Лимоны

Гедеон и Люмьер Пролог: Тишина у камина Гостиная поместья Хитклифф тонула в багровых отсветах угасающего камина. Гедеон сидел, откинувшись на бархатные подушки, его баритон мерно звучал, читая сказку. Слева от него, уткнувшись носом в бок, уже почти заснула десятилетняя Габи, сжимая в объятиях потрепанного плюшевого зайца. Справа, устроившись как на законном месте, лежал Людовик де Люмьер — светловолосый, вечно насмешливый, с закрытыми глазами. Правая рука Гедеона покоилась на спине сестры, левая же — бессознательно, почти автоматически — перебирала светлые пряди Люмьера. Когда последняя фраза сказки растворилась в тишине и дыхание Габи стало глубоким и ровным, Люмьер приоткрыл глаза. Он медленно повернул голову, изучая профиль Гедеона. На обычно суровом лице аристократа застыла редкая, незащищенная усталость. Не говоря ни слова, Люмьер нежно, почти по-кошачьи, потерся носом о его шею. Жест был простым, но невероятно интимным — благодарность за этот покой, за право быть здесь. Гедеон не шелохнулся. Лишь его пальцы на секунду замерли в волосах Люмьера, а затем продолжили движение, став чуть более осознанными и ласковыми. Никаких слов не требовалось. В тишине спальни, под мерное дыхание девочки, они говорили на языке прикосновений. Глава 1: Незваные гости Через некоторое время Люмьер внезапно приподнялся и чмокнул Гедеона в самую середину щеки. — À propos... — начал он с заговорщицким видом, глаза его блестели озорными огоньками. — У меня есть для тебя один маленький... секрет. — Он сделал паузу, наслаждаясь вниманием, и приложил палец к собственным губам. — Non, non, pas encore. Не буду пока говорить. Гедеон посмотрел на него с плохо скрываемым раздражением и любопытством. — Люмьер, если это еще одна твоя дурацкая идея... — О, это лучше, чем идея! Это — наблюдение! — перебил он, продолжая дразнить. — Видишь ли, минут пятнадцать назад... пока ты тут убаюкивал принцессу... в нашу крепость пробрались два юных нарушителя спокойствия. Наш милый Готье и его... тёмный спутник. Оба в состоянии, скажем так, легкого алкогольного опьянения. Он наслаждался тем, как лицо Гедеона постепенно окаменело. — И что же, — голос Гедеона стал опасным и тихим, — они делали? — О, ничего такого! — Люмьер махнул рукой с преувеличенной невинностью. — Просто... пробирались к себе, периодически спотыкаясь о собственные ноги и о назойливые руки Скэриала. Мило, правда? В то время как Гедеон был погружен в чтение, Люмьер, чьё восприятие всегда было настороженным, уловил движение в глубине зала. Из тени колонн на цыпочках крались две фигуры — Готье, чьё лицо пылало румянцем, и Скэриал, чья тёмная, гибкая тень неотступно следовала за ним. Они были пьяны. Это было очевидно по их неуверенной походке и тому, как Готье, хихикая, периодически останавливался, чтобы мягко, но настойчиво убрать с талии или плеча чересчур шаловливые пальцы Скэриала. Их путь вёл прямо через гостиную к спальным покоям. Готье, застывший на полпути, встретился взглядом с Люмьером. Его глаза расширились от паники. Люмьер не моргнул и глазом. Не меняя выражения ленивой неги, он повернулся к Гедеону, преувеличенно зевнув. — Mon cher, а ты не находишь, что в этом переводе гномы получились уж слишком сентиментальными? — заговорил он громче обычного. — Прямо как наш библиотекарь после трёх бокалов хереса. В тот же миг он поймал взгляд Готье и сделал едва заметный, но стремительный жест рукой: «Исчезайте. Быстро». Гедеон, отвлеченный внезапной болтовней, нахмурился. — При чем здесь библиотекарь? Ты слушал вообще или просто мурлыкал? А Люмьер уже вовсю разошёлся, с жаром разбирая «эмоциональный диапазон сказочных карликов», продолжая жестами подгонять замерших любовников. Готье, наконец опомнившись, рванул за руку ошалевшего Скэриала, и они, как тени, проскользнули в темноту коридора. Прежде чем Гедеон успел вскочить, Люмьер положил ему на плечо успокаивающую руку. — Но зачем же сразу портить молодым людям вечер? — прошептал он, и в его глазах вспыхнул азарт охотника. — Давай лучше... обломаем бедных малышей по-настоящему. Тихий, внезапный визит. Я бы отдал всё, чтобы увидеть акробатический этюд, который Скэриал выдаст, пытаясь сигануть в окно при твоём появлении. Представляешь? Он же побежит, как таракан от света! Гедеон смотрел на него с минуту, а затем его губы медленно растянулись в беззубой, хищной улыбке. Гнев сменился холодным, почти садистским любопытством. — Ладно, — он осторожно приподнял спящую Габи, чтобы переложить ее на подушки. — Ты иногда гениален в своём подлом коварстве. Пойдём посмотрим на это... цирковое представление. Хищная улыбка не сходила с лица Гедеона, пока он поправлял рукав рубашки, явно уже представляя расправу. Но Люмьер, словно прочитав его мысли, схватил его за запястье. — Attends! — прошептал он с внезапной серьезностью. — Одно условие. Ты обещаешь мне, что не убьешь Скэриала. Никакого смертоносного копья из Тёмной Материи, никакого удушения и, прошу тебя, никаких угроз распилом на сувениры. Гедеон нахмурился. — Он в моем доме. Пьяный. С моим младшим братом, — его голос был низким и зловещим. — Он давно переступил все границы дозволенного. — И именно поэтому его смерть будет слишком милостивым и быстрым наказанием! — парировал Люмьер. — Представь, как он будет корчиться от стыда и страха, когда мы застанем их врасплох. Представь, как он потом неделями будет избегать твоего взгляда и прыгать от каждого шороха. Это же куда изощреннее! Ты же ценитель искусства жестокности, так прояви фантазию! Он посмотрел на Гедеона с наигранным умилением. — Обещай мне. Ради моего спокойствия. И ради забавы. Обещай, что сегодня ты будешь всего лишь... пугалом. Очень, очень страшным пугалом. Гедеон закатил глаза, но напряжение в его плечах немного спало. — Ладно, — он с неохотой выдохнул. — Обещаю. Никаких смертоубийств. Только... психологический террор. Люмьер просиял. — Вот и отлично! — Он отпустил его руку и сделал изящный, театральный жест по направлению к двери. — Тогда вперед, мой грозный пугальщик. Пойдем напугаем парочку голубков. Только чур, я смотрю с первого ряда. Глава 2: Легенда в полумраке Тем временем в спальне Готье царила совсем иная атмосфера. Приглушенный свет ночника отбрасывал мягкие тени на стены, а воздух был густым и сладким от запаха вина и юношеского возбуждения. Скэриал прижал Готье к стене возле кровати, его гибкие пальцы вцепились в его бока, а губы неотступно преследовали его рот. Готье был пьян от алкоголя и от близости, его лицо пылало, а сердце колотилось где-то в горле. — Ну что, принц? — прошептал Скэриал, отрываясь на секунду, чтобы провести языком по его нижней губе. — Дрожишь, как лист? Неужели я так тебя завел? Его рука скользнула между их тел и ладонью прижалась к уже явной выпуклости на брюках Готье. Готье ахнул, его веки задрожали. Он пытался что-то сказать, протестовать, но всё, что он мог издать — сдавленный, беспомощный стон. Его тело само предательски выгнулось навстречу прикосновению. Внезапно Скэриал отстранился, перевернул Готье на спину. Его глаза в полумраке горели странным, почти мистическим светом. Он прижал ладонь к груди Готье, прямо над бьющимся сердцем. — Слышишь? — прошептал он, и его голос звучал уже не соблазнительно, а почти торжественно. — Это не просто азарт. Это... эхо. Отголосок той самой сказки. Готье, сбитый с толку этой внезапной переменой, смотрел на него широко раскрытыми глазами. — Какой... сказки? — Древней. О скрещении двух королевских линий — Света и Тьмы, — сказал Скэриал, и его пальцы легонько провели по линии ключицы Готье. — Говорили, что когда потомок Солнечного короля и наследник Лунной королевы встретятся... их кровь узнает друг друга. Не умом, а плотью. Пульсом. Вот этим... — Он снова прижал ладонь к его груди. — ...глухим стуком где-то под ребрами, когда мы рядом. Ты не чувствовал? Как будто что-то щелкает внутри. Встает на место. Готье замер, его дыхание застряло в горле. Слова Скэриала падали в самую глубину его существа. Он не знал этой сказки. Но странное, глухое биение в груди, о котором говорил Скэриал... он чувствовал его. Внезапно накопившееся напряжение выплеснулось наружу. Готье, обычно такой робкий, с тихим рыком перевернул Скэриала, меняясь с ним местами. Теперь он оказался сверху, его глаза горели в полумраке, а грудь вздымалась от частого дыхания. — Ах, вот как? — выдохнул Скэриал, удивленный, но явно довольный этой вспышкой решимости. Но Готье уже не слушал. Его руки, еще неуверенные, но полные желания, скользнули по бокам Скэриала. Пальцы дрожали, когда он нащупал выпуклость в паху Скэриала и сжал ее через ткань брюк. Не отпуская его, Готье прижался к нему всем телом, начав медленно, почти неловко тереться о него пахом. Скэриал издал низкий, одобрительный стон, когда Готье прижался к нему. Его пальцы впились в простыни. — Вот так, принц... — его голос срывался на хриплый шепот. — Наконец-то... Дай же... Дай мне все. Он выгнулся навстречу этим робким, но жадным толчкам, сам начав двигать бедрами, задавая более четкий ритм. Они оба уже были на грани. Воздух в комнате стал густым и тяжелым, пахнущим кожей, потом и запретным желанием. Еще мгновение — и эта хрупкая плотина рухнет. Глава 3: Внезапное вторжение В этот миг дверь в спальню бесшумно открылась, впуская в напряженную атмосферу струю холодного воздуха из коридора. На пороге, освещенные светом из прихожей, застыли две фигуры. Гедеон, чье лицо было высечено из камня. И Люмьер, примостившийся у него за плечом, с лицом, на котором застыла гримаса одновременно восторженного зрителя и старого грешника. — Ну-ну, — раздался бархатный, полный насмешки голос Люмьера, разрезая тишину. — Кажется, мы прервали весьма... увлекательный спарринг. Готье застыл на Скэриале, его лицо, секунду назад пылавшее страстью, стало абсолютно белым, маской чистого, животного ужаса. Скэриал, напротив, резко откинул голову на подушку. Его тело напряглось, но в глазах вспыхнул дерзкий, почти веселый вызов, когда он встретился взглядом с Гедеоном. Гедеон не сказал ни слова. Он медленно, с убийственной невозмутимостью, перевел взгляд с бледного лица брата на вызывающую ухмылку Скэриала. Тишина, повисшая в комнате, была громче любого крика. Первым двинулся Гедеон. Не шагнул, а поплыл вперед, его тень легла на двух застывших на кровати юношей. Он остановился в двух шагах, скрестив руки на груди. — Кажется, — голос Гедеона был тихим, ровным и оттого в тысячу раз более страшным, — вы заблудились. В моем доме. В комнате моего брата. Готье издал звук, похожий на сдавленный всхлип, и отпрянул от Скэриала, как от раскаленного железа. Скэриал же медленно, с преувеличенной небрежностью приподнялся на локте. — Виноват, — сказал он, и в его голосе не было ни капли раскаяния. — Мы просто... обсуждали кое-какие... дипломатические вопросы. Люмьер, все еще стоявший в дверях, фыркнул и прикрыл глаза рукой. — О, боже, — простонал он с придыханием. — «Дипломатические вопросы». Мне нравится. Прямо как на переговорах. Только с меньшим количеством одежды. Гедеон медленно, почти задумчиво, повернулся к Готье. — Готье, — его имя прозвучало не как укор, а как констатация печального факта. — Иди умойся. Протри лицо холодной водой. И ляг в свою постель. Один. В этих словах не было места для споров. Готье, все еще дрожа, кивнул, не поднимая глаз, и, как заморенный щенок, поплелся к своей кровати. Затем Гедеон снова обратился к Скэриалу. На его лице не было ни злобы, ни ярости — только холодное, безразличное презрение. — А ты, — тихо сказал Гедеон, — я попрошу на выход. Пока ты можешь уйти на своих двоих. Скэриал медленно поднялся с кровати, с вызовом поправляя смятую рубашку. — Как скажешь, хозяин, — он бросил быстрый взгляд на Готье и направился к окну. — Не буду мешать вашему... семейному воспитанию. Он ловко, с привычной кошачьей грацией, перелез через подоконник и растворился в ночи. Люмьер, наблюдавший за всей сценой, снова нарушил тишину: — Ну и портитель ты, mon cher. Я же просил акробатический этюд, а ты его просто выгнал. Никакого