В жизни так бывает

      Славик до абсурда отчётливо помнил, когда познакомился с Мишей, хоть им и было по четыре года. Славик тогда с матерью гулять вышел, и пока она вязала очередной ажурный шедевр, сидя на лавочке возле детской площадки, сын её вознамерился на своём трёхколёсном велосипеде поставить рекорды скорости, нравилось ему гонять с детства. И уже на круге пятом или шестом заметил вдруг, что в песочнице какие-то взрослые пацаны рушат чужой замок. Славик так обиделся из-за увиденного, будто это он старался, а его работу уничтожили. Не думая ни секунды, он слез со своего велосипеда и вознамерился всем преподать урок, потому что мальчишка, чей замок на его глазах втаптывали ногами, сидел молча с обречённым видом.       Славик, младше и ниже ростом, просто без раздумий подошёл и растолкал старших с криком «Так нельзя!» и, схватив обиженного строителя, в чьих огромных глазах уже притаились слёзы, просто увёл его от обидчиков за собой. Мать у Славика имела колоссальное спокойствие и не влезала в разборки сына, даже в таком возрасте, но была готова растерзать любую из мамаш, что могли вступиться за своих невоспитанных отпрысков. Но обычно Славик имел такой решительный вид и суровый взгляд, когда боролся за справедливость, что никто даже не пытался пойти против него. Мать тихонько хмыкала, продолжая вязать и незаметно следить за происходящим.       С тех пор Славик от Миши ни на шаг не отходил, решил, что ему нужна защита, учил его кататься на своём трёхколёсном и улыбался, видя чужую улыбку. А Миша ему книжки читал, Славик ещё упрямился и никак не хотел учиться читать, но глядя на серьёзного мальчишку рядом давал себе обещание, что обязательно тоже станет таким же, чтоб стыдно не было.       Мишу больше не обижал никто, Славик всем дал понять, что дело будут иметь с ним. И если в четыре года он был решительным, то, став постарше, уже мог и навалять противникам, зная, что Миша совсем уж неконфликтный.       В школу они вместе пошли, в ту, что была у них во дворе, в самую обычную, хотя, когда чуть подросли, Славик узнал, что Мишу хотели отдать в какую-то крутую гимназию с уклоном в английский, но он воспротивился и сказал, что если не со Славой, то никуда.       Славик быстро влился в коллектив и заимел уважение среди одноклассников, такому поперёк никто ничего не говорил и не делал, он сразу дал понять, будет больно и обидно, но сам никогда в драку первым не лез, остальных не обижал и другим не позволял. А маленького Мишу с его огромными глазами и тягой к учёбе порывались первое время обидеть, но Славик всем на деле показал, что так делать не стоит. Тогда в первый и последний раз мать его в школу вызвали, а два пацана из параллельного с крысиными повадками, заимевшие по фингалу под глазом, поняли что лучше не связываться.       Так что школьная жизнь протекала спокойно. Славик был центром, заводилой, негласным лидером в любых начинаниях, а Миша всегда был рядом, помогал в учёбе непутёвому в науках другу и никогда не отказывался влезть в любую Славкину затею. И как-то так получилось, что никто уже и не представлял, что вообще возможно рассматривать какие-либо планы со Славиком без Миши. Славик был счастлив, он вообще очень любил, когда всё правильно. А Мишка рядом был правильным, это Славик как-то так всегда ощущал, а своим чувствам он привык доверять.       В конце девятого класса Славик, тяжко вздыхая над своими шаткими тройками в аттестате, вознамерился уйти в путягу, но Миша, обычно тихий и спокойный, устроил практически скандал, заявив, что если Славик так поступит, больше он с ним не заговорит даже. Славик был упрямый и даже не поверил, что такое возможно, да и зачем ему идти в десятый, когда он вовсе не гений, а потому решение своё менять не собирался.       Да только он не знал, что Миша действительно перестанет с ним общаться. Это оказалось просто чудовищно для Славика, он вообще не знал, что делать без Миши и его заумной болтовни, когда они по вечерам созванивались. А теперь Славик каждый вечер сидел в коридоре у домашнего телефона и ждал звонка, как прежде, но Миша не звонил больше, действительно не звонил. Славик поверить не мог, что друг может так поступить, но первым нарушать это радиомолчание не собирался, обиделся. Обиделся, но всё равно ждал каждый вечер.       Так и продолжалось бы это противостояние, если бы не Лидка, подговорившая одноклассников после консультации перед последним экзаменом запереть этих двух оболтусов в подсобке. Славик пытался долбиться в дверь, обещая все смертные кары остальным, если его не выпустят, а Миша просто молча сел на пол в уголочек. Славик для порядка ещё постучал в закрытую дверь, а после сел напротив, подсобке была небольшой, далеко отсесть не получилось бы. Оба хранили молчание. Да только Славик так соскучился по Мишке, что всё же не выдержал.       — Прости. — сказали оба одновременно, и удивлённый Славик вдруг заметил в глазах друга крупные совсем уж детские слёзы, которые его потрясли.       — Ты чего, Миш? — Он привстал, чтоб придвинуться к другу, а тот внезапно рванул к нему и обнял, как, наверное, никогда и не обнимал. Обнял и заплакал так горько, что Славик почувствовал, что сейчас сам заплачет, но так дела не делаются, чего это ему ещё сырость разводить.       — Я не должен был на тебя давить, прости меня, пожалуйста. Если ты хочешь уйти сейчас учиться, то, конечно, иди, я тебя поддержу всегда. Я просто испугался, как же я без тебя буду, я не знаю совсем. Но ты прости меня, пожалуйста, прости, — Миша тараторил безостановочно, а у Славика уже вся рубашка мокрая была от чужих слёз, и слёзы эти его совсем уж расстроили. Он обнял Мишку молча и погладил того по спине, успокаивая, мыслей в голове было много, но главная была о том, что после такого он совсем уродом будет, если бросит друга.       — Я останусь, Миш, ты только не плачь больше, а? — Но Миша завыл только сильнее, крепче вжимаясь в Славика.       Так они и сидели в этой подсобке, пока их не выпустили через час, если не больше. Миша уже не плакал, но объятий никто не разомкнул. Лидка, выпустившая их, увидев идиллическую картину с обнимашками, ухмыльнулась, как-то обидно и необидно одновременно, как она одна умела, и крикнула в сторону, прежде, чем уйти:       — Ребят, отбой, Умник и Разумник снова банда.       Славик вдруг вспомнил это, стоя посреди кухни, пока Лизка в своей комнате раскидывала вещи. Вот тебе и банда.       — Па, давай я помогу приготовить поесть, я нашла рецепт рататуя, ма оценила. — Лизок вплыла в кухню, оценив застывшего в нерешительности Славика, который уже достал из пакета добротный кусок мяса.       — Это с мясом?       — Сам ты с мясом, — дочь фыркнула. — Это овощи.       — А я мясо хотел зажарить. Ты не хочешь?       — Жареное вредно, па, надо питаться правильно. — Лизок заглянула в пакеты, не нашла ничего подходящего и вздохнула. — Только надо в магазин сходить ещё разок.       — Не выкидывать же мясо теперь. — Славик не знал, что там за зверь этот рататуй, и с грустью смотрел на уплывающую возможность нормально пожрать.       — А мясо запечём, зачем выкидывать, ну.       — Запечём так запечём, поехали тогда за твоим рататуем.       Славик сейчас, на что угодно был согласен, лишь бы отвлечься от своих тяжёлых мыслей.