева и детской сумятицы. — Ты ведёшь себя как ребёнок, — проговорил он наконец, с трудом сдерживая раздражение. Голос его был низким, сдержанным, но явно уставшим. Какаши протянул руку, пытаясь успокоить Сакуру. Но Сакура отбросила его руку прочь, начиная злиться на сам факт его попытки утешить или утихомирить. Его прикосновение будто бы обожгло кожу, и она с глухим раздражением отшатнулась. В её груди клокотали негодование и возмущение. — Я не ребёнок! — с вызовом бросила она, подняв голову и упрямо вцепившись взглядом в его лицо. Её подбородок дрожал, однако в глазах полыхало твёрдое упрямство. — Я сама могу решать, что мне делать! Какаши видел в её глазах гнев и разочарование, но сейчас ему тоже было нелегко. Его губы сжались в тонкую линию: — Нет, Сакура. За тебя решаю я… Как твой сенсей... и опекун. Ты обязана меня слушаться. Прошла тягучая пауза. Какаши остро почувствовал усталость. Сакура отвернулась к окну и одёрнула рукав, пытаясь спрятать дрожащие пальцы. Она всё ещё дышала тяжело, но теперь в голосе звучали горечь и бессилие: — Я не желаю его видеть. Какаши зло сузил глаза, его обычно спокойный, уравновешенный взгляд теперь обжигал. — Надо было об этом думать, когда пыталась его убить… — отрывисто произнёс он. — Скажи, Сакура, как наказывают за покушение на жизнь наследника клана? На мгновение девушка словно окаменела, кровь отхлынула от её щёк, губы дрогнули. Она проглотила комок в горле и заставила себя выговорить вслух одно-единственное слово: — Смерть… Какаши зло кивнул, лицо его оставалось маской ледяного самообладания, но голос стал чуть хриплым и непривычно резким. — Вот именно, Сакура. Смерть. — Он сделал шаг к окну, ухватился за подоконник так, что побелели пальцы. — Ты хоть представляешь, через что мне пришлось пройти, чтобы замять этот инцидент?! — Его голосе дрожал от раздражения и гнева. — Я рисковал собой, своим положением... Только чтобы тебя не казнили. Ты хоть понимаешь, во что могла ввергнуть не только себя, но и всех, кто связан с тобой? Сакура не решалась поднять глаза. Её грудь вздымалась от неровного дыхания. — Чем ты думала тогда?! — Какаши снова сорвался, голос его стал резче, полон беспокойства и боли. Сакура вздрогнула, на секунду встретилась с ним взглядом, полный тяжелых эмоций, и тут же отвела глаза, опуская голову. — Ты подставила меня, своего сенсея… — теперь в его голосе появились нотки обиды и усталости. — После всего, что я для тебя сделал… Так решила меня отблагодарить? Устроить междоусобицу между Хатаке и Нара… Сакура едва заметно сжала край своей одежды, пальцы побелели. Жалость к Какаши сжала ей горло, на миг захотелось оправдаться, но слова застряли где-то внутри. — Он мне не нравится, — всё, что она смогла произнести, прозвучало где-то на грани шёпота. Горло сдавило ещё сильнее, в груди горело что-то упрямое. — Во имя Шинигами… — Какаши закрыл глаза, устало провёл ладонью по лицу и перенёс пальцы к переносице. — Я ведь не прошу тебя выйти за него замуж. Просто… просто извинись. Проведи с ним время, покажи, что сожалеешь. Как куноити, ты должна уметь манипулировать людьми. Хочешь играй, хочешь лги, но чтобы наследник клана Нара остался доволен… Какаши заключил договор между кланами, ему пришлось уступить во многом, идти на компромиссы... Старейшины оказывали на него сильное давление, открыто намекая, что лучший выход избавиться от Сакуры, чтобы не создавать опасных прецедентов. Остаться на её стороне казалось безрассудным решением, и любой другой на его месте давно бы оттолкнул эту девочку, назвал бы её неуравновешенной, слишком импульсивной, чуть не погубившей своего соулмейта. Но Какаши, несмотря на весь свой опыт, не смог поступить так. Как бы он ни пытался оправдываться перед собой, слишком сильно был привязан к своим ученикам. Он пытался принять всё с рассудительностью, он медленно подошёл к Сакуре и аккуратно обнял её за плечи: — Я знаю, тебе сейчас тяжело, — тихо проговорил Какаши. — Я понимаю, что ты не хотела этой связи, что все пошло совсем не так, как ты мечтала. Но… ты больше не ребёнок, Сакура. Тебе нужно учиться отвечать за свои поступки. Подумай, каждый твой шаг теперь имеет последствия, и не только для тебя. В деревне уже ходят слухи, которые могут ударить по твоей команде. Подумай, как это скажется на Саске и Наруто. Они оба и так в сложном положении, а теперь за их спинами ещё и твоя тень. Всё, что происходит с тобой, касается и их. Он сделал паузу, давая Сакуре осознать его слова. — Я не перестану быть рядом, — добавил он уже мягче, — но я не могу всё решать за тебя. Ты должна понять, как твои решения влияют не только на твою жизнь, но и жизни тех, кто тебе дорог. Сакура вышла из объятий Какаши и отвернулась к окну, упрямо не желая даже смотреть в его сторону. За спиной послышался тяжёлый вздох... — Подумай над моими словами и реши этот вопрос как можно быстрее, — глухо бросил Какаши. Он медленно повернулся и направился к двери. Через секунду Сакура услышала только глухой хлопок, дверь закрылась, оставив её одну в давящей тишине. Внутри Сакуры закипала буря. Гнев охватил её внезапно, с силой, которую она даже не подозревала в себе. Всё тело дрожало от злости, обиды и горького разочарования. Она ненавидела чувствовать себя марионеткой. Ненавидела мысль, что какая то богиня смеет решать её судьбу. Её! Харуно Сакура, которая всегда знала, чего хочет, всегда строила своё будущее сама, контролировала себя и свои желания, свои чувства, свою жизнь. А теперь всё рушится из-за какого-то навязанного соулмейта. Сакура резко рванулась к тумбочке. Её рука судорожно схватила вазу, полную красочных цветов, подарок от родителей. И с яростным воплем она со всей силы метнула её в стену. Глухой удар, звон разбившегося стекла, разлетевшиеся лепестки и вода, растёкшаяся по полу. Это было мало. Гнев требовал выхода. Сакура, не раздумывая, одну за другой схватила с полки вещи и бросала их о стену с остервенением, в каждом новом ударе сквозила вся её бессильная злоба и отчаяние. Осколки оседали на полу, звенели, как эхо разлетающейся мечты. Она плакала, слёзы текли по щекам, голос был сорван, хрипел, когда она кричала, выговаривая вслух всё, что до сих пор не позволяла себе произнести: — Не нужна мне эта связь! Не нужна мне эта судьба! Почти вслепую, шатаясь от накативших эмоций, она ворвалась в ванную. Сплеча смахнула все шампуни, флаконы с полок, они глухо грохнулись в раковину, закатились под ванну. Руки дошли до зеркала, идущая трещина по собственному отражению показалась ей знаком. Она взяла это зеркало обеими руками и с яростным криком разбила его о край раковины. Осколки сыпанулись вниз, один глубоко полоснул ладонь, кровь сразу забрызгала белый фарфор. Но Сакура даже не моргнула. Боль лишь добавила злости, тьма будто нашла новую точку, чтобы выместить всё то, что накопилось. Её дыхание сбилось, всё тело дрожало. В груди жгло от злости, к горлу подступала тошнота, сил на слёзы уже не осталось. Она рухнула на пол среди разбитых осколков зеркала и цветов, вцепилась руками в волосы и наконец позволила себе рыдать по-настоящему. В дверях, лениво облокотившись на косяк, стоял Саске. Одним взглядом он окинул разбитую палату и её хозяйку. — Хм… — Саске качнул подбородком, слегка усмехаясь. — Если бы не знал, что это твоя палата, подумал бы, что здесь обитает какой-то псих. Сакура вскинула на него покрасневшие, злые глаза, в которых отражалась усталость. Она крепко вжала кулаки в колени, будто могла сдержать ими разгорающийся внутри раздражение. — Уходи, — процедила она сквозь зубы, — и захвати своё чувство юмора с собой. Саске театрально закатил глаза, лениво выпрямился и наконец двинулся вглубь палаты. На полпути вытащил руки из карманов. Подойдя ближе, легко и уверенно присел на корточки перед ней, небрежно подхватил Сакуру под локти и без лишних слов поднял. Сакура ощутила, как внутри всё снова сжимается, и тут же завозилась, пытаясь выдернуть руки. — Отпусти! Не смей меня касаться! — в голосе прозвучали злость. Саске и не думал обращать внимания на её протесты. Он легко перенёс её к кровати и аккуратно усадил, словно упрямого ребёнка. Только когда уже отпустил, на его щеке стал заметен темноватый след, её кровь, оставшаяся после неуклюжего сопротивления. Не проронив ни слова, он открыл тумбочку у изголовья кровати, вынул бинты, пузырёк с антисептиком, сложил всё аккуратно на покрывало. Сакура сидела напряжённая, отвернувшись, желая находиться где угодно только не здесь. Саске сел рядом, безмолвно взял её поцарапанную руку, ту самую, которой она разбила зеркало. Его прикосновение было холодным, но достаточно уверенным, чтобы она, несмотря на внутренний протест, не смела вырваться из его пальцев. Он аккуратно промокнул кровь салфеткой, смоченной в антисептике. Запах спирта тут же разлил по комнате свежий холод. Сакура скривилась и отвернулась ещё сильнее, упрямо глядя в стену, словно надеялась, что так Саске быстрее уйдёт. Саске молчал, сосредоточено обрабатывая рану, бинтуя её крепко и надёжно: — Ты заставила Наруто изрядно поволноваться, — негромко сказал Саске, склоняя голову ближе к её кисти, чтобы туже затянуть бинт. В его голосе звучала обычная невозмутимость, но на лице появились тревожные тени. Саске и сам волновался за Сакуру, хоть и пытался этого не показывать. Сакура фыркнула, скрывая замешательство: — Но он ведь так и не пришёл. Родители и Какаши-сенсей уже навестили меня. Саске задумчиво дернул уголком губ. Конец бинта ловко спрятался под предыдущий слой, пальцы размяли суставы её кисти, проверяя крепость повязки. — Его на отработку поставили, — небрежно бросил он, пристально глядя на бинты. — После того, как тебя изолировали в палате, никого не пускали. Наруто несколько раз пытался пробраться, ловили каждый раз. Какаши-сенсей назначил наказание, но и там он умудрился влезть в драку... Опять из-за тебя. Сакура на мгновение замерла, опустив взгляд. — Из-за меня... Я ведь просто лежала здесь... — прошептала она, в голосе натянуто прозвучала непонятная досада. Саске замялся, но потом мягко взял её руку, уложил поверх её колена, сам чуть склонился поближе, подпер рукой подбородок и заглянул ей в лицо: — Из-за слухов. Один шиноби закинул о тебе не очень хорошие слова. Наруто услышал, и влепил ему пару раз. Ну и схлопотал отработку, — в его голосе звучало что-то между иронией и сочувствием. Сакура села чуть удобнее, запахнулась одеялом до плеч. — Насколько же всё ужасно... — выдохнула она, закрывая глаза и вжимая голову в подушку. Саске, прислонившись к спинке кровати, медленно выдохнул, пусть и не особо громко. Его лицо окутали тени, в темных глазах на миг мелькнуло что-то почти мягкое. — Сейчас уже не всё так плохо. В начале, конечно, многие посчитали тебя... — он запнулся, подбирая слова, — ну, просто стервой. Он не стал добавлять, что сам иногда действовал точно так же, как Наруто. Стоило ему услышать неприятные слова или оскорбления в адрес Сакуры, Саске не сдерживался, эти люди быстро ощущали на себе всю его жесткость. — Но потом стало известно, что у тебя амнезия. Что ты не помнила о связях, о родственных душах... — он бросил взгляд, Сакура сморщила нос, ощущая омерзения. — Вот и прикрылись этим. Теперь почти никто не злится, просто считают, что ты была растеряна, запуталась. Не понимала, что творишь, — подытожил Саске и откинулся назад, выпрямившись. Саске молча наблюдал за Сакурой, его взгляд стал внимательнее, чем обычно. В комнате повисла тишина, наполненная напряжением. Он наклонился вперёд, опираясь локтями о колени, чтобы быть ближе, и заговорил негромко, но твёрдо: — Но мы с Наруто, знаешь… Мы не поверили в эти оправдания, — он покачал головой, его чёлка закрыла часть лица, но тёмные глаза остались прикованы к ней. — Я, например, точно уверен, что ты всё прекрасно понимала. Сакура недовольно поморщилась и отвела взгляд. Она начала было играть кончиками пальцев, нервно переминаясь на месте и незаметно теребя складку на рукаве. Саске выпрямился, переплёл пальцы и посмотрел в окно, взвешивая следующие слова: — Не буду врать, твой поступок был паршивым. Если бы это сделал кто-то другой, я бы просто перестал с ним общаться. Сакура резко повернулась к нему, отчётливо выгнув бровь. Она опешила, никто из них прежде так прямо не заявлял о подобном. На секунду даже растерялась... Саске посмотрев на неё снова и, немного помедлив, отвёл взгляд. — Но… мы с Наруто поговорили. Знаешь… ты для нас как сестра. — Его щёки едва заметно порозовели, но он всё так же упорно смотрел в одну точку на стене. — А семья… семья не отворачивается, что бы ни случилось. Сакура в изумлении широко распахнула глаза, губы дрогнули, она почти беззвучно выдохнула. Пальцы замерли, а потом сжали едва заметный кулачок на коленях. Она попыталась что-то сказать в ответ, но голос её подвёл. В этот момент дверь в комнату чуть приоткрылась, послышался едва различимый скрип. Оказалось, за дверью стоял Наруто, его фирменная улыбка сияла во всю ширину лица. Он неловко почесал затылок, пытаясь скрыть волнение: — Эй… Я тут подумал, — он вошёл чуть ближе, заглядывая в лица друзей, — что бы мы там ни натворили, главное держаться друг за друга. Он подошёл к Сакуре и слегка подтолкнул её в плечо, улыбаясь по-доброму. Саске хмыкнул и, даже не удержавшись, выдавил лёгкую полуулыбку, отводя глаза. Сакура сидела в полнейшем замешательстве, чувствуя, как в груди исчезает былой гнев, вместо этого разливалось что-то тёплое, светлое. Она подняла взгляд, увидела мягкое лицо Саске и искренние, полные поддержки глаза Наруто. Сердце её забилось быстро и радостно. Немного неуверенно, но счастливо улыбнувшись, она склонила голову. Саске встал с места, его силуэт вытянулся. Черные глаза сверкнули решимостью. — И в честь этого мы поклянемся на собственной чакре, что всегда будем защищать друг друга! — холодно и твёрдо объявил он. Сакура с недоумевающим выражением хлопала ресницами, явно не ожидая таких формальностей. Наруто тоже выглядел слегка озадаченным, и, почесав затылок, выдавил: — Э-э… Что?.. Однако Саске не дал им времени на раздумья: — Я смогу полностью доверять вам только после того, как вы раскроете свои истинные мотивы, — он сузил глаза, его голос стал особенно серьёзен. — Мы проведём ритуал. Тот, что мой клан всегда проводил, когда находил тех, кому способен доверить спину и жизнь. Сакура едва не отодвинулась назад смущение, тревога и внутренняя озабоченность смешались в её взгляде: — О, это так… неожиданно. Разве обязательно проводить какой-то ритуал? Мы же и так друг другу доверяем… — голос её дрогнул, но она осторожно улыбнулась, немного надеясь, что это можно обсудить. — Да-да, — закивал Наруто, старательно поддерживая подругу, даже не до конца понимая смысл будущего действа. Но Саске был неумолим: — Я не смогу вам полностью доверять без ритуала. Меня уже однажды предали… — его голос перешёл на хриплый шепот, насквозь пропитанный горькой памятью. — И я не позволю этому повториться, никогда. В комнате повисла тяжёлая пауза. Первыми к сознанию вернулся Наруто, он самозабвенно хлопнул ладонями: — Без проблем! Что там делать надо? — Нам понадобится храм, — коротко бросил Саске, уже планируя дальнейшие шаги. — Там и проведём ритуал. Не думая ни минуты, он уверенно подошёл к Сакуре. Осторожно, но крепко подхватил её под колени и за спину, она взвизгнула от неожиданности и вцепилась ему в рубашку. — С-Саске! Уже? Но мне же… мне нельзя выходить из палаты! — тихо запротестовала она, взгляд мечущихся зеленых глаз метнулся к двери. Саске мимоходом кивнул Наруто. Парень тут же понял, что делать, сложил печати, и рядом с ним с хлопком материализовался клон. Ещё одно мгновение, и клон окутался дымком, на месте озорного блондина оказалась точная копия Сакуры, с её одеждой, причёской и даже хмурым выражением лица. Сакура-клон направилась к койке, залезла под одеяло и притворилась, будто спит. Саске повернулся к Наруто: — Вперёд! — Куда