театрального чутья. Но Гедеон уже не слушал. Он смотрел на сгорбленную спину брата. — Завтра мы с тобой поговорим. Серьезно. И в этих словах было куда больше угрозы, чем в любом крике. Он вышел, не оборачиваясь. Глава 4: После шторма Дверь закрылась за Гедеоном с тихим, но решительным щелчком. Люмьер вздохнул и подошел к кровати, где Готье уткнулся лицом в подушку, его плечи слегка вздрагивали. — Eh bien, mon petit prince... — мягко сказал Люмьер, садясь на край. — Самый страшный ураган пронесся. Осталось только пережить затишье. Он молча положил руку ему на спину, между лопаток, и почувствовал, как тот медленно расслабляется под этим прикосновением. Через несколько минут он нежно перевернул его на бок. Лицо Готье было заплаканным и красным. Люмьер достал платок и протянул ему. — Вытри. Принцы не должны ходить с размазанной по щекам историей своих поражений. — Я знаю, — прошептал Готье, вытирая лицо. — Просто... когда он рядом, я перестаю думать. — Вот именно! — Люмьер мягко ткнул его в лоб пальцем. — Он на это и рассчитывает. А ты должен думать. Ты — принц. Твоя голова должна быть на плечах, а не... в других местах. — На его губах мелькнула ухмылка, но взгляд оставался серьезным. — Скэриал... как красивая, но ядовитая змея. Он всегда кусается. Рано или поздно. Затем его выражение стало холодным и расчетливым. — Mon petit prince, если уж ты так хочешь держать Скэриала близко... то держи его не как любовника, а как кинжал за пазухой. Врага нужно держать ближе друга. Человек с его связями и темными талантами... куда выгоднее использовать как инструмент для грядущих перемен, чем как постельную игрушку. Подумай над этим. Он обнял Готье за плечи, и тот, после секундного сопротивления, прижался к нему. — Гедеон убьет меня завтра, — мрачно пробормотал Готье. — О, нет, — Люмьер покачал головой. — Убивать он будет меня. За то, что не уследил. А тебя... тебя он будет воспитывать. Что иногда гораздо хуже. Но мы как-нибудь переживем. Вместе. Он еще немного посидел с ним в тишине, понимая, что иногда его самая важная роль — быть просто старшим другом. Глава 5: Утишение бури Гедеон стоял у камина в своем кабинете, его спина была напряжена, а пальцы с такой силой сжимали мантию камина, что костяшки побелели. Воздух в комнате буквально трещал от сдерживаемой ярости. Люмьер вошел бесшумно. Он не произнес ни слова, просто подошел сзади и осторожно обнял Гедеона за талию, прижавшись щекой к его спине. — Mon colosse, — тихо прошептал он. — Дыши. Он цел, он жив, и сейчас он уже спит. Ты напугал его на год вперед. Гедеон резко выдохнул, но не оттолкнул его. — Он… в моем доме… — Знаю, — Люмьер прижался сильнее. — И Скэриал — отвратительный, наглый червь. Я знаю. Но твой гнев сейчас — это молот, который разобьет хрусталь. Ты выиграл эту битву, не обнажая клинка. Не дай гневу съесть тебя изнутри. Он медленно повернул Гедеона к себе, заставив того встретиться с его взглядом. — Перенаправь свою ярость на того, кто послал Скэриала. На систему. А сегодня... сегодня просто будь со мной. Позволь мне утихомирить бурю в тебе. Гедеон смотрел на него долго, его взгляд постепенно терял ледяную остроту. Люмьер коротко чмокнул его в уголок губ и, взяв за руку, повел в их покои. Глава 6: Вечерний разговор Люмьер уже устроился рядом, обняв его за плечи, пока Гедеон говорил о долге, репутации и политических браках. — Ах, mon cœur, какой же ты иногда непроходимый консерватор, — вздохнул он. — Ты говоришь так, словно любовь — это бизнес-контракт. Но да, я понимаю твою тревогу. Просто... жаль мальчика. Он нежно провел пальцами по волосам Гедеона. — Что бы ты хотел послушать? Или я могу просто почитать тебе что-нибудь красивое и бессмысленное. Пока ты не уснешь у меня на плече. Вечер, начавшийся с нежности, явно катился к тому, чтобы закончиться лишь тишиной. Но мысль об этом не была неприятной. Была в этом своя, особая близость. Возможность быть опорой. Глава 7: Последняя провокация Люмьер, наконец, остановил свой выбор на потрепанном