Папа бы одобрил

      «А что бы сказал папа?» — тоскливо подумал Акира, глядя на черновики со своими расчётами.       Черновики не желали собираться в единое целое и вызывали только одно желание — сжечь их немедленно.       Но логичный вывод — обратиться к тому, кто точно во всём этом разбирается, вызывало желание взойти на костер уже самому, чтобы этого избежать.       Преподаватель алхимии Мартин Рид Акиру терпеть не мог. Не то чтобы кого-то другого он прямо любил, но Акира, с его вызывающей внешностью, был бельмом на глазу у всей академии и раздражал преподавателей-дедов с их замшелыми представлениями об иноземцах. И Рида особенно.       Папа бы, конечно, посоветовал найти к нему подход.       Профессор Рид бы сказал: «Вы меня убиваете, коллега!»       Папа бы парировал: «Твой дед убил императора, а тут всего лишь скромный учитель» и прикрылся бы веером, оставив Акиру гадать, была ли это ирония.       Акира вздохнул и напомнил себе, что он представитель семейства Сугияма. Пережили восстание, и профессора Рида тоже переживут! Возможно, буквально, какие его годы… И диплом без алхимической части всё равно не засчитали бы. Так что Акира взял себя в руки и уже через пару дней подкараулил профессора Рида после лекции.        — Мне нужно к вам записаться на консультацию по диплому.        Мартин Рид трагически поднял брови. «Я так и знал», — без слов читалось на его лице. «Вы — бездарность», — поджал губы он. «Я зря трачу на вас время», — тут он переступил с ноги на ногу.        — Хорошо, я могу посмотреть ваши расчёты, — согласился он вслух. — Кстати, ваши однокурсники справились сами.        «Или побоялись обращаться», — предположил про себя Акира, но только улыбнулся.        — Благодарю, что согласились помочь, — церемонно поклонился он, сложив руки перед собой на имперский манер. Мартин Рид снова поморщился — то ли вообще не любил имперцев, то ли наоборот — разбирался в вопросе и понимал, что Акира кланяется недостаточно низко.        — Для ректора сделайте копию этого раздела вашей работы, — сказал Рид. — И заверьте у него же, чтобы потом претензий не было.        — Сделаю, — согласился Акира. За годы обучения он так и не вник толком в местную бюрократию и обычно просто ходил подписывать документы со всей группой, надеясь, что однокурсники ничего не забудут. — Спасибо, что подсказали.        — Скорее бы вам уже дипломы выдали всем, — сказал Рид. — Удивительно бездарный курс подобрался, когда уже от вас избавимся.        «Мне бы от вас тоже хотелось», — согласился с ним Акира. Впрочем, не так долго ждать осталось: сдать последнюю теорию, подтвердить практикой, написать никому в здравом уме не нужное сочинение, которое тут именуют дипломной работой, и вернуться в Империю уже навсегда.        И никогда, никогда больше не видеть профессора Рида!        Впрочем, ректор Вайсмер был ничуть не лучше.        — Да, — скептически протянул он, проглядев копию его расчетов, — очень жаль, что кафедру предсказаний и пророчеств расформировали три века назад, вам бы она сейчас очень помогла. Как по мне, тут только провидец может сказать, к чему приведет ваш эксперимент!        — Вам виднее, господин ректор, — сдержанно отозвался Акира. Он о способностях Вайсмера, как наставника тоже был весьма невысокого мнения. Из плюсов у ректора была только жена, с которой Акира познакомился совершенно случайно полгода назад и до сих пор иногда ходил навещать.        — Даже не знаю, что вам ещё посоветовать… — Вайсмер задумчиво барабанил пухлыми пальцами по столу, перечитывая фрагменты отчёта. — Я бы такое в работу не взял…        Акира промолчал. Он знал, что ректор рассчитывает на уговоры, но опускаться до них не собирался.       — Что ж коллеге Риду виднее, конечно, стоит ли с этим связываться, — вздохнул Вайсмер после нескольких минут томительного молчания. — Будем надеяться, что ему хватит опыта довести вас хоть до какого-то результата.        Он размашисто подписался под отчётом Акиры, потом достал лист гербовой бумаги и принялся быстро писать что-то мелким, едва разборчивым почерком.        — Материалы на ваш — великий боже, прости! — эксперимент выдаст кастелян из запасов Академии.        — Я могу и сам купить, — попытался возразить Акира. Знал он, что кастелян будет трястись над каждой крохой так, словно делится своими личными запасами, и что всё равно выданного не хватит и придется бегать по лавкам в поисках недостающих ингредиентов.        — Вот ещё чего не хватает! — возмутился Вайсмер. — Купите там неизвестно что, а коллеге Риду потом с этим работать! Нет уж, возьмете проверенные материалы.        