идти? — с энтузиазмом спросил Наруто, вскинув брови. — За мной. И, ни секунды не раздумывая, Саске, держа Сакуру на руках, шагнул к открытому окну. Холодный воздух ворвался в палату, заколыхал края занавесок. Саске, не глядя вниз, легко спрыгнул с подоконника, мягко приземлившись на дорожку у больницы, его движения были настолько точны, что Сакура едва почувствовала встряску. Наруто мигом выскочил следом. Пока он перепрыгивал подоконник, ветер трепал его желтые волосы, глаза светились восторгом и решимостью. Он приземлился чуть неудачно, но тут же вскочил на ноги, не желая отставать. Саске, не снижая скорости, побежал по тихой улице, крепко держа Сакуру. Окна больницы быстро остались позади. Наруто ловко бежал сбоку, время от времени бросая шутливые, подбадривающие взгляды на друзей. Сакура была в шоке. Всё происходило так быстро, что она не успевала не то что осмыслить, а просто почувствовать, что творится вокруг. Сначала тяжесть ускользающей от неё реальности, потом она уже на руках у Саске, покидает знакомое больничное койко-убежище. Холодный воздух, быстрая смена углов, прыжки по крышам. Сердце стучало в ушах, но тревога была не от скорости, от резко изменившейся реальности. И всё же сильнее всего в ней бился холодный, отчётливый страх, она не собиралась связывать себя клятвой, такой сильной и абсолютной. Ритуал клана Учиха... Саске говорил о нём слишком серьёзно... Для них двоих, возможно, эта клятва тест на доверие. А для неё? Конечно, они неплохие ребята. Наверное, даже лучшие из всех, кто был вокруг неё последнее время. К Саске и Наруто Сакура ощущала симпатию, пусть и разную. Но… разве этого достаточно? Даже если часть её души верила этим двоим и возможно любила, то вторая её часть смотрела на них почти холодно, отстранённо, как на полезных существ. Сакура почти механически обхватывала плечи Саске, сознание её всё ещё было разорвано между тревогой и попытками найти хоть какой-то выход. Когда Саске и Наруто остановились на поляне, сердце у Сакуры ухнуло вниз. Перед ними возвышался храм. Небольшой, но какой-то чужой, чуждый, с ярко сияющей светом эмблемой Учиха. Саске не выпускал её, но голос был ровный, властный: — Наруто, дотронься до меня. Только так барьеры тебя допустят. Наруто послушно подошёл ближе, осторожно положив руку на плечо Саске. Наруто был бледен, губы подрагивали, он тоже, вероятно, поддался только сейчас осознанию всей серьёзности начатого, но останавливаться не стал. Они пересекли ворота. Сакура вдруг остро почувствовала налитый вокруг чакрой барьер, он скользнул по её коже, защекотал нервы тонкой нитью электричества. Она бы поклялась, что внутри пульсирует нечто живое, но ни Саске, ни Наруто, похоже, не заметили этого. Внутри храм казался невероятно чистым, как будто здесь не ступала нога ни одного живого существа годами, ни пыли, ни следов, только гладкие, отшлифованные камни и печати по стенам, тускло мерцающие, от которых побежали мурашки по спине. Центр зала занимал массивный алтарь. Они с Наруто скорей инстинктивно оглядывались. Он аккуратно опустил Сакуру на ноги, достал кунай, быстро, почти без раздумий полоснул себя по пальцу. Кровь закапала на алтарь густо-красными каплями, и алтарь затрясся, с глухим скрипом начал смещаться, открывая под собой темную шахту с уходящей куда-то вниз лестницей. Саске сложил руки в печати, призвал своё катон, и выдохнул огненный шар, тот пронёсся в темноте и мигом вспыхнул десятками факелов вниз по лестнице, бросая пляшущие отсветы на древний камень. Он забрал первый факел и молча зашагал вниз. За ним, всё ещё оглушённая происходящим поспешила Сакура, а замыкая процесс, шёл Наруто. Спуск был долгим, почти бесконечным, тишину шагов казалось, подхватывал и повторял сам камень. Каждый новый виток вниз давил, ощущение глубины и замкнутости росло, дыхание становилось поверхностным, и мерцание факелов, казалось, только сильнее подчёркивало мрак. Наконец, перед ними открылся второй зал, на каменном полу чётко была вырезана пентаграмма, окружённая ещё более сложными печатями. И вот, не осознавая, как так вышло, они вдруг оказались каждый на одной из точек внутри пентаграммы. Стоило им ступить, по кругу мгновенно вспыхнул огонь, пламя поднялось почти до потолка, отчуждая их от реальности, вырезая круг, словно ловушка. Сердце Сакуры бешено заколотилось. В этот миг она остро поняла, дороги назад нет. Но возможно и неплохо, будет иметь доверие будущих глав кланов Узумаки и Учихи... Саске первым опустился на холодный каменный пол. Его движения были точными, почти строгими, но в них ощущалась какая-то тяжесть. В след за ним, чуть неуверенно переглянувшись, сели и Наруто с Сакурой, составив у алтаря треугольник. Саске выдержал короткую паузу, его лицо на миг стало непроницаемым. Он заговорил ровным и немного уставшим голосом: — Ритуал несложный. Каждый из нас должен быть честен. Открыться, рассказать свой самый важный секрет. После этого мы все даём клятву, быть верными друг другу, несмотря ни на что. Контракт считается заключённым. Если кто-то нарушит его... — здесь он сделал короткую паузу и посмотрел в глаза каждому из них по очереди, —... тот человек умрёт. Сакура заметно побледнела. Грудь сжало обручем тревоги, она не собиралась предавать Саске или Наруто, но внутри нарастал страх перед самой идеей смерти. Рядом Наруто дёрнулся, его плечи напряглись, взгляд метнулся в пол, он явно тоже не был готов к такому повороту. Теперь Саске посмотрел прямо перед собой, его голос стал твёрже . — Вы уже знаете, — произнёс он немного тише — Мне нужно убить одного человека. Это мой брат. В зале повисла тяжёлая, вязкая тишина. Наруто судорожно сглотнул и тихо пискнул, как от неожиданного укола. Сакура, внезапно позабыв про собственные тревоги, всмотрелась в Саске с невольным интересом. Саске выдохнул, его тёмные глаза стали ещё глубже, словно провалились в себя. — Его зовут Итачи. Он… — Саске замялся, губы едва заметно дрогнули. Тонкая дрожь в голосе выдала чувства, которые он обычно прятал, — он вырезал весь наш клан. Моего отца. Мою мать. Всех. Я выжил только потому, что он решил меня пощадить. Или… — он поднял взгляд к потолку, — …проклясть. Последнее слово прозвучало глухо, почти сдавленно. Тонкий отблеск факела скользнул по его щекам, и Сакура увидела, как мышцы на его лице вновь напряглись. Он медленно выдохнул, будто только что перенёс через губы самый тяжёлый груз. На какое-то мгновение казалось, что Саске что-то собирается добавить, но он лишь обвёл спутников взглядом. Вновь повисла тяжёлая тишина. Но её нарушил Наруто. — Так… ты ведь не знаешь, где он прячется? — едва слышно спросил он, чуть пригнув голову, будто опасаясь быть услышанным лишними ушами. Саске чуть резко втянул воздух. Он коротко, почти рвано покачал головой, и от этого движения его тёмные полосы-чёлки затанцевали у глаз. На миг он сжал руки в кулаки и опустил их вдоль тела, пальцы напряглись так, что костяшки побелели. Его черты стали жёсткими, взгляд тяжёлым и мрачным. — Нет. Сразу после резни он исчез, — голос у него был низким и резким, как треск сухой ветки. — Я столько лет искал хоть какую-то зацепку… но ничего. Сакура скрестила руки на груди. — Может быть, он… уже мёртв? — её взгляд метался между Саске и Наруто, — Кто-то мог… отомстить за твой клан… Саске повернулся к ней всем телом, его плечи напряглись, будто он готовился к нападению. Взгляд стал холодным, глаза сузились, голос сорвался на резкость. — Нет. Итачи не умер бы вот так просто, — каждое слово звучало как выстрел. — Он был одним из самых сильных шиноби, которых я когда-либо знал… На щеке, в уголке губ, дрогнула едва заметная судорога, злоба боролась с болью. Он резко отвёл взгляд, вперившись глазами в невидимую точку на полу. На мгновение он замолчал, и ему, казалось, стоило огромных усилий сдержать себя. Повисла пауза, но нестерпимое напряжение разорвал Наруто. Он рукой машинально сцепив ладонь за запястье. Его лицо осенило неожиданной догадкой, но говорил он тихо, как будто боялся вслух озвучивать подозрение. — Всё равно, странно… Как он смог… — Наруто вдруг споткнулся на словах, — вырезать целый клан? Разве никто из охраны не заметил? Я вот однажды… украл один-единственный свиток, и вся деревня сразу поднялась на уши! А тут целый клан Учиха… и не было никакой тревоги? Он сидел с чуть поднятыми плечами, будто ждал, что на него накричат, а большой палец на руке метался по шву куртки, стирая воображаемую грязь. — Я… не понимаю, Наруто… — прошептала Сакура, пытаясь разобраться. Но вместо Наруто резко ответил Саске. Его голос был леденящим, в нём осталось только ярость и холод. — Я тоже размышлял об этом, — он смотрел на каждого по очереди. — Единственное, в чём я теперь уверен… — он поднял кулак и стиснул его у лица, чтобы все видели, как сжаты суставы и как кровь медленно проступает под тонкой кожей, — кто-то из верхушки деревни помог… помог организовать уничтожение моего клана. После этих слов все трое застыли. Сакура дернулась, словно её ударили током, губы дрогнули, и из горла вырвался сдавленный, почти неслышный вскрик: — Блять… во что я вообще… ввязалась?.. — Она закрыла рот ладонью, взгляд её стал растерянным. Наруто все еще сидел, скрестив ноги, его лицо выражало решимость. — Значит, сначала нам нужно найти того, кто помог Итачи. — сказал он, сжав кулаки. — Допросим его, может, он знает, где находится сам Итачи. Саске молча смотрел на Наруто, его обычно холодные глаза были широко раскрыты. В этот момент в них сквозила неуверенность вперемешку с надеждой. — Нам? — переспросил он недоверчиво. — Ты правда хочешь мне помочь? Наруто твердо кивнул, взгляд его был ясен и честен: — Конечно! Я не могу оставить тебя одного с этой проблемой, Саске. Мы команда, разве нет? Сакура задумчиво прикусила губу. Её внутренние переживания были сложными, с одной стороны, ей не хотелось связываться с верхушкой деревни, зная об их интригах. Но если у кого-то было достаточно власти, чтобы уничтожить целый клан Учиха, то тот человек мог быть для нее опасным, так что избавление от такого человека было бы ей только на руку. К тому же, если этот человек убьёт Саске, она не сможет воспользоваться им ради своих целей, да и просто... несмотря ни на что, Сакуре было бы жалко, если с Саске что-то случится. Вернувшись к своему обычному почти холодному выражению лица, она нехотя сказала: — Вряд ли от меня будет большая польза… но я помогу, всем, чем смогу. На лице Саске вдруг появилось что-то необычное для него, лёгкая, почти несмелая улыбка, а в глубине его тёмных глаз мелькнула теплота, которой они давно не знали. — Это будет опасно… — тихо сказал он, глядя на своих товарищей. — Я стану Хокаге! — с энтузиазмом воскликнул Наруто. — И для тебя, Саске, я найду этого ублюдка. Обещаю! Сакура тоже тихо кивнула, показывая своё согласие. В этот момент внутри Саске что-то изменилось. Прямо перед его сердцем, словно из ниоткуда, зажёгся крошечный огонёк. Его глаза расширились. — Что это? — удивленно спросил Наруто. Саске посмотрел на него и, немного смущаясь, объяснил: — Когда человек раскрывается полностью перед другими, появляется этот огонёк. Когда зажигаются все три огонька у всех участников, ритуал признаёт этих людей как настоящих товарищей. Саске впервые за долгое время выглядел уязвимым, не скрывая эмоций и позволив себе перед ребятами честность, на которую раньше был не способен. — Ну, я раскрылся... теперь ваша очередь, — с неловкостью в голосе посмотрел Саске сначала на Наруто, потом на Сакуру. Наруто заметно занервничал, почесал затылок, натянуто улыбаясь. — Э-э, секрет... да у меня вроде как и нет секрета… — попытался отшутиться он. Но огонёк перед ним упрямо не проявлялся. Саске раздражённо вздохнул. — Говори всё, пока не появится огонёк! Наруто поник, плечи его опустились. Впервые за долгое время он почувствовал себя маленьким и уязвимым, как в детстве, когда все косились на него с презрением. — Ну, как вы знаете… меня называют монстром, — сказал он едва слышно. У Саске нервно дёрнулся глаз. Люди смеют так обзывать его родственную душу, нет, он этого не позволит. Когда придёт время, он разберётся со всеми, кто хоть раз обидел Наруто… Наруто сглотнул, будто собрался с духом, прежде чем продолжить: — Так вот… Я… джинчурики. Наступила тяжёлая, осязаемая пауза. Саске открыл рот, хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. В его глазах промелькнул искренний шок. Он только сейчас полностью осознал, кто рядом с ним всё это время. Сакура тоже замерла. — Постой… Ты… сосуд… — едва слышно прошептала она. — Кьу… Кьюби… — продолжил Наруто ещё более тихим голосом. — Я понимаю, если вы не захотите больше общаться со мной… Мне не привыкать… В этот момент у лица Сакуры пронеслось миллион мыслей. Она быстро вспомнила, как в детстве её частенько пугали Наруто. Она представляла его, возможно, безжалостным маньяком. Но Кьюби, это было выше всех её ожиданий. Саске всё понял мгновенно, та странная, плотная чакра на мосту, тогда… он вспомнил, как его дрожь смешалась с жуткой энергетикой. — Та чакра на мосту… это был Кьюби, девятихвостый лис, — произнёс он почти шепотом, ошарашено смотря на Наруто. — Угу… — кивнул Наруто, сглотнув. Его голос дрожал. — Он тогда вышел из-под контроля… Я… Я монстр, я... Но тут Саске с неожиданной грубостью перебил его: — Не смей больше так говорить! Ты не монстр. Ты Наруто. Голос Саске был твёрд, глаза серьёзны и полны решимости. Они как будто были наполнены не только собственной, но и чужой болью. Наруто вскинул взгляд и с дрожью прошептал: — Но жители… они каждый день... — Мне плевать, что считают жители, — тихо, но со всей учиховской упрямостью произнёс Саске. — Ты Наруто... Мой соулмейт... И ты обязательно станешь Хокаге. В этот момент даже у Сакуры смягчилось выражение лица. Она смотрела на Наруто уже совсем по-новому, как на человека, благодаря которому может приблизиться к своей цели. Мысль о Кьюби вызывала в ней острый профессиональный интерес, если она когда-нибудь сможет обуздать эту дикую, необъяснимую чакру, изучить её, понять… Тогда, возможно, сможет найти путь к мечте и получить ответы на вопросы... — Да, ты ведь сам всегда говоришь, что мы вроде как семья, — добавила она уже теплее, чем обычно. Как только эти слова прозвучали, прямо напротив Наруто, чуть выше груди, резко вспыхнул небольшой, но очень яркий огонёк, он излучал тепло и мягкий свет. Сакура невольно подалась вперёд, глаза её округлились от удивления. — Ого… Это… было быстро, — пробормотала она. Наруто засмеялся немного смущённо, почесав затылок. Он всегда был неуклюж в подобные моменты: смех получился неуверенным, но искренним. Сакура смотрела на пол, едва заметно кусая губу. Теперь настала её очередь. Она знала, нужно выбрать свой секрет, тот самый, который расскажет о ней не меньше, чем откровения Саске и Наруто. Но у Сакуры было слишком много секретов. Каким поделиться, чтобы он был не меньшим, чем признание Наруто в одиночестве и страхе, или боль утраты Саске? Она села прямо, плечи её выпрямились неестественно. Лицо стало привычно безразличным. — У меня… раздвоение личности, — пробормотала Сакура, произнеся эти слова равнодушно, будто речь шла о царапине на локте. Саске тут же замер и уставился на Сакуру, так, будто впервые видел её. Это не может быть правдой. Если бы у неё действительно было что-то подобное… Нет, он бы заметил. Он бы понял. Наруто глянул на Сакуру широко открытыми глазами, будто внутри него что-то наконец совпало. — Я знал! — выпалил он. — Я всегда знал, что с тобой что-то не так… Теперь понятно, почему в детстве ты так по-разному себя вела! — Голос у него был не столько обвиняющим, сколько торжествующим. Саске метнул на него быстрый, изумленный взгляд. Неужели даже Наруто отметил перемены? Настолько простая вещь… и это осталось от меня? — Тогда, после той травмы головы… После амнезии ты стала другой. Значит ли это, что твоим телом управляет другая