кожаном альбоме, который он с торжеством извлек с дальней полки. — Oh, mais qu'est-ce que c'est que ça? — с притворным удивлением воскликнул он. — А не почитать ли нам на ночь твои юношеские откровения? Он устроился поудобнее, прижимая находку к груди. — Должен признать, mon cher, ты тогда был чертовски мил. Все эти пафосные рифмы про «лучистые очи» и «вечную верность»... — Люмьер закатил глаза. — Просто сердце обливается кровью от такой невинности. Прежде чем Гедеон успел что-то предпринять, Люмьер продолжил, и в его глазах заплясали озорные огоньки. — И, кстати, о пари... — он многозначительно поднял бровь. — Кажется, я только что выиграл. Ведь если судить по сцене, которую мы застали, твой кровный братец определенно был... en dessous. Гедеон медленно повернул к нему голову. В его глазах не было смущения — лишь ледяное обещание возмездия. — Люмьер, — его голос прозвучал тихо и мерно, как заточка клинка о камень. — Если ты произнесешь еще одно слово, я откушу тебе голову. Аккуратно. Чтобы не испортить интерьер. Люмьер замер с открытым ртом, изображая ужас. Он осторожно закрыл альбом. — D'accord, d'accord! Забыл, как шучу! — Он поднял руки в жесте капитуляции, но тут же прижался к Гедеону. — Никаких стихов. Никаких пари. Только тишина и мое образцовое поведение. Обещаю. Люмьер затих, притворно-смиренно уткнувшись носом в плечо Гедеона. Через несколько минут напряжение начало покидать плечи Гедеона. Он тяжело вздохнул. Его рука медленно поднялась и опустилась на затылок Люмьера, пальцы снова уткнулись в коротко стриженные волосы. Не как в пылу страсти, а скорее так, как гладят упрямого, но любимого пса. — Придурок, — беззлобно выдохнул Гедеон. — Твой придурок, — тут же, не открывая глаза, отозвался Люмьер, и его губы растянулись в счастливой улыбке. Больше ничего не было нужно. Глава 8: Ночное признание Гедеон лежал, прислушиваясь к ровному дыханию Люмьера, но внезапно нарушил тишину. — Сегодня что-то не так. Люмьер лениво повернул голову. — Ммм? Что такое? — Сегодня, — Гедеон говорил медленно, вглядываясь в его черты в полумраке, — было подозрительно мало твоих... выходок. Шуток, подъёбов, попыток довести меня до белого каления. Ты приболел? Люмьер тихо рассмеялся. — Ах, вот оно что. Ты скучал по моему остроумию? — Я проверял, не подменили ли тебя двойником, — парировал Гедеон. — Серьёзно. Ты в порядке? Люмьер перевернулся к нему лицом. В свете луны его улыбка была мягкой и уставшей. — Mon tyran, сегодня ты был... нежен. Сначала секс, потом ванна, теперь эти объятия... Зачем портить такую редкость глупостями? Иногда... мне нравится просто быть с тобой. Без клоунады. Он помолчал, а затем добавил шепотом: — Но если ты так настаиваешь... Завтра я вернусь в полной боевой готовности. Обещаю. Гедеон смотрел на него, и на его строгом лице появилось понимание. Он притянул Люмьера ещё ближе. — Ладно. Сегодня — без клоунады. Но с завтрашнего утра — я предупреждён. — И вооружён, — пробормотал Люмьер, уже наполовину во сне. — Спокойной ночи, мой параноик. И на этот раз, обняв его, Гедеон заснул почти сразу. Глава 9: Утреннее пробуждение Первые лучи утра пробивались сквозь щель в шторах. Гедеон проснулся мгновенно. Люмьер спал, повернувшись к нему лицом. Одеяло сползло до пояса, обнажив торс, испещренный бледными следами их вчерашних страстей. Гедеон смотрел, не мигая. Он изучал рассыпавшиеся по подушке светлые волосы, длинные ресницы, тени на щеках, расслабленный рот. В эти утренние минуты Люмьер не был ни шутом, ни искусителем. Он был просто им. Хрупким и бесконечно доверчивым, разоружившимся во сне. Гедеон медленно, боясь разбудить, протянул руку и кончиками пальцев отодвинул со лба Люмьера одну непослушную прядь. Тот что-то прошептал во сне и инстинктивно потянулся к источнику тепла. В груди Гедеона что-то сжалось — теплое и острое одновременно. Он смотрел на этого человека, и все в нем казалось единственно правильным местом в мире. Глава 10: Утренняя игра Люмьер лениво потянулся и открыл один глаз.