Лимоны

Гедеон не стал ждать оправданий, объяснений или мольб. Решение было принято в тот миг, когда он увидел растерянное лицо брата и следы похоти в его комнате. Его терпение лопнуло. Он даже не взглянул на Скэриала. Его рука резко взметнулась, и из ладони вырвался сгусток Тёмной Материи. Он был не таким сокрушительным, как в битве, а скорее плотным, живым щупальцем, которое молниеносно обвилось вокруг торса полуодетого Скэриала. Тот не успел даже вскрикнуть. Эфирное щупальце рванулось к окну, которое с грохотом распахнулось под его напором. На секунду в проёме замерла фигура Скэриала, его глаза широко распахнулись от шока и ярости, а затем его вышвырнуло в ночь, в сторону ухоженного, но холодного сада. Тишина. Лишь хлопок захлопнувшейся рамы и далёкий, приглушённый звук падения на мягкую землю. Гедеон стоял, тяжело дыша, его кулаки были сжаты. Он повернулся к Готье, всё ещё сидящему на кровати с лицом, залитым краской стыда и ужаса. — Прибей окно, — отрывисто бросил Гедеон, и его голос не допускал возражений. — И чтобы я его здесь больше не видел. В его тоне не было злорадства. Была лишь ледяная, безраздельная уверенность в своём праве вершить суд и чистить пространство вокруг своего брата от любой, даже самой соблазнительной, угрозы. Последствия этого поступка он будет разбирать позже. Сейчас же сад был просто мусорным ведром, куда он выбросил проблему.