Твоя Власть (Your Power)

Последнее время у Бай Чжу было ощущение, что он что-то упускает. И он не понимал, было ли это время или какая-то возможность... Мысли о бессмертии разжигали в нем страсть и азарт. Но душу терзало сомнение, что ничего не выйдет. Для него эта мысль казалась числом на игральной кости: итог зависит от броска человека, но повлиять он не может. И это было для Бай Чжу самым ужасным. С самого детства он страдал от чувства собственного бессилия. Он не смог помочь родителям, неизлечимые пациенты умирали согласно законам природы. И лекарь не мог спасти даже самого себя. Иногда он задумывался, является ли бессмертие спасением. В итоге он приходил к выводу, что спасение — это не сама вечная жизнь, а умение ее достичь. Для Бай Чжу его жизнь имела значение лишь в поисках этой самой возможности. И он никогда не знал, что же все-таки будет делать, если этого достигнет. Да, он думал, что продолжит работать над будущими эликсирами, и они могли бы помочь другим людям. Это было самым логичным развитием событий, но почему-то оно никак не мотивировало лекаря. С другой стороны... он бы кому-то доказал свою значимость. Может, даже императору. Может, Бай Чжу тогда бы почувствовал себя даже выше, чем он — эта мысль лекарю симпатизировала. Когда-то наставник сказал Бай Чжу, что у врача на руках большая ответственность и власть. А в конце он сказал, чтобы лекарь не злоупотреблял своей властью. И, вспоминая фразы своего наставника, Бай Чжу по-своему их истолковывал, хотя в глубине души что-то противилось своевольным мыслям. И порой, в самые тяжелые свои дни, лекарь задумывался, зачем ему вообще нужна эта власть? Ведь он никогда бы не смог отмахнуться от своих знаний. Потом же Бай Чжу снова убеждался в том, что его предназначение в этом мире — найти бессмертие. Будучи еще моложе, он был уверен, что найдется в этом мире человек, который достигнет вечной жизни. А потом он уверился в том, что этим человеком является он. Иначе зачем ему все знания о человеческом теле и навыки врачевания, если сам он все равно однажды умрет, выполнив роль обычного врача, которые бывают почти в каждом поселении? Бай Чжу не мог мириться со своей ничтожностью. Ему в голову приходили мысли, что если бы такой человек, как он, жил бы на несколько десятков лет раньше — его родители были бы живы, и родную деревню не настигла бы смерть. Но чтобы убедиться в том, что судьба неудачно с ним обошлась, для начала он должен был сам найти бессмертие, дабы убедиться в его возможности. Казалось, что он в шаге от вечной жизни — но потом он понимал, что она по ту сторону бескрайнего океана, который может смыть берег и оставить лишь безжизненное руины. И сейчас он чувствовал себя стоящим на берегу, на который движется волна. Кабинет был погружен в тишину, которая казалось еще молчаливее из-за глубоких раздумий. Огонек на одинокой свече колыхался от собственного дыхания Бай Чжу. В вечерней темноте лишь это маленькое пламя освещало бледное лицо лекаря теплым светом. И огонек пошатнулся, когда открылась дверь, а потом лекарь медленно перевел взгляд на вошедшую. — Чего в темноте сидишь? — Нурбахар вздохнула, посмотрев на уныло сидящего за столом Бай Чжу. — Когда я ушла, ты так тут и сидел, — она медленно подошла к нему, положив руку на спинку стула. — Лучше бы вышел на улицу и подышал свежим воздухом, ведь ты бледен, как будто вот-вот свалишься в беспамятство. — Я много думал, — оправдался лекарь. — Не заметил, как наступил вечер. Но мне казалось, что ты пойдешь домой, когда отнесешь лекарства старику. А ты вернулась. — Да, я случайно прихватила ключ от твоего кабинета... — отмазалась Нурбахар неуверенно. — Поэтому вернулась. Кстати, Чжун Ли все-таки слег в постель. Все, как ты и хотел, — укорила его она. — Не обвиняй меня, — воспротивился Бай Чжу. — Мне просто интересно, зачем это нужно было тебе? — спросила Нурбахар с возмущением. — Ты недолюбливаешь Ху Тао. Но он-то тебе что сделал? — договорив, она смягчилась, став тише. — Просто... Это как-то неправильно, — Нурбахар заглянула в его задумчивые глаза. — Не задавай лишних вопросов, — Бай Чжу вздохнул, а потом встал, наконец посмотрев на нее. — Неужели ты виделась с Ху Тао? Что она тебе сказала? — Она встретилась на улице, — объяснила Нурбахар. — Вот так удача издевается надо мной... — Что она говорила? — серьезно спросил Бай Чжу, а Нурбахар поджала губы. — Сказала, что «мой лекарь» захотел свести в могилу ее любимого человека, — неохотно ответила она. — Забавно, — хмыкнул Бай Чжу, расслабив плечи. — Твоего лекаря, родная моя, наша дорогая Тао выставляет самым настоящим злом. Интересно, чего она этим хочет добиться? Подорвать мое самолюбие? Или, может, воззвать к совести? Впрочем, она также наивна, как и все девушки ее возраста. — Значит ты и обо мне так думаешь? — спросила Нурбахар с едва заметной иронией, которая была ей не присуща. — Ну что ты... — пожал он плечами. — Наивность — это не оскорбление. Ты молода, и эта неопытность подходит твоему молодому возрасту. Ты все еще умна и прекрасна. А Ху Тао — прости за сравнение с ней — просто глупа. Нурбахар тяжело вздохнула, не сумев противостоять обидной характеристике. — Что же насчет Чжун Ли... Когда-нибудь ты поймешь, для чего были все мои действия, — спокойно сказал Бай Чжу. — А теперь иди домой и отдыхай. Должно быть, ты и рада, что последние недели я на время оставил изучение бессмертия. Не делай никаких выводов. Я соберусь с мыслями. *** С того момента прошло пару дней. Нурбахар пришла в аптеку утром, и застала на кухне задумчивого Бай Чжу. Стоит признаться, он выглядел весьма... обеспокоенным. Нурбахар пару секунд стояла на пороге, а потом медленно подошла к лекарю, который так и смотрел в одну точку. — Бай Чжу... — тихо обратилась она, робко коснувшись его плеча. — Да, — резко ответил Бай Чжу, выйдя из раздумий. — Доброе утро. — Доброе, — опешила Нурбахар, отдернув руку. — Что с тобой? — Представляешь, — лекарь нервно посмеялся, — Ху Тао и Чжун Ли пожаловались на меня в Департамент по делам граждан! Не смешно ли? Вчера вечером ко мне... заглянула пару людей оттуда. Теперь будет разбирательство по поводу моей некомпетентности. — Впрочем, как я и ожидала... — задумалась Нурбахар. — Ну вот и зачем ты это сделал? — За тем, что Чжун Ли нам с тобой мешает, — наконец честно признался Бай Чжу, встав со стула. — Все не может оставить тебя в покое, и лишь потому, что переживает за свою дорогую девочку. То есть за Ху Тао. Зачем нам это нужно? Ты полностью под моей властью, так что я предпочитаю, чтобы он не влиял на тебя. — Бай Чжу, это цинично! — возмутилась Нурбахар. — В конце концов, ты врач, и ты должен быть... — Считай меня циником, — перебил ее лекарь, давяще вцепившись пальцами в ее плечи. — И думай, что хочешь. От твоего мнения ничего не меняется, как ты этого не поняла за всю свою жизнь? Нурбахар молча смотрела в его глаза, не подавая признаков желания ответить. В ее глазах не было ни обиды, ни гнева, а лишь простое разочарование, которое она испытывала с самого начала их знакомства. Бай Чжу тяжело выдохнул и прикрыл глаза, все еще не отпуская ее плечи, а лишь смягчив хватку. — Ведь ты и так все прекрасно понимаешь... — снова мягко начал лекарь. — Не станешь же ты косить под дуру. Мир несправедлив, душа моя. Что ты можешь с этим сделать? Воспротивиться небольшому греху, который я совершил? Сделай, что хочешь — ничего не изменится. Когда у меня будет немного больше власти... Я разделю ее с тобой. — Ты подорвал невиновному человеку здоровье просто потому, что не хотел, чтобы я мирилась с Ху Тао? — спросила Нурбахар, поняв что-то. Бай Чжу с горечью улыбнулся, на пару секунд отвернувшись. Он смотрел на лучи, которые падали на пол, но задумался о чем-то. Нурбахар не отводила взгляд с лекаря. — Зачем тебе она? — спросил лекарь, снова взглянув на нее. — Это лица из прошлого. Они к тебе не вернутся, когда подойдет время. Пусть они останутся в периоде твоего пребывания в том дворце. Пусть Ху Тао останется где-то в твоем детстве, будто некогда хорошая подруга. Не принадлежи глупым воспоминаниям. Человек живет лишь ради будущего, а твое будущее — со мной. — Без прошлого нет будущего, Бай Чжу, — тихо ответила Нурбахар, и хотела наконец вырваться из его хватки, однако лекарь помешал. — Пойми, я не могу дать тебе выбора, — ответил он, продолжая крепко ее держать. — С нами уже все решено. Тебе не увертеться от судьбы, Нурбахар! Ты-то должна это знать. — Значит, моя судьба — человек, который настраивает против меня мою же сестру, и к тому же лишь из ревности? — с непривычной смелостью ответила Нурбахар, снова предприняв попытку освободиться из хватки, но не успела она это сделать, как вдруг больно ударилась спиной о деревянный комод, прищурившись. — Это не ревность, дорогая моя, но я требую преданности, — ответил Бай Чжу, когда он толкнул ее назад, все еще не отпуская. Нурбахар поникла, отставив попытки сопротивления. Расслабившись, она сползла по комоду на пол, и лишь после этого лекарь наконец отпустил ее, наблюдая сверху вниз. Она же теперь и вовсе не смотрела на него, а выглядела безэмоционально. — Пора смириться. Ты не глупа, как я вижу... — Бай Чжу скрестил руки. — Надеюсь, что твоя спина не будет болеть. Тебе, в отличие от Чжун Ли, я навредить не хочу. Бай Чжу молча смотрел на нее еще пару секунд, после чего вышел из кухни, закрыв за собой дверь. И пока Нурбахар сидела на полу, находясь где-то в прострации, Бай Чжу ушел к себе в кабинет. Одинокая свеча стояла на столе, но не горела, ведь на улице было светло. Лекарь взял спичку и аккуратно зажег свечу. Она всплакнула каплями воска, и Бай Чжу, взяв во стола очередной трактат о бессмертии, поднес его к огню. Желтоватая бумага медленно сгорела, под конец обжигая его руку. Он не поморщился, после чего кинул оставшийся клочок бумаги догорать на пол. Да, у него еще было много трактатов... Но они все равно скоро испепелятся в каком-нибудь костре.