В жизни так бывает

      Славик чувствовал себя глупо в обычном свитере и джинсах среди всех собравшихся. Но ещё более глупо он бы чувствовал себя, если бы как остальные парни вырядился в костюм. Не иначе благоверные ребят принимали участие в выборе одежды на такое важное событие, как встреча выпускников. Славик ещё долго будет их стебать за бутылочкой пивка, когда они нормально соберутся, а не при параде. Девчонки все сплошь затянутые в платья с высокими причёсками, будто это выпускной, а не обычная встреча тех же самых людей, что видят друг друга постоянно в обычной жизни.       Из их класса только несколько человек уехали поступать и жить куда-то дальше родного Питера, но связь не теряли даже так, такой вот странновато дружный класс. Славику вообще казалось, что они будто не в большом городе, а в деревне, где все друг друга знают. Тем более волнительным было осознание, что с Мишей из всех одноклассников Славик не виделся все пятнадцать лет.       Придумать заранее, что он ему скажет, Славик не успел, потому что Миша с небольшим опозданием, но приехал в школу, где они все и собрались. То, что это именно Миша Славик больше интуитивно понял, чем узнал его, совершенно изменившегося. Тот был в костюме, но в отличие от всех ребят со двора, на Мише костюм сидел как вторая кожа, совершенно не вызывая смеха, а лишь заставляя сглотнуть ком в горле. Модная причёска, и весь Миша какой-то холёный, высокий, красивый. Да-а-а, Славик именно так и подумал — красивый. А ещё о том, что он скучал, скучал так сильно, что заныло где-то в районе груди.       — Чего застыл, Умняшев? — Лидка проплыла мимо, встряхнув Славу за плечо. — Миша-а-а, сколько лет! Ну наконец-то, банда снова в сборе!       Когда глаза Миши нашли Славика, подошедшего следом за Лидкой, они словно бы потемнели, а на губах заиграла радостная улыбка. Слава протянул руку, с трудом отняв её после уверенного пожатия, так не хотелось прерывать этот тактильный контакт. Детьми они всё время обнимались, а сейчас… после стольких лет, да после всего, что было… Славику было неловко. Неловко хотеть этих объятий.       Лидка не успокоилась на этом и заставила их обняться, причитая, что они стоят словно не родные друг другу вовсе. И когда Славик уткнулся вымахавшему Мише носом под подбородок, учуяв лёгкий аромат туалетной воды, он окончательно поплыл. Не надо было идти на эту встречу. Всё, что он отрицал в себе годами, всё, что почти сумел в себе забить и забыть, всё это поднялось во весь рост рядом с Мишей, который и не представлял, какую бурю эмоций вызвало одно лишь его появление. Не надо было идти сюда. Но почему же так сладко внутри, когда рядом? Всё-таки стоило идти?       Поговорить им не дали, да Славик и не представлял, что можно спросить у человека через столько лет, не как дела ведь. Всех утащили в актовый зал, где уже были накрыты столы и играла музыка. Лидка подсуетилась и усадила их рядом, а сама села по левую руку от Славика, тем не менее всё время наклонялась через него, чтобы рассказать что-нибудь Мише, который с каждой новой порцией информации всё внимательнее и внимательнее следил за Славой, разговор с которым всё никак не клеился. Никто не знал, что и сказать, кроме тараторившей за троих Лидки.       — Ты как уехал, Славка вообще зачах. — Миша на него так посмотрел, что Славе кусок в горло не полез. — Я развелась-то с ним только потому что от него бледная тень осталась. Не то что раньше.       — Да прекрати ты, ну развелась и развелась, какая тень-то, Лид.       — А что, хочешь сказать, что я неправду говорю? Миш, не слушай его, уж я точно могу сказать. — Лидка не была пьяной или скандальной, но могла выдавать такую информацию, что в партизаны бы её не взяли. — Я почти ревновала к тебе, Миш, вот смеху-то, да?       — Да… — Миша невесело хмыкнул, оценивающе взглянув на Славу.       Славик густо покраснел, вспылил как-то внутри себя, ругая на чём свет стоит и жену бывшую, и друга тоже бывшего, и себя за такое проявление чувств бурное, а потом выпил рюмку водки, стоявшую рядом нетронутой, налил ещё и сразу выпил, после чего встал из-за стола и ушёл в туалет, в надежде, что пока его не будет всё это как-то замнётся и испарится. Не надо было идти на эту встречу.       