В жизни так бывает

      Славик устал до охеревания. Вот просто устал. День, возможно, его так вымотал, а может уже и вся жизнь, не разберёшь, но Славик, планировавший провести вечер с друганами за пивком, сорвался, когда позвонила бывшая жена и сказала, что надо забрать дочку прямо сейчас и до понедельника, то бишь на все выходные.       Нет, Славик дочку любил, души в ней не чаял, но почему-то, когда он предлагал совместный досуг, это не часто брали в расчёт, обычно, как сегодня, по внезапному принуждению. Пиво отменялось.       — Умняшев, будь котиком, пригляди за Лизком, мне срочно нужно уехать по работе в Саратов.       В прошлый раз была Самара, а до неё Ставрополь, а ещё раньше Сочи и Севастополь. Причём те были летом, и Славику показалось логичным, чтобы Лидка взяла дочь с собой, но нет, работа была превыше всего. А Славику стало казаться, что города на «С» давят на него своим существованием, он с ужасом ждал Смоленск, Саранск и что ещё там было кроме их родного Питера.       Славик тяжко вздохнул, он грязный, потный, весь перепачканный в масле и драной одежде в очередной раз разочарует дочь своим видом, просто потому что в их мастерской нет душа, а он не был готов к сегодняшней встрече, так что даже не взял с собой никакой сменной одежды, чуть поприличнее. Лизок обязательно сморщит свой курносый нос и чмокнет своего папаню в воздух возле щеки, чтоб не испачкаться, завалится на заднее сидение его гранты, как в такси, и уткнётся в телефон. Скорее всего до самого понедельника.       Раньше было как-то попроще, когда она была мелкой совсем. Не сказать, что Славик, став отцом в восемнадцать, сам был взрослым, но когда Лизок ещё думала, что папаня её супергерой, всё складывалось гораздо лучше. Лидка, правда, быстро отстранила его от воспитания девочки, примерно после последней их рыбалки, когда пытаясь насадить червяка на крючок, насадила на него свой палец. Крику было, страшно вспомнить, причём не дочкиного, а жены, бывшей. И если бы не этот факт, развелись бы точно сразу, опять.       «Хочешь поучаствовать в воспитании, Умняшев? Лучше дай денег!» — вот и весь сказ. А как он ещё мог участвовать в воспитании? Что он мог рассказать и показать своему ребёнку, если не то, что знал сам? Но рыбалка и ковыряние под капотами тачек не то, что нужно девочке. Ну, простите, косы он плести не умел, кукол переодевать стал бы только под дулом пистолета, и то не факт, нужно было бы время для размышлений.       А сейчас Лизку уже четырнадцать, и это просто чудовищно. Вы вообще видели этих современных подростков? Славик с ужасом слушал то, что слушает дочь, ничерта не смыслил во всех её тик-токах и инстаграмах, стоило ему заговорить об её учёбе, мог огрести ещё какой-нибудь книжкой — нервы у Лизка перед экзаменами девятого класса были ни к чёрту. У Славика, надо отметить, тоже.       Он как проклятый горбатился, чтобы собрать денег на какой-то навороченный колледж, потому что «па, сейчас никому не нужен аттестат за одиннадцатый класс, я должна быть специалистом, который сможет сразу выйти в люди». Славик тяжело вздыхал, ничерта не понимая, но не спорил. Единственное, что он получил от жизни, закончив одиннадцатый класс, это дочь. Прям с выпускного обзавёлся своим светлым будущим, в которое их отправляли изрядно выпившие учителя, совершенно не следившие за тем, как треть их параллели позапиралась по разным кабинетам и каморкам для уединения.       Славик не жалел никогда. Дочь он любил. Ну и что, что так рано, тут никто не может сказать, когда рано, а когда уже поздно. Он считал, что Лизок была в самый раз, прям вовремя. Потому что если бы не новость о том, что он станет отцом, он возможно сиганул бы тогда с моста, благо их было до херовой тучи у них в городе. Столько лет прошло, а он всё никак не мог забыть, что случилось на выпускном. А ещё, не признавался себе в этом никогда, но он очень тосковал по когда-то лучшему другу, оставшемуся где-то там в прошлой жизни.       Славик, как мог, постарался оттереть с рук грязь, прикидывая в голове список покупок, которые нужно будет сделать до того, как забрать дочь, чтобы не поддаваться на её огромные жалобные глаза в магазине и уговоры взять тонну ненужной херни. Лизок эту фишку давно просекла, но на папаню не дулась, вместо чипсов он ей потом покупал какой-нибудь новенький гаджет или просто подкидывал деньжат так, их она копила, Славик точно знал. Ценность денег ей привили, когда ездили ягоды собирать летом. Кровью и потом заработанные деньги Лизок отказалась тратить на Макдональдс, решив, что никакой двойной чизбургер не стоит таких жертв. Славик тогда этот чизбургер ей сам купил, просто чтоб она не решила, что её озверевшие родители бросили на вольные хлеба. И себе он чизбургер тоже купил. А вот от пирожков с черникой они с Лизком оба отказались, ягоды видеть вообще не хотелось больше никогда.       — Умняшев, ты, блин, хоть бы умылся! — Лидка никогда не церемонилась с ним особо, а Славик подумал, что пытаясь оттереть руки, совсем забыл хотя бы в зеркало глянуть. — Опять будто в мазуте купался. — И тебе привет, Лид. — Лизавета, давай быстрей! Время — деньги! — Бывшая жена чуть посторонилась, чтобы впустить Славика в коридор, и крикнула дочери, уже проходя обратно внутрь квартиры. Славик остался стоять на месте, он редко заходил дальше прихожей, только в те дни, когда Лизок была у бабушки с дедушкой, а у Лидки было игривое настроение вспомнить молодость в объятиях бывшего мужа. Как-то так они и жили.       — Иду! — Лизок буквально вывалилась из своей комнаты, уронив перевесившую её тяжеленную на вид сумку, в которой, по мнению Славика, должны были уместиться вообще все её вещи. Но говорить он этого не стал, уже смотрели на него с укором прежде. «Па, это на це-е-елые выходные. Я же не могу бомжевать!» — Привет, па! Это что у тебя за новый боди арт? Ма опять тебя не предупредила заранее, да?       Лизок закатила глаза, потом, как и всегда, чмокнула где-то возле лица Славика губами в виде приветствия и состроила жалобное выражение лица, когда же её несообразительный папаня подхватит уже её сумку. Папаня сумку подхватил и хотел было уже стартануть на выход, но из глубины квартиры обратно выплыла Лидка.       — Умняшев, ты не забыл, что на следующих выходных у нас встреча одноклассников?       — Да я как-то не сильно горю. С пацанами мы и так видимся, смысл в этом сборе? — Славик действительно не очень понимал зачем Лидка таскалась на эти встречи каждый год.       — Пятнадцать лет с выпуска, Умняшев, это надо отметить! Соберутся вообще все, представляешь? — У Славика холодок побежал по шее. Все? — Мне девчонки в общем чате напели, что даже Разумовский приедет. Нет, ты веришь? Сколько лет ты с ним не виделся? Кажется, целую жизнь!       Славик почувствовал какую-то предательскую слабость во всём теле, услышав эту фамилию. Он точно знал, когда видел последний раз своего друга, бывшего друга. На выпускном. Прям перед тем, как оформить своё будущее отцовство в компании с такой же пьяной как и он Лидкой. Разумовскому в пору было быть кандидатурой крёстного, учитывая какую важную роль во всём этом он сыграл. Да Славик не был уверен, что Миша вообще знал о его дальнейшей жизни. Славик заграничных вузов не кончал, да и с местным, будем честны, не справился, а потому не знал, чем там жил Разумовский, его бывший лучший друг, которого он считал своим братом. До их чёртового выпускного, когда Разумовскому взбрело в голову признаться ему, Славику, в любви и впиться в его губы каким-то обречённым поцелуем.       Славик тяжко вздохнул. Пятнадцать лет прошло всё же. Может и стоило бы уже увидеться?