Акира сдался. Если Академия так рвалась его облагодетельствовать, стоило радоваться, а не капризничать.        Профессора Рида удалось найти в его кабинете.        — Ректор всё подписал, — Акира гордо предъявил одинокий листок. — И даже распорядился выдать материалы.        — Видимо, многообещающее исследование, — хмыкнул профессор Рид очень скептически. — Хотя, возможно, ректор не очень внимательно читал. Что ж, давайте сегодня… Хотя нет, лучше завтра, у меня ещё дела.        — Как скажете, профессор, — согласился Акира. Добавил бы, что и сам не очень хочет этим заниматься, но стоило быть вежливым до получения диплома! — У меня завтра практика в городской больнице, можно подойти вечером?        Жертвовать днём практики ради алхимии не хотелось. В больнице было хорошо — там приходили пациенты, и их можно было лечить, пусть и под присмотром более опытных коллег, но всё-таки лечить самому. У Акиры всё получалось, и чем больше получалось, тем больше нравилось.        — Ну… — профессор Рид прошёлся по кабинету, остановился у окна, глядя на улицу. Он явно куда-то опаздывал. — Зайдите завтра ко мне домой. Только не вздумайте говорить остальным студентам, что я вас пригласил!        — Разумеется, мне тоже не хочется, чтобы меня считали вашим любимчиком, — сказал Акира и пояснил, чтобы прозвучало не слишком грубо: — Преподавательская этика такого не позволяет, верно?        — И не мечтайте, — отозвался профессор Рид. — Приходите не позже шести, я собираюсь закончить с вами до ужина.        Вечер следующего дня наступил неотвратимо, как неминуемая расплата за удовольствие: сначала тебе хорошо и ты лечишь чахоточников, но стоит моргнуть и тебя ждет пытка.        — Уважаемый профессор, простите, я торопился, как мог! — у Акиры даже сил на поклон не осталось, потому что домашнего адреса Рида он не знал, пришлось сначала отправляться в академию, а оттуда — бежать, сломя голову.        — Опаздываете, — подытожил Рид вместо приветствия, таким тоном, будто иного от Акиры и не ждал.        Часы в коридоре показывали четыре минуты седьмого.        — Обещаю, я не отниму у вас много времени, — поклялся Акира. В первую очередь себе.        — Все вы так говорите, — отозвался тот, будто был записной кокеткой. Ну, может, лет сто назад… Акира попробовал представить его молодым, симпатичным и не с таким мясистым носом, но фантазия спасовала. — Что вы стоите на пороге, не надейтесь, на ужин я вас не приглашу. Поднимайтесь наверх, кабинет там.        По пути в кабинет Акира успел выслушать краткое сожаление о том, как он составлял отчеты — «никакой системы, чему вас четыре года только учили?!», отеческое наставление — «и не надейтесь, что я буду каждый раз разбирать ваши эксперименты!» и пожелание на будущее — «такими стараниями вас точно отчислят!»        Акира уже раскаялся, что не повторил эксперимент сам. Может, со второго раза получилось бы понять, что это за кристаллы! Но как вежливый имперский юноша, старшего не перебивал, даже иногда кивал и вообще вёл себя так хорошо, что папа бы гордился.        В кабинете у профессора Рида было неуютно, зато так чисто, как будто он тут каждый день ожидал визита короля. Лабораторный стол был идеально отмыт, пробирки и колбы стояли по размеру в подставках, и даже на тиглях не было ни миллиметра копоти.        — Итак, — профессор Рид небрежно бросил бумаги Акиры на стол, — приступим. Вы делаете, я смотрю и поправляю.        Акира мысленно попросил терпения у всех богов и богинь сразу, потом напомнил себе, что поколения знатных предков не простят ему потери самообладания и обречённо подошёл к столу. Он пролистал свои записи, пытаясь вспомнить, что и в каком порядке добавлял. Кажется, он начал тогда с классического рецепта для лечения мигрени.        — Сугияма, вы у меня заночевать решили? — поторопил его профессор Рид.        — Ни за что не позволил бы себе занять у вас столько времени, — заверил Акира и попросил: — Может, подскажете, что положить сначала?        Из большого двустворчатого шкафа, очевидно, для хранения реактивов, раздался еле слышный, но отчётливый смешок. Профессор Рид поморщился, покачал головой и посмотрел на Акиру… С неловкостью? Акира едва мог поверить своим глазам. Чтобы профессор Рид — и чего-то стеснялся?        — Продолжайте, — предложил профессор. — То есть начинайте уже... То есть даже не пытайтесь!        Последняя команда Акиру более чем устраивала.        — Макс, вылезай давай!        Дверка шкафа отворилась не скрипнув — за петлями тоже превосходно следили. Из нижнего отделения, по-кошачьи потягиваясь, выбрался невысокий стройный парень. Насмешливо взглянул на Акиру непривычно яркими зелёными глазами — и Акире хватило этого, чтобы пошатнуться.        «Иногда хватает мгновения, чтобы жизнь навсегда изменилась», — говорил папа, и теперь Акира его понимал. Он, конечно, встречался с Ичиро, который был во всех отношениях великолепным мужчиной, но при виде его сердце ни разу не колотилось так, будто готово разбиться об грудную клетку.        — Макс мой... племянник, — с необъяснимой неловкостью сказал профессор Рид.        — Ага. Внучатый, — подтвердил Макс, беззастенчиво разглядывая Акиру. — Что тут у вас, ничего не получается?        Профессор Рид осуждающе прокашлялся.        — Ничего, — согласился Акира, не глядя сгребая бумаги в стопку — отвести взгляд от Макса было выше его сил, но позориться при нём не хотелось ни капли. — Профессор, я вспомнил... У меня неотложное дело... Буквально жизни и смерти!        — Идите, — отмахнулся тот. — Бумаги свои оставьте, просмотрю сам. На вас в этом плане надежды нет.        И Акира пошел. Забыв уточнить, когда явиться снова. Забыв, что владеет телепортом и может добраться домой в одно мгновение. Забыв, что на поздний вечер была запланирована встреча с супругой ректора Вайсмера.        По дороге купил букет фиалок и, как последний дурак, полночи сочинял стихи. Перепортил целую стопку бумаги, а ничего достойного так и не написал.        Следующий день был местным религиозным праздником. В Академии по такому случаю всех отпустили по домам, даже Акиру, хоть он и был иноверцем.        Акира немного послонялся вокруг особняка профессора Рида, надеясь хотя бы в окне увидеть его племянника. Сам понимал, как это глупо, но удержаться не смог.        Папа бы сказал, что любовь — прекрасное чувство и что избранника надо добиваться всеми благородными способами. Акира бы так и поступил, если бы крайорцы не имели на этот счет совершенно неправильный взгляд. А дядюшка Макса вдобавок уж точно постарается настроить его против Акиры! Эх, надо было всё-таки лучше учить алхимию, тогда был бы шанс выбиться в любимчики профессора Рида. Вряд ли бы он и тогда рекомендовал Максу принять ухаживания Акиры, но, может, хотя бы и не мешал!        От нового дня Акира не ждал ничего хорошего. Достойных стихов он так и не сочинил, к тому же засиделся допоздна и утром заспался. В Академию ворвался, уже понимая, что пропустил пару лекций, включая лекцию самого профессора Рида, и что теперь ему не жить, не говоря уж про любить!        Оказалось — не ему.        Студенты и профессура собрались в центральном зале — где обычно проходили торжественные собрания. Все с умеренно скорбными лицами, что, впрочем, было совершенно привычно — попробуй-ка порадуйся длинным речам ректора, которые тот читал при любом удобном случае.        — По какому поводу собрание? — шепотом спросил Акира ближайшего позевывающего в кулак однокашника.        — Панихида, — шепотом отозвался тот. — По Риду.        — Что?!        Ректор Вайсмер прервал речь на полуслове и вперил в собравшихся студентов пронзительный взгляд. Акира пригнулся, спасаясь от него, и переспросил тише:        — Профессор Рид скончался?! Как это случилось?        — А нечего в праздники трудиться! — с суровостью местного церковника припечатал однокашник. — Поехал на полигон проводить магический эксперимент, там его и убило.        — …вклад профессора Рида в магические исследования неоценим! — патетически продолжал ректор. — Мы все скорбим в этот печальный день. Похороны пройдут послезавтра, занятий в этот день не будет, но на похоронах присутствовать — всем! Кто не придёт — отчислю.        Акира и слушал, и не слушал. Эксперимент на полигоне, от которого погиб профессор Рид, заставлял думать всякое нехорошее. Например, не был ли этот эксперимент Акиры, который почему-то прошёл неудачно? Хотя если бы он был опасен, Акира бы подорвался первым, а у него как раз всё прошло тихо-мирно, просто алхимическая реакция с осадком в виде кристаллов. Нет, рецепт Акиры совершенно точно был не при чём.        Искренне скорбеть о профессоре Риде тоже не получалось. Думалось скорее о том, что это Акира очень удачно оставил у него все записи. Теперь был как минимум один повод навестить племянника, выразить соболезнования и попытаться утешить. Только метнуться домой за траурным нарядом. В Крайоре для печальных случаев предпочитали чёрные одежды, но Акира как имперец мог позволить себе фиолетовый. К тому же, он Акире всегда больше шёл.       «А что бы сказал папа? — подумал Акира и сам себе ответил: — Папа бы одобрил!»       Племянник профессора был, несомненно, полезным знакомством. Нужно было пользоваться шансом.