Остаток вечера Славик решил провести подальше от Миши с Лидкой, поддерживая разговоры то с теми, то с теми ребятами, даже с классухой своей посидел и поболтал за жизнь. Всё было лучше, чем мучительная неловкость, давящая какую-либо надежду на что-то светлое. И так бы Славик и бегал дальше, но в какой-то момент Лидка всё же выцепила его и потащила для разговора в сторонку, туда, где потише и никого нет. Что это за секретность такая понятно не было, но отнекиваться сил не было, во организме чуть более чем достаточно было алкоголя, не в меру расслабившего.       То, что это была грёбаная ловушка, Славик понял, когда за ним захлопнулась дверь, потому что уже попадался на этот крючок однажды в школе. Тогда его собратом по несчастью стал Миша, в этот же раз ничего не изменилось, тот уже тоже сидел в своём костюме с иголочки на перевёрнутом ведре и смотрел на Славика немного устало и со смесью удивления и интереса.       — Привет, — Миша первым отмер, приглашая сесть рядом на такое же перевёрнутое ведро, но Славик наплевал на всё и уселся прямо на пол, напротив. — И как нас угораздило снова попасться?       — Если Лидке что-то втемяшится в голову, то с этим стоит только смириться.       — Так вы и поженились, тоже втемяшилось? — Славик на это только невесело хмыкнул.       — Нас её родители поженили, когда про дочь узнали, чтоб всё по правилам было.       — И как тебе в роли отца?       — Это как если бы ты ощущал себя абсолютно тупым круглые сутки. Ещё ничего не сделал, а уже где-то накосячил или не прав. А как Лизок выросла, так я вообще не пойму, что происходит. Но я стараюсь, хоть и выходит из рук вон плохо.       — Вряд ли всё настолько плачевно.       — Это я преуменьшил размеры бедствия.       — Тогда зачем… — Миша не договорил, но Славику и не нужно было, чтобы понять.       — Ты сам знаешь.       Миша знал. Миша помнил всё до мельчайших подробностей. Своё признание, неловкий поцелуй, на который Слава ответил, а потом ужас в глазах напротив и противное бегство, закончившееся тем, что Слава на глазах Миши стал целовать Лидку, а потом увёл её от толпы. Миша до сих пор злился. Злился на то, что на его поцелуй ответили, если бы не это, жизнь не казалась бы такой паршивой в тот самый момент.       — Ничерта я не знаю. — Миша всё знал, но ничего не понимал, поэтому раз уж они оказались заперты, стоило воспользоваться этой возможностью поиздеваться над самим собой.       — Что ты хочешь, чтобы я тебе сказал?       — Правду, Слав…       — Правду о чём? О том, что я испугался? Не каждый день мне признавались в любви и целовали мои лучшие друзья.       — Поэтому я заслужил, чтобы ты так грубо оттолкнул меня и без слов поставил на место? Я думал, что мы были достаточно близки, чтобы не поступать так друг с другом.       — Да как ты не поймёшь? Я испугался! — Славик вскочил на ноги и навис над Мишей, схватив его за отвороты пиджака. — Я испугался не тебя, а себя.       Миша не стал отвечать, а лишь притянул Славу за шею ближе к себе, давая возможность ему оттолкнуть, отодвинуться самому, но ничего из этого не случилось. Слава лишь уткнулся лбом в лоб Миши, тяжело дыша и не сводя взгляда с губ напротив. Миша ждал этого пятнадцать лет, и теперь не собирался снова действовать первым.       — Ну вот! Другое дело! — Дверь в подсобку распахнулась, Миша со Славой разжали руки и отпрянули друг от друга. — Умник и Разумник снова банда? Я как в том анекдоте, пятнадцать лет вас собирала. Ты Умняшев, несмотря на фамилию, совершенно тупой, раз тебе потребовалось столько лет, чтобы до тебя дошло очевидное. Миш, без обид.       Миша, у которого вырвали из-под носа лакомый кусочек, лишь рассмеялся и как-то плавно притянул к себе ещё немного напуганного произошедшим Славу, обняв. Лидка оглядела их со стороны и направилась обратно в актовый зал, подмигнув и бросив напоследок:       — Теперь нормально поговорите, пожалуйста, а то в кладовке не очень удобно.