личность? — медленно, негромко спросил Саске, но голос его был настороженным. Сакура отрицательно покачала головой. Она провела рукой по волосам. — После той травмы… — тихо начала она, — мои личности слились в одну. Сейчас… сейчас перед вами я настоящая. Но иногда они могут разделиться. Но почти сразу сливаются снова. Тишина медленно заполняла комнату, становясь всё тяжелее с каждой секундой. Саске и Наруто молча смотрели на Сакуру, ждали, но её огонёк так и не появлялся. Саске, нахмурившись, первым нарушил молчание: — Может… что-то другое? То, что действительно важно для тебя, — его голос был тихим, но давящим. Сакура раздражённо прикусила губу, будто уговаривая себя быть честной или, наоборот, желая вырваться из этого круга признаний. — Я… ненавижу своих пациентов. Они меня раздражают, — выпалила она слишком резко. — Сакура-тян… — Наруто развёл руками, глядя на неё с мольбой. — Может что-то… более значимое? То, чего бы ты ни за что не рассказала другим? Сакура замолчала. В её глазах промелькнула тень. — Есть один… — медленно произнесла она, — но Какаши-сенсей велел не говорить никому… Саске вскинул бровь: — Возможно, это и есть то самое. Она пожала плечами, а потом бросила слова, как нож на стол: — Я пыталась убить Шикамару. Тишина рухнула камнем. Наруто вскочил, его лицо перекосилось: — Ч-что?! Саске не просто замер, он будто окаменел. Он уставился на Сакуру, как будто впервые видел её. — Своего соулмейта?.. — прошептал он, почти не веря себе. Сакура смотрела на них прямо, даже чуть раздражённо. — Ну, он мне мешал, и это… было больно, — коротко кивнула она, не пытаясь оправдываться. — Так что да. Я чуть его не убила. Молчание потяжелело настолько, что воздух стал вязким. Саске даже не мог сразу подобрать слова. Его мысли бились в голове, как раненая птица в клетке. Никто, никто не мог убить собственного соулмейта. Это было не просто запрещено, это было невозможно. Даже задуматься об этом было страшно... Он вспоминал, как дрожащими руками держал Итачи много лет назад, как в брате навсегда что-то сломалось после гибели Шисуи. Все видели, смерть соулмейта превращала человека в пустую оболочку, в темную дыру без смысла и конца. Боль разрывала на части, обезумевший выживший либо терял разум, либо исчезал, не выдерживал без той части души, что была навсегда потеряна. А Сакура... ужасающая, невозможная Сакура, сейчас говорила об этом, как будто обсуждает синяк на руке, равнодушно, даже устало, и в этом было что-то пугающее, запретное. В груди разрастался липкий страх, как будто она сейчас поступила не просто против законов людей, но и против древнего закона самого мира. Саске как будто видел её впервые, чужую и опасную. Всё привычное в её лице исказилось. Его ладони вспотели, дыхание стало рваным, и на мгновение показалось, что воздух в комнате пахнет гарью, как пахло в их доме после трагедии. На языке вертелось столько вопросов, упрёков, страхов, но Саске молчал, не находя в себе даже сил произнести хоть одно слово. Потому что всё это разрушало привычный порядок мира. А Сакура, совсем рядом, казалась теперь далёкой и холодной. Правильно ли он вообще сделал, доверившись ей? — Э… А... Э… — с трудом выдохнул Саске, не в силах подобрать ни одной адекватной реакции. Наруто глядел на Сакуру так, словно она вдруг перестала быть реальной. Нет, не может быть… Сакура-чан не могла бы… Он нервно засмеялся, совсем непохожим на себя смехом: — Ты шутишь… Сакура-чан, да? Ну, не могла бы ты такое сделать… Он смолк, чувствуя, как сердце глухо стучит где-то внизу живота, как от страшного сна. Сакура скрестила руки на груди и, скосив глаза, едва слышно цокнула языком: — Тц. Такая же реакция, как у Какаши... Саске вдруг вспылил, теряя всю свою привычную сдержанность: — А какая у нас, по-твоему, должна быть реакция?! — он резко развёл руками, голос сорвался. — Блядь… Какого хуя, Сакура?.. Наруто, побледнев, обхватил голову руками, сотрясаясь мелкой дрожью: — Шикамару… За что?.. Саске резко поднялся с места, не выдержал. Он не мог больше сидеть внутри круга нарисованной на полу пентаграммы, словно его собственные нервы были обнажены на холоде. Его руки то лихорадочно сжимали волосы, то теребили ткань на затылке, он просто не знал, куда деться от нарастающего чувства ужаса и бешенства. Его дыхание было рваным, едва хватало воздуха, и каждый вдох казался жгучим. В комнате витала какая-то тяжелая, давящая тишина. Наруто всё это время сидел неподвижно. Голубые глаза уставились в одну точку на полу, и казалось, что он вообще перестал что-либо воспринимать. Его лицо застыло, в нем не было ни злости, ни страха, только полная растерянность, как если бы вся реальность внезапно сломалась и обрушилась на него сверху тысячей острых осколков. Сакура же выглядела слишком спокойно. На удивление, огонёк так и не появился, возможно, зря она решилась сказать правду. Теперь она почти безучастно наблюдала за мальчиками. Саске лихорадочно думал, как ему поступить. Проклятый клан Учиха, если уж они кому то привязывались, то навсегда. Он торопливо, грубо перехватывал пальцами волосы, проклиная себя. Блять, он должен убить Сакуру... сейчас, быстро, иначе... Но всякий раз, когда он смотрел на неё, рука так и не поднималась. Слишком многое связывало их. Чёртов Учиха! Привязался, как последний