Лимоны

Прежде чем ярость Гедеона вылилась в действие, Люмьер, движимый инстинктом саморазрушителя, играющего с огнём, резко развернул его к себе. Он не просто поцеловал его — он впился в его губы с грубой силой, пытаясь физически заткнуть этот рёв, поглотить его, превратить в нечто иное. Это был поцелуй-битва, поцелуй-подавление. Отстранившись на сантиметр, он прошипел, его дыхание было горячим и прерывистым: —Du calme! ¹ Успокойся! Это же всего навсего секс! Его глаза, блестящие от азарта, метнулись в сторону Оскара, который замер у стены, словно пригвождённый страхом. — Et comme ça... ² — Люмьер снова повернулся к Гедеону, его голос стал низким, интимным и от этого ещё более ядовитым, — ...tu pourras te mesurer à lui directement. Voir une fois pour toutes qui est le meilleur. ³ И ты правда думаешь, что Оскар так уж плох? — Он усмехнулся, проводя пальцем по его скуле. — Il a ses qualités... Dans un lit, certainement. ⁴ Это была гениальная, дьявольская провокация. Он сводил всю сложность их чувств — ревность, обиду, неразделённую любовь — к примитивному животному соревнованию. Он предлагал Гедеону не разобраться в чувствах, а «помериться» с Оскаром, унизить его, доказать своё превосходство самым базовым способом, одновременно выставляя Оскара всего лишь вещью, сексуальным объектом для их развлечения. В этой фразе не было места ни для чьих чувств — только для боли, унижения и разврата. --- Сноски: 1. "Успокойся!" (фр.) 2. "И так..." (фр.) 3. "...ты сможешь помериться с ним силами напрямую. Увидеть раз и навсегда, кто лучший." (фр.) 4. "У него есть свои достоинства... В постели, несомненно." (фр.)