Коснись меня, если осмелишься

Дорога тянется, кажется бесконечной. Ночь сменяется днем, день ночью. Вторые сутки в пути. Тьма ложится на землю черным покрывалом. Снег расходится все сильнее, белой стеной стоит на дороге и фары встречных машин едва проглядывают сквозь бурю. Дима сидит за рулем. Недавно сменил Глеба на заправке. Илья рядом, на пассажирском сиденье. Каждая мышца ноет от долгой дороги, но в сердце с каждым километром становится теплее. Они все дальше от Евгена, проблем, угрозы. — Устал? — тихо спрашивает Дима, положив ладонь на его колено. — Нет, — Илья улыбается в ответ. — Думаешь, она быстро оправится? Он кивает на заднее сиденье. Вика спит на плече у Ромы, хмуря брови. Все время в пути она либо плачет, шмыгая носом, либо безжизненным взглядом смотрит в окно. С Данилом даже нет связи. Все телефоны решено было выбросить на выезде из города на всякий случай. Рома и Глеб были спокойнее. Все, что им было важно — они есть друг у друга. Другие проблемы казались им незначительными. Илья чувствовал то же самое. Даже если бы им пришлось улететь на другую планету, главное — с Димой. Метель продолжала завывать между сосен и берез, тянущихся по обе стороны дороги. Ехать быстро не получалось, как бы ни хотелось. Дима внимательно вглядывался в окно, а Илья засыпал в этой тишине, нарушаемой лишь шорохом колес по асфальту. — Дим, если будешь молчать, я отрублюсь, — предупреждает Илья. Нельзя спать. Если уснет он, может уснуть и Дима. Все они жутко устали и ночная тьма заставляла закрыть глаза хотя бы на мгновение. — О чем ты хочешь поговорить? — спрашивает Дима. — Например, о том, что ты подумал, когда увидел меня в первый раз? — Ну нет, — качает головой Дима. — Я не буду тебе об этом рассказывать. Что это за сопливые воспоминания? — А ты меня пугал первое время, — спокойно говорит Илья. — У тебя такой взгляд был, как у... злого пса. Понимаю, ты переживал за Вику, что я могу ее обидеть и все такое, но было еще что-то. — Я просто злился на то, что начинал привыкать к тебе. Где-то глубоко внутри, наперекор себе, я чувствовал к тебе притяжение и меня это бесило, — Дима усмехается. — Я старался отгонять эти мысли, заставлял себя верить в то, что ты просто пацан, который дружит с моей сестрой, на которого я просто поспорил и теперь трусь возле тебя, чтобы выиграть спор. Но уже тогда это было просто прикрытием, кажется. Илья слушает внимательно, смотрит на него и не может сдержать улыбку от того, как искренне звучат его слова. И он до сих пор не может поверить в то, что Дима обратил внимание на него. Когда вокруг столько красивых девушек и даже парней, Дима выбрал его. — Я сейчас блевану от ваших розовых соплей, — бубнит Рома с заднего сиденья. Он пытается пошевелиться, но спящие попутчики по обе стороны не позволяют. — Когда мы доедем до дома, я просплю долбаные сутки в нормальном положении. У меня скоро отвалятся спина и шея, — Рома так и сидит, не шевелясь, но Вика все равно просыпается. Илья смотрит в зеркало заднего вида. Вика трет устало глаза и отворачивается к окну. Молчит. И все в машине молчат. Так происходит всю дорогу. Никто не решается заговорить с ней о Даниле. Когда дорога, время, реальность — все смешивается в одно, они наконец-то добираются до леса. Машину приходится оставить там, где заканчивается дорога. Аня уже ждет их с тем самым хозяином дома. Дима рассказывает версию, продуманную до мелочей. Говорит о том, что они компанией решили провести зиму на природе, испытать себя, найти уединение. Мужчина лишь дает им напутствия и отдает ключи. На два месяца это их место. Их спасение и тюрьма. Почти километр они пробираются через сугробы, закинув на плечи все рюкзаки и сумки. Когда среди деревьев виднеется крыша дома, силы словно возобновляются. Рома бежит вперед всех, падает и снова поднимается. И они наконец-то смеются. Тяжесть в груди, рожденная страхом и тревогой, отпускает. Дом встречает их тишиной. Невысокий, но широкий, он прячется между сосен, укрытый снегом по самые окна. Темное дерево стен потемнело от времени, крыша тяжело осела под сугробами. Крыльцо скрипит под ногами, перила холодные, обледеневшие. Дима открывает тяжелый большой замок, но еще пару минут они стоят у порога, не решаясь войти. Осматривают территорию: дровник, забитый поленьями под самую крышу, небольшую баню из свежего сруба. — Давайте, идем, — устало просит Дима. — У нас еще очень много дел. Этот снег сам не растает и кому-то нужно доехать до ближайшей деревни за продуктами. Никто и не спорит. Они заходят в дом, сбрасывая сумки на пол, и пытаются размять затекшие плечи. Внутри пахнет деревом и морозной зимой. Дом оказывается неожиданно вместительным. Просторная общая комната с большим столом, лавками и диваном у стены сразу становится центром — местом, где можно есть, спорить, молчать и просто быть рядом. В углу — печь. Две спальни по бокам: одна с широкой кроватью и старым шкафом, вторая — с двумя узкими койками и матрасами, которые легко разложить на полу. Пятерым здесь будет тесно, но жить можно. Окна небольшие, но светлые, за ними — лес и ничего больше. Ни дорог, ни людей, ни прошлого. Только снег, тишина и этот дом, который на ближайшие два месяца становится их укрытием. К ночи неотложные дела заканчиваются. Деревянный дом быстро протапливается, Вика накрывает ужин на стол, парни возвращаются с улицы — раскрасневшиеся от холода. Они расчистили территорию от снега. — Садитесь, пока не остыло все, — зовет Вика. Она пытается переключиться на новую жизнь, привыкнуть, делать вид, что все хорошо, но каждая мысль занята лишь Данилом. Как он? Что с ним сделает Евген? Сможет ли он доказать, что не причастен к их побегу? Связи с ним нет. Нет никакой возможности поговорить, услышать родной голос. Это разбивает сердце на части, сводит с ума. — Вик, — зовет Дима, — давай я помогу. Только сейчас она понимает, что стоит посреди комнаты с кастрюлей супа и смотрит в пустоту, рисуя в памяти образ Данила и тех дней, когда все стало хорошо. Они наконец-то усаживаются. Дрова в печи потрескивают, за окном снова воет буря, заметая их следы. Рома достает из рюкзака запрятанную бутылку коньяка, за что получает вопросительные взгляды. — Взял в магазине, когда мы с Глебом ездили за продуктами, — он пожал плечами. — Нам нужно расслабиться и выспаться. Нужно. Все это понимают. Никто не отказывается, даже Вика. Илья смотрит на друзей. На их веселый смех от шуток Ромы, на их снова вспыхнувший в глазах огонек. Они снова получили шанс на жизнь. На новую жизнь, обнуленную до начала. И впереди еще много тяжелых решений, много задач, которые будет сложно выполнить, но сейчас они вместе и впервые за долгие дни в пути они снова не чувствуют страха. Дима держит его руку под столом. И, наверное, это единственное — что спасает, заставляет дышать, отметая все страшные мысли, таящиеся внутри. Им нужно быть осторожными. Нужно за два месяца придумать новый сценарий, план очередного побега, но не сейчас. Не в эту минуту, когда горячая еда на столе, когда Вика может хоть немного улыбнуться, когда все они рядом, вместе. Живы.

***

Данил курит вторую сигарету за пять минут. Стоит возле бункера, не желая заходить. Его воротит от того, что приходится общаться с Евгеном. Плохо от того, что пришлось соврать обо всем: что Вика его бросила, бросили друзья, сбежали, ничего ему не сказав, и за это он ненавидит их. Но так было нужно. Пришлось. Через сутки после отъезда друзей Данил пришел в квартиру к Евгену. Он так и был привязанный к стулу, только уже лежал на полу. Упал, в попытках освободиться. Данил развязал его, обработал рану на голове и монотонно рассказывал историю о волшебном исчезновении всех его близких. — Я не могу верить тебе, — сказал Евген. — Придется, — Данил отвечал уверенно, глядя в глаза. — Почему? — Потому что это правда. Они молчали. Евген нашел в холодильнике бутылку водки и в тот вечер они сильно напились. Евген обещал найти всех, но главное — брата, который украл все его сбережения. Данил соглашался — нужно наказать каждого. Дни тянулись медленно, монотонно, а люди Евгена пытались узнать любую информацию о беглецах. Они приходили к родителям, в университет, спрашивали у знакомых, а Данил каждый чертов вечер со страхом спускался в «Бункер» и ждал, что однажды Евген скажет: — Я нашел их. Но месяц растаял, как снег, а зацепок так и не было. Как и не было связи с ними. Данил мечтал услышать голос Вики, он мерещился ему на каждом углу, приходил во сне. Он боялся, что однажды, спустя год, два, пять он встретится с Викой, но она не узнает в нем своего Данила, потому что он изменится. Уже меняется. Тесное общение с Евгеном и его друзьями ведет по черным тропам, тянет в криминальный мир и однажды настанет момент, когда назад уже не будет пути. Но это не важно. Теперь не важно, когда он решился отдать одну жизнь — свою, в замен на пять других, давая им право на счастье, ошибки, любовь. Он сделал выбор затеряться в этом городе, чтобы они смогли исчезнуть из него раз и навсегда. И, наверное, так выглядит настоящая жертва во имя любви и дружбы. Он докуривает. Бросает окурок в сторону и делает шаг к двери. Теперь это — его жизнь. Это его крест. А далеко в лесу все еще горит свет в маленьких окнах дома и снег продолжает падать, заметая их следы.