Лимоны

Аудитория университета была заполнена глухим гулким шумом, каким бывает только на общих лекциях для первокурсников. Свет падал из высоких окон, освещая облачко меловой пыли. Гедеон сидел с идеально прямой спиной, его конспект — образец каллиграфического порядка. Рядом, развалившись через два сиденья, Люмьер что-то быстро и небрежно строчил на полях томика Гражданского кодекса. Преподаватель монотонно бубнил что-то об основах римского права. Гедеон, будущий политолог, слушал с выражением вежливого, но отстранённого интереса. Внезапно его концентрацию нарушил лёгкий толчок в бок. Люмьер, не отрывая взгляда от лектора, с наигранной задумчивостью прошептал на чистом парижском французском: — Dis donc, mon futur dictateur… [1] Ты не находишь, что наш уважаемый профессор читает лекцию с таким энтузиазмом, будто зачитывает завещание, в котором ему ничего не оставили? Гедеон, не поворачивая головы, ответил по-русски, сохраняя невозмутимое выражение лица: —Если бы я был твоим «диктатором», первым указом запретил бы болтовню на парах. Концентрируйся. Люмьер фыркнул и перешёл на шёпот, но снова на французском: —Mais je me concentre! [2] Я как раз концентрируюсь на вопиющем противоречии. Вот этот старик говорит о «справедливости» как о краеугольном камне права. А я смотрю на его галстук, который явно стоит половины моей стипендии. Какая уж тут справедливость? C'est de la dialectique pure, mon cher. [3] На этот раз уголок губ Гедеона дрогнул. Он всё так же смотрел на доску, но его ответ прозвучал тише: —Твоя «диалектика» пахнет не Марксом, а желанием саботировать лекцию. И зачем тебе, юристу, это слушать? Ты же это всё уже проходил. — Pour le plaisir de ta compagnie, [4] — без заминки парировал Люмьер, наконец повернув к нему голову с озорной улыбкой. — И чтобы освежить в памяти, как создавались законы, которые тебе, будущему политтехнологу, предстоит так виртуозно обходить. — Я буду их не обходить, а формировать, — поправил Гедеон, бросая на него короткий взгляд. В его глазах мелькнула знакомая Люмьеру искра — смесь раздражения и интереса. — Oh, la la! Формировать! — Люмьер приложил руку к сердцу с театральным видом. — Je tremble déjà d'avance. [5] Мир, готовься к новым железным занавесам от Гедеона Хитклиффа. — А ты готовься к тому, что я сейчас заставлю тебя молчать самым бесчеловечным способом, — безразлично заметил Гедеон, медленно поворачивая в его сторону свою массивную зачётку. Люмьер замер на секунду, оценивая размеры и твёрдость предмета, а затем сдался, поднимая руки в mock-ужасе. —D'accord, d'accord! Je me tais! [6] Тише воды, ниже травы. Но мои возражения по поводу галстука остаются в силе. Он снова уткнулся в свой кодекс, но теперь его плечо почти касалось плеча Гедеона. И тихая, довольная улыбка не сходила с его лица до самого конца пары. Ему не нужны были законы или политические доктрины. Главный закон его вселенной уже сидел рядом, делая вид, что слушает лекцию о чём-то гораздо более важном. --- [1] Dis donc, mon futur dictateur… — «Слушай, мой будущий диктатор…» (фр.) [2]Mais je me concentre! — «Но я концентрируюсь!» (фр.) [3]C'est de la dialectique pure, mon cher. — «Это чистая диалектика, мой дорогой.» (фр.) [4]Pour le plaisir de ta compagnie — «Ради удовольствия твоего общества» (фр.) [5]Je tremble déjà d'avance. — «Я уже заранее трепещу.» (фр.) [6]D'accord, d'accord! Je me tais! — «Ладно, ладно! Я молчу!» (фр.)