Terms & Conditions

Люстра над обеденным столом представляла собой нечто гротескное. Безвкусная, вычурная, её хрустальные кинжалы ловили свет, словно орудие, превращавшееся в центральное украшение, каждый осколок грозил в любой момент упасть и пронзить полированное красное дерево. Вар насчитал шесть таких кинжалов над головой и мысленно отметил, какая из них выглядит самой ненадежной. Он сомневался, что ему повезёт, и она упадёт. Вокруг него гудели разговоры, как и на всех политических семейных ужинах, на которых он когда-либо присутствовал: вежливый интерес, скрытая угроза и закулисные сделки, способные дестабилизировать небольшое правительство. — Улыбнись, — пробормотала мать уголком рта. Её идеально наманикюренные ногти впились в его запястье под столом, оставив след. Вар не дрогнул. Он лишь поднял бокал с вином и лениво, обнажив зубы, улыбнулся, отчего её губы сжались. Сидевший напротив Ин Вонг выглядел таким же довольным, как труп, с непроницаемым выражением лица, пока его отец бубнил о силовых блоках, выгодах от слияния и «процветании наших семей». Вар смотрел на него, словно на тигра, расхаживающего за стеклом – опасного, прекрасного и терпящего людей по ту сторону барьера лишь потому, что это ему было к лицу. Чёрный костюм Ина был безупречным и строгим, сшитым на заказ идеально. Галстука, конечно же, не было. Верхняя пуговица рубашки была расстёгнута, волосы зачёсаны назад, а линия подбородка настолько острая, что ею можно было резать стекло. Вар ненавидел свою привлекательность. И ненавидел, насколько всё это усугубляло ситуацию. Он всегда выглядел таким. Вар видел его дважды до этого ужина и оба раза возненавидел. Однажды, три года назад, на новогоднем гала-вечере, где Вар пошутил о политиках, а Ин бросил на него такой холодный и пренебрежительный взгляд, что Вару захотелось что-нибудь ударить. И однажды на похоронах, где ни один из них не произнес ни слова, стоя, как статуи, пока старики пожимали руки над гробом. За оба раза они обменялись не больше пяти слов. И вот они сидят на противоположных концах стола, и их продают друг другу, словно товар. У Вара перевернулось сердце от этой мысли. Он осушил бокал одним глотком. Вино обожгло, но недостаточно резко. Отец прочистил горло. Едва уловимый звук, но Вар распознал его тяжесть. Это был знак вести себя хорошо. Подчиниться. — Вар, — сказал отец тяжёлым, размеренным голосом. — Возможно, вам с Ином стоит уделить время знакомству наедине. Это не было предложением. Отец Ина – сам председатель Вонг, с его манерами человека, способного одним телефонным звонком разрушить целую карьеру, – одобрительно кивнул, словно они просто переставляли фигуры на доске. Ин стоял плавно. Непринужденно, словно у него было всё время мира и никаких ставок. Он указал в сторону коридора. — Пошли? Голос его был тихим. Вежливым. Настолько лишённым какого-либо реального интереса, что у Вара зачесалась кожа. Он скрежетом отодвинул стул и последовал за ним, не обращая внимания на то, как мать пнула его ногой под столом, когда он выходил. Дверь в столовую тихонько захлопнулась за ними. В коридоре было прохладнее. Тусклый свет отражался от полированных деревянных панелей – места, предназначенного для семейных тайн и тщательно сформулированных угроз. Вар сделал несколько шагов, прежде чем обернуться, крепко скрестив руки на груди. — Не притворяйся, что тебя это волнует, — безжизненно сказал Вар. — Понимаю — сделка по слиянию для твоей семьи, социальные баллы для моей. Мы — опционы на акции с лицами. Ин прислонился плечