suspected victim.

      — Что вы, не нужно благодарностей. — Энид была немного смущена. — я сделала то, что посчитала нужным.       Уэнсдей смотрела на забинтованное плечо девушки, затем на ее лицо. Молчание сбивало с толку, заставляло думать слишком о многом. О пересечении их глаз, о положении в комнате, о падающем ослепляющем свете лампочек и невыносимом запахе хлорки. Аддамс совершенно не могла понять, почему не может отвести глаз от покалеченного лица, почему тяжесть неизведанного чувства, называемого виной сейчас тоннами груза лежит на ее плечах. С каких пор она стала столь мягкой, чтобы чувствовать что-то подобное, чтобы обманывать саму себя. Не было никаких слов, описывающих ее состояние сейчас, она совершенно не хотела отворачиваться, абсолютно не желала ехать в отдел для дальнейшего расследования, ее совершенно не волновало то, что за ней уже охотятся, но она была в ярости, когда потенциальный убийца вонзил нож в плечо Энид. Да лучше бы он попал в нее, вместо младшего детектива. Лучше бы он заколол ее прямо там, чтобы этот бесконечный круг замкнулся на ней. На самом деле это неправильно, она обязана довести дело до конца. Теперь, когда уже пострадал человек, дороги назад нет.       — Я заеду за вами утром. — голос звучал абсолютно безжизненно. — доброй ночи.       Она поспешно вышла из палаты, направляясь к выходу. Энид не успела ничего сказать, оставшись наедине с убийственно белой комнатой. Ей хотелось спать, тяжесть сегодняшнего дня давила на веки. Она понимала, что сделала доброе дело. Для нее Уэнсдей была самым главным примером для подражания, айдолом, самой уважаемой персоной. Если напрямую спросить Синклер, что она чувствует по отношению к старшему детективу, то девушка не задумываясь ответит — восхищение. Все абсолютно логично. Она краснеет, если их взгляды встречаются, волнуется, когда они взаимодействуют слишком близко, радуется, стоит Уэнсдей смягчить свое поведение.       На самом деле Энид совсем не разбирается в своих собственных чувствах. Она может ощущать чувства других, но свои старается держать подальше даже от самой себя. В какой-то степени это не очень хорошо, на этой почве у нее было довольно много ссор с людьми.       Уэнсдей доехала до полицейского участка за десять минут. Разборки с нападающим все еще продолжались. Тайлер обернулся, услышав шаги, но ничего не сказал, молча проводив ее взглядом. Она подошла к офицеру, хлопнув его по плечу.       — Что тут?       Рован учился в одном институте с Аддамс, но он выбрал стать полицейским, недели следователем. У него с самого начала не сложились отношения с безупречной ученицей, которая была лучшей во всем.       — Ох, Уэнсдей, давно не виделись. — он неловко поправил очки, пытаясь быть дружелюбным. — мужик совершенно непробиваемый, ему будто язык отрезали, ничего не говорит, что бы мы не спрашивали.       — Могу ли я поговорить с ним?       — Ну, как хочешь, мы все равно хотели запереть его до завтра в обезьяннике. — он отошёл сторону, пропуская ее вперед.       — Как вас зовут? — она начала с простого, пытаясь понять весь настрой.       Рован с Тайлером вышли из комнаты допроса, оставив их наедине. Мужчина молчал, его лицо выглядело совершенно непривлекательно. Морщины, множество наростов, небрежные усы с бородой и бордовый цвет кожи, свидетельствовавший о злоупотреблении алкоголем. Он выглядел как обыкновенный бездомный. Это могло значить, что его просто подкупили, и что это нападение, хоть и спланированное, служило просто предупреждением со стороны Айзека. Он знал, что Уэнсдей не так легко убить, иначе она бы не дожила и до тридцати.       Детектив взяла стул, стоящий рядом, замахнулась изо всех сил, целясь точно в мужчину. Он резко открыл рот, выставив руки вперед. Она тут же опустила стул, поняв всю абсурдность ситуации: язык у этого достопочтенного на самом деле отсутствовал, он промычал что-то невнятное. Уэнсдей вышла из комнаты с мрачным безжизненным лицом. Этот день явно старался ее добить, время уже близилось к полуночи, она без слов и объяснений покинула участок, желая поскорее доехать до отеля и лечь спать.       Уже в номере Аддамс даже не включала свет, просто скинула с себя верхнюю одежду и упала на кровать. Тиканье часов снова стало оглушающе громким, холодильник гудел раздражающе, а постель ощущалась слишком твердой. Она нервно встала, направившись к источникам шума. Только когда наступила тишина, Уэнсдей подошла к кровати напарницы, переоделась в одежду для сна и, совершенно не помня себя, легла на чужую постель, почувствовав долгожданное спокойствие. Сон пришел почти мгновенно, легкий аромат приторных духов Энид наполнил легкие.       На утро она проснулась точно также рано, как и обычно, только в другой кровати. Странное ощущение стыда нахлынуло сразу же, стоило ей открыть глаза. Девушка вспомнила, что должна съездить за младшим детективом в больницу. Время было довольно раннее, но это не имело значения. Она быстро собралась и вышла из отеля. Погода была необыкновенно тихой. Легкий ветер иногда поддувал, а серые облака только частично затянули небо, что солнце могло выглядывать на продолжительное время, освещая простуженные улицы. Все говорило о хорошем дне. Земля даже успела высохнуть, как и дороги.       Уэнсдей закурила сигарету в машине по дороге в больницу. Настроение было довольно приемлемым, поэтому она выбросила недокуренный на половину окурок в окно. Даже это ужасное белое помещение казалось не таким раздражающим. Она дошла до стойки регистратуры.       — Здравствуйте, могу ли я получить справку о выписке Энид Синклер? Она поступила вчера вечером, но уже сегодня ее должны выписать, как сказал врач.       Упитанная женщина в очках и со странными редкими волосами на голове начала просматривать списки.       — Какой врач?       Уэнсдей совершенно не могла вспомнить имя на его бейджике.       — Я не помню его имени. Высокий мужчина в очках с толстой оправой. У него еще длинные волосы, завязанные в хвост.       Женщина нахмурилась, ее бровь изогнулась.       — У нас нет никаких врачей с длинными волосами. Так.. Энид.. Синклер.. — она начала снова просматривать свои записи. — а, так ее уже выписали, девушка ушла примерно полчаса назад.       Аддамс задумалась. Куда могла уйти Энид, если она предупредила вчера вечером, что заедет за ней.       — Она была одна? — странное сомнение окутало детектива.       — Нет, по-моему с ней был мужчина в кепке. Довольно высокий. Вы детектив, да?       — Вы не видели его лица?       — Извините, но нет, я особо не обратила внимание, он стоял на улице у дверей.       Уэнсдей поспешно вышла из здания, набирая номер. Странная горечь с огромной скоростью заполняла ее легкие, выжигая дыры похлеще сигарет. Несвойственная паника ударила в голову. Гудки длились недолго, послышался голос оператора: «Неправильно набран номер. Пожалуйста, проверьте правильность набора номера и перезвоните.» С этой фразы ее сердце окончательно упало. Контакт «Энид Синклер» выглядел сейчас ужаснее всего на свете. Она всю свою жизнь отрицала привязанность, близость с кем-либо, но сейчас горечь потери, обиды и одновременно грусти заставляла крепко задуматься.       Аддамс набрала другой номер, уже сев в машину.       — Алло, Уэнсдей? — послышался голос начальника.       — Я заехала за младшим детективом прямо сейчас, ее нет. На регистратуре сказали, что она ушла с каким-то мужчиной в кепке. Мне нужен доступ к камерам всего района. — ее голос был привычно холодным или она пыталась сделать его таким.       — Все будет, едь в отдел.       Она приехала за двадцать минут. В отделе ее встретили радушно, но она даже не повернулась в сторону коллег, среди которых был Тайлер, а просто прошла в кабинет начальника. Внутри все снова было заполнено едким дымом сигар.       — Отдел Бухареста довольно быстро передал данные. Садись. — он показал на место рядом с собой.       Уэнсдей села на стул. Барри открыл папки, нажал на самую первую.       — Какая больница?       — Рядом с метро «Стефана Великого».       Он быстро промотал, ища глазами адрес данного метро.       — Нашел. Так.. перемотаю до пяти утра.       На экране показался вход в больницу. В течение получаса никого поблизости не было, в шесть подъехал джип, из него вышел мужчина, он остановился у дверей, вынул телефон из кармана и позвонил. Еще через полчаса вышла Энид, они вместе дошли до автомобиля, затем скрылись. Уэнсдей смотрела на это, сжимая кулаки так, что ногти болезненно впивались в кожу. Следующая камера запечатлела, как они выезжают из района в сторону уже закрытой фабрики.       — Я должна поехать туда. — она подскочила с места.       — Одна? Это может быть ловушкой. – совершенно справедливо заметил Барри.       Уэнсдей обернулась, но только чтобы бросить взгляд полный решимости. Она поспешно вышла из отдела, направившись к машине. Дорога до фабрики длилась те же самые два часа, но они тянулись намного дольше, чем в прошлый раз. В ее кобуре было оружие, она применяла его довольно редко, обычно до этого не доходило, но сегодня может быть все, что угодно. Аддамс доехала почти до самого входа, оставив машину рядом с воротами. Возле дверей в само здание стоял тот самый джип, на котором они уехали.       Она зашла внутрь максимально тихо, держа в руках ствол со спущенным курком. Одна из лестниц вела на второй уровень здания, с которого можно было видеть весь первый. Запах странной смеси, из которой изготавливалась продукция все ещё присутствовал. Света не было, из-за чего помещение казалось максимально заброшенным и даже жутким.       — Ты немного опоздала. — резкий мужской голос заставил ее быстро обернуться. — они уже уехали отсюда.       Это был тот самый врач из больницы, которого она видела вчера вечером, но только сейчас его волосы были распущены, а на лице не было медицинской маски.       — Кто ты? – она не отпускала ствол, направив его в сторону незнакомца.       — Я думал, ты спросишь, куда они уехали. — он сделал шаг в ее сторону, но она тут же отступила. – меня зовут Ксавье.       — Если я спрошу, то ты в любом случае не ответишь, верно?       — Ты права. — парень улыбнулся. — Энид сказала правду, назвав тебя довольно умной.       Уэнсдей сощурилась.       — Откуда ты знаешь ее?       — Мы знакомы довольно давно. Еще со школы. Может сказать, что мы друзья детства.       — Ты здесь, чтобы меня задержать?       Он посмеялся, заправив волосы ладонью назад.       — Конечно нет, я просто хотел поболтать с тобой и понять, что ты за человек.       — Я ведь могу арестовать тебя. — Аддамс опустила пистолет, все еще оставаясь сосредоточенной.       — За что?       — Очевидно, что тебе известна информация о моей коллеге, которую кто-то увез.       — Значит, это выглядело так. — он снова улыбнулся. — ну пусть будет так. Разве тебе не нужно продолжить расследование дела с батончиками? Скоро ведь появятся новые данные, госпожа детектив.       — Откуда тебе это известно?       Парень неожиданно спрыгнул со второго уровня, приземлившись на одну из фабричных машин. Он тут же скрылся за дверью, оставив Уэнсдей одну. Она рванула за ним, но выбежав наружу, не обнаружила ничего, даже стоящего у двери джипа. Спокойная погода сменилась темными густыми тучами. С неба начал капать дождь, усиливающийся с каждой минутой. Аддамс стояла неподвижно, затем подняла голову к небу, прикрыв глаза. Лицо покрылось крупными холодными каплями. Она вспомнила запись у больницы. Энид вышла в подаренной шапке, от чего печаль, сковывающая сердце, как паразит расползлась по всему телу. Ей еще никогда не было так паршиво на душе. В принципе Уэнсдей обычно не доводилось работать с кем-то в паре, а даже если и было такое, то напарник чаще всего боялся ее, поэтому никакого определённого взаимоотношения не было. Синклер же сама по себе занимала слишком много места в жизни старшего детектива, хоть они и проработали вместе от силы недели две.       Вслед за спектром чувств нахлынуло полное опустошение. Она села в машину и направилась обратно в отдел.       Джип ехал по неровной грунтовой дороге, от чего машина иногда дергалась. Энид была на заднем сидении. Она задумчиво смотрела в окно, облокотившись на него. Ее плечо было перевезано, а на лице также красовался пластырь с одной стороны и синяк с другой.       — Ты так и будешь сидеть в этой дурацкой шапке? — послышался голос водителя.       Девушка не ответила, молча следя за быстро движущейся дорогой. Капли дождя начали мазать по стеклу, размывая картинку. Мужчина за рулем включил дворники.       — Она же не убьет Ксавье? — снова подал голос.       В этот раз Энид повернулась в его сторону.       — Ей нет смысла этого делать, я уверена. — она поправила шапку и снова откинулась на сиденье.       Был слышен лёгкий смешок. Синклер совершенно не знала, куда себя деть от тоски. Только недавно она добилась искренности со стороны старшего детектива, а прямо сейчас едет в машине с тем, кого она ищет. Этот акт предательства был спланированным заранее, но печаль все равно окутывала душу. На ее коленях лежала жилетка Уэнсдей, пропитанная кровью. Она сама не понимала, зачем взяла ее с собой из больницы.