идиот... глубокая, мучительная привязанность, ради которой и умирать не страшно, вот оно, их проклятие. Но всё равно... теперь Сакура опасна. Нет, она просто больна... психологическая травма, это расстройство, с этим можно справиться. Как только она полюбит Шикамару, всё пройдет... Да, он вылечит её, что-нибудь обязательно придумает. От внезапной догадки Саске остановился, словно врезался в невидимую стену, и резко схватил Сакуру за плечи. Он смотрел ей прямо в лицо, его глаза горели безумным, тревожным светом, полный отчаянья и страха: — Кто? Кто ещё знает об этом?! — с оглушающей болью и агрессией выдохнул он. Сакура замялась, на лбу проступила испуганная капля пота: — М... Какаши-сенсей и Шикаку Нара... — Как давно ты это сделала? — зашипел Саске. — Блять... тебе надо немедленно бежать из деревни. Наруто будто вынырнул из прострации: — Бежать? Сакуре?.. — Да! — выдохнул Саске злобно. — Как только это станет известно, её убьют! Ты что, не понимаешь?! Наруто вскочил на ноги, лицо его побелело: — Нужно выбираться! Немедленно! Сакура на миг остолбенела, в этот раз даже её ледяной спокойствие дало трещину: — Оу... всё в порядке, Какаши-сенсей уже решил этот вопрос... Саске не мигая, подозрительно смотрел на неё. Сакура опустила глаза, отводя взгляд, и чуть поморщилась, как будто испытывала отвращение: — Ну... Они вроде договорились с Шикаку Нарой, мне просто нужно какое-то время провести с Шикамару... и попросить у него прощения... Саске тяжело выдохнул, руки бессильно упали по швам. На одну неполную секунду он выглядел сломленным, но тут же вновь собрался. Наруто медленно опустился обратно на пол, словно в нем выключили все силы. В глазах у него стояли слёзы. — Не смей никому больше об этом рассказывать, ясно? — голос Саске дрожал, но был твёрд. — Просто забудь... почему с тобой всегда так сложно, Сакура... Наруто зажмурился, слёзы градом катились по щекам. Его голос был тихим, дрожащим: — Я... я вообще не знаю... Как ты могла так поступить с Шикамару?.. Вскоре напряжение немного спало. Саске и Наруто, уставшие от тошнотворного волнения, вернулись на свои места внутри пентограммы. Наруто все еще скукожился, прижав к груди ладони, будто хотел спрятать свою боль где-то глубоко внутри. Саске, видя это, решительно взял на себя инициативу. – Сакура, ты совершила ошибку. Такое могло случиться с каждым... – сказал он, но в голосе не было уверенности, даже самому себе он почти не верил. – Мы семья. Мы всегда помогаем друг другу, прикрываем... – взгляд Саске был серьезным, голос дрожал, но за его словами стоял незыблемый внутренний обет. Наруто кивнул, не поднимая глаз. – Да, Сакура. Только, пожалуйста, больше не делай так... Но если вдруг что-то случится, если будет трудно или захочешь поступить, как раньше... – он тяжело сглотнул, – найди нас. Мы поможем тебе... Вместе. Сакура устало выдохнула. Её взгляд был затуманен. После долгих минут пререканий, когда Саске наконец смог утешить Наруто и он перестал плакать, она едва слышно прошептала: – Хорошо... Больше не буду, – но в глубине души, затаившись, она знала. По крайней мере, пока... Если он в будущем станет мне мешать... я просто буду осторожнее, чтобы меня не поймали... Саске кивнул, и на миг надежда мелькнула в его глазах. – Мы поддержим друг друга. Всегда. И вдруг, словно отклик на их обет, напротив Сакуры вспыхнул призрачный огонёк. Он дрожал, таял, плавно колыхался среди густого воздуха. Саске и Наруто почти одновременно облегчённо выдохнули. Саске не сомневался, что сейчас нужно сделать. Он молча прикусил палец, и тёплая кровь капнула на пол, алый цвет ярко запылал на фоне белизны пентаграммы. Его слова прозвучали как клятва: – Я, Саске Учиха, приношу присягу своей чакрой. Доверяю свою жизнь... и буду защищать Наруто Узумаки и Сакуру Харуно, – тепло его голоса затопило тишину, его чакра затрепетала. Наруто повторил жест, следуя примеру соулмейта, пролил кровь и уверенно произнес: – Я, Наруто Узумаки, клянусь своей чакрой, что доверяю свою жизнь... и буду защищать Саске Учиха и Сакуру Харуно, – он говорил дрожащим голосом. Сакура взглянула на них. Сердце бешено колотилось. Она медленно прикусила палец, кровь закапала на пентаграмму, и тихо, почти заговорщицки, прошептала: – Я, Сакура Харуно, клянусь своей чакрой... доверяю и клянусь защищать Саске Учиху и Наруто Узумаки... В этот момент пентаграмма под их ногами вспыхнула, ее линии за змеились горячим светом. Огоньки, парящие напротив их груди, разом пришли в движение, они медленно начали погружаться сквозь кожу, растворяться в их телах. Сакура застыла, широко раскрыв глаза. Она успела ощутить, как в груди разливаются спирали мягкого, сияющего тепла. Вдоль костей и вен плавно пронеслась чужая, но знакомая энергия, сперва жгучая, темноватая чакра Саске, медленно вонзилась через сердце, переплетаясь с её собственным внутренним потоком. Её чакра, тонкая и мятная на вкус, вплеталась в чужой поток, формируя новый, гибкий узор. Затем в неё влилась светлая, щекочущая чакра Наруто, тёплая, ревущая, как солнце, она завибрировала, вспенилась внутри, размазывая по венам. Их энергии пересекались, пронизывали друг друга, крутились, словно в танце. Обряд завершился, и теперь Сакура была с ними связана, настолько крепко, что, пожалуй, впервые в жизни могла кому-то довериться.