Твоя Власть (Your Power)

Хотелось, чтобы вместе со всеми бумагами сожглись и все знания. А вместе с ними вся боль и воспоминания... Нурбахар переживала по поводу отсутствия пациентов гораздо больше, чем Бай Чжу. Лекарь же и вовсе не хотел сейчас кому-то помогать и лечить. Даже забавно... как легко люди ведутся на какие-то сплетни. «Безумный», говорят. Растяжимое понятие. За всю ночь Бай Чжу ни разу не прилег. Нурбахар он отпустил домой еще вчера после странного разговора, проведя весь день в раздумьях. Впрочем, с ее стороны было бы логичным вообще не приходить после такого обращения, но дверь скрипнула и открылась. Лекарь, сидя в кабинете, прикрыл глаза, услышав знакомые шаги. Нурбахар ничего не сказала и прошла к нему, взглянув на полупустые полки. — Передумал? — констатировала она. Бай Чжу наконец перевел взгляд на нее. — Признаюсь, очень неожиданно видеть тебя прямо передо мной, еще и в такую рань, — грустно хмыкнул он и снял очки, потерев сонные глаза. — Прям уж ты удивлен... — холодно сказала Нурбахар, разглядывая лекаря. — Как будто я могла не прийти. — И впрямь... — кивнул Бай Чжу, обратно надев очки. — Маловероятный исход. — Все по твоей величайшей воле... — пожала плечами Нурбахар. — Была бы я хоть чуть сильнее, не пришла бы. Бай Чжу молча ухмыльнулся, но все с той же горечью. — Я тебя не держу, — расслаблено вскинул он руки. — Надеюсь, что помиришься с Ху Тао и спокойно заживешь. Скажи ей, что это все из-за меня. Потому что это правда, Нурбахар. — Ху Тао не до меня сейчас, будем честны, — сказала она и задумалась. — Возится, бедная, с Чжун Ли. По твоей высочайшей воле, к слову, — вновь повторила Нурбахар. Она перевела взгляд на Ци Ци, которая скромно сидела на подоконнике, болтая ножками. Вот, кто тут самый беспечный, забытый и спокойный. *** Солнце настойчиво светило Чжун Ли в глаза, пока он лежал на кровати. Консультант иногда морщился: то от ярких лучей, то от того, что грубые фразочки Ху Тао резали ухо. — Этот поганый Бай Чжу... — резко шипела она, ходя из стороны в сторону. — Знаешь, я всегда с удовольствием берусь за похороны, и всегда мечтала по всем почестям отправить его в мир иной, но сейчас мне даже хочется, чтобы он подольше пожил, а лучше, чтобы мне никогда не приходилось о нем заботится, даже о мертвом! — Это самое приличное, что ты сказала за прошедшие минут десять, Тао, — устало выпалил Чжун Ли, в очередной раз глотнув воду, которую Ху Тао приходилось доливать в стакан постоянно. А потом она вновь ходила по комнате из одного угла в другой, проклиная ненавистного ей лекаря. — Меня удивляет твое спокойствие! — удивленно возмутилась Ху. — Ты обратился за помощью к хорошему знакомому, а он что? А он что, Чжун Ли?! Или у тебя ко всему прочему склероз добавился? — А он прописал мне неправильное лечение, — прикинулся дураком Чжун Ли. — Да ты что, издеваешься? — запинаясь, вспылила Ху Тао. — Пусть с этим разбирается закон, — справедливо изъявил Чжун Ли. — Или ты хочешь самосуд? — Отличная идея, — наигранно восхитилась Тао. — Когда исполним? — Милая, прости, но у меня голова болит от твоего сарказма, — отмазался Чжун Ли, уткнувшись в подушку. — Бедный, — с иронией сказала она, и хотела добавить, но в дверь постучались, и Ху вышла в коридор. Чжун Ли, услышав возмущенное «Ах, ты!» решил, что пришел либо Бай Чжу, либо, что более вероятно, Нурбахар. Действительно, послышался женский голос. *** — Ну и что теперь? — спросила фармацевт, наблюдая за апатичным лекарем. — Чжун Ли у нас не глуп, он тебя в Департаменте по всем фронтам обвинит. — Не успеет, — непонятно пожал плечами Бай Чжу, и Нурбахар на него странно уставилась. — Да ты что... — Нет, — резко перебил ее лекарь, предугадыв ее мысль о профессионально устроенном убийстве. — Со временем его организм сам справится с возникшими осложнениями, тем более, что совсем скоро Чжун Ли пустится в поиски других врачей в Лицзяне. — Тогда что? Бай Чжу молча улыбнулся и встал. Нурбахар проводила его взглядом, когда он медленно ходил мимо шкафов, разглядывая пустые полки. Бывало, он вглядывался в надписи на корешках книг по алхимии и прочих неординарных наук. Теперь эти места пустовали, ведь ночью все это благополучно сгорело в небольшом костре. Лекаря совсем не смущала долгая тишина. Сквозь окна пробивались лучи, и на них поблескивали редкие седые пряди Бай Чжу. Только его спокойное лицо было в тени. Он в скуке провел пальцами по пыльной полке, а сам думал о Нурбахар, которая молча на него смотрела. Она наблюдала за каждым его действием, стараясь найти хоть какой-нибудь ответ на все вопросы. — Люди говорят, что я безумец... — начал Бай Чжу. — Я и сам всегда так думал. Нурбахар тихо к нему подошла, встав сбоку и вопросительно посмотрев. — Счастье от безумья. Слышала когда-нибудь? — спросил лекарь, не ожидая ответа. Он так и не смотрел на нее, хотя прекрасно знал, что она продолжает пялиться. — Только вот я знал, что бессмертие не принесет мне счастья. Да и я никогда не гнался за счастьем. Это понятие растяжимое. Ху Тао для счастья нужно кого-нибудь удачно похоронить, а тебя, кажется, мало что может осчастливить. Сколько уже ты у меня работаешь... Ты улыбалась только от неловкости или из-за чего-то кислого. А я, как дурак, вечно улыбаюсь. Может, меня поэтому сумасшедшим посчитали? — посмеялся Бай Чжу и постепенно замолк. Нурбахар считала его таковым с самого начала. — Меня не осчастливит ни бессмертие, ни признание общества, — лекарь безразлично пожал плечами. — Что я буду делать дальше — уже неважно, если честно. — Мне как раз-таки интересно, что же ты будешь делать, — наконец подала голос Нурбахар. — Уеду, — непринужденно ответил Бай Чжу. Знаешь, давно хотел побывать в родной деревне. Живет там пару десятков людей. Ну, эпидемия же дома не разрушила... — А там ты что будешь делать? — вновь спросила она. — Жить... — безысходно ответил Бай Чжу. Что мне уж... Болезнь меня долго мучаться не заставит, — горько пошутил лекарь, а Нурбахар посмотрела на него с беспокойством. — Ци Ци отдам на попечение Ху Тао, — сказал он тихо, чтобы девочка не слышала. — А ты... теперь выбирай, что хочешь. Сейчас-то у тебя ума хватает. Или отправляешься со мной в глушь, или живи, как знаешь, и делай, что хочешь. Было бы дано третье — и это я бы тебе дал. — Бай Чжу... — уставилась на него Нурбахар, резко, но аккуратно схватив его за бледные щеки. Она смотрела на него, будто мать, смотревшая на своего шехзаде, которого ждало исполнение закона Фатиха. — Я с тобой. Лекарь взглянул на нее со странным удивлением и, тяжело вздохнув, без всякой нежности заключил ее в тиски, уткнувшись подбородком в затылок. Нурбахар не подавала никаких признаков сопротивления или согласия, а лишь старалась обдумать все происходящее в течении последних минут пяти. — Я был прав, когда думал, что ты останешься со мной надолго... — задумался Бай Чжу. — Я уже не пытаюсь теперь тебя надурить. Ты и сама неплохо справляешься... *** Все это происходило еще до того момента, когда директор похоронного бюро расхаживала перед его консультантом, проклиная начальника своей сестры, которая все же нашла в себе смелость попрощаться с Тао. Ху вцепилась в одежду сестры, выливая на нее все те же слова, которыми уже успела покрыть Бай Чжу. — Спокойно, Тао, тише, — поморщившись, попыталась ее удержать Нурбахар. — Признаться честно, не очень-то и мне хочется тебя видеть, — холодно съязвила Ху Тао, ослабив хватку. — Ты и не увидишь, — спокойно ответила Нурбахар. — Надеюсь. По крайней мере, мы не встретимся, если у вас хватит ума отозвать жалобу из Департамента. Бай Чжу твоему любимому все возместит. — Чего-чего? — прищурилась Ху Тао. — Ничего не понятно. — Потом из слухов узнаешь обо всем. Мы уедем, — пожала плечами Нурбахар. — Это все не так важно. Вы не насолите Бай Чжу, если заставите его понести ответственность. Он и так... — она запнулась. — В общем, прости за все, что было. Я не знаю, что еще говорят на прощанье. — Так ты с ним?! — вскликнула Ху Тао. — У вас все настолько серьезно? — Я не знаю, что это, — призналась Нурбахар. — Чжун Ли от Бай Чжу передай извинения. Конечно, он ничего не говорил, но пусть подумает, что Бай Чжу раскаялся. Где-то у себя в комнате Чжун Ли хрипло посмеялся, ведь слышал разговор через открытое окно. — Пока... — растерянно сказала Ху Тао. Казалось, что нужно сказать что-то еще, но она не нашла слов. *** Нурбахар было тяжелее поверить в то, что Бай Чжу отказался от бессмертия, чем ему самому. Лекарь же чувствовал страх каждый раз, думая о бессмертии. И он был рад, что не достиг этого, только вот его гордость смеялась над ним. Как же глупо! Сдался всего за день. Из-за чего? Просто из-за глупых сплетен! Разумеется, это было не единственной причиной. Но вылечить себя он так и не смог, а следовательно, даже на диагностику не способен. И эта деревня... Когда-то локация его наихудших кошмаров. Да и немногое изменилось. Многие люди оттуда еще помнили то, что случилось лет двадцать пять назад... А самого Бай Чжу не знали. Не слышали ни его имя, ни его прошлое, не те сплетни из Лицзяна. И это единственное успокаивало лекаря (хотя этим прозвищем его уже нельзя было назвать). На потрескавшихся домах расползались вьющиеся растения, отливаясь на закатном солнце оранжевым цветом. Где-то старухи поливали свои грядки, а где-то старики катали телегу. Молодые здесь не оставались надолго, потому эта деревня стала уютным убежищем пожилых. Идиллия, можно сказать — но Бай Чжу всматривался в землю, вспоминая худшие воспоминания детства. А Нурбахар за ним наблюдала с беспокойным испугом, стараясь привести его в чувство. Теперь никто не мог этого сделать, кроме нее, ведь Ци Ци осталась жить у Ху Тао, которая, несмотря на ненависть к лекарю, с радостью приняла девочку. — Можешь меня не караулить, — взглянул Бай Чжу на Нурбахар. — Просто подышу свежим воздухом. Хочешь — иди пообщайся со старухами, если тебе заняться нечем. Или можешь пойти к себе в комнату, — он внимательно рассмотрел Нурбахар, смотря на нее даже с каким-то подозрением, ведь до сих пор не верил, что она все еще с ним. — Устала, так ложись спать. Свидимся утром. — Доброй ночи... — сказала Нурбахар, изучающе посмотрев на Бай Чжу. — До завтра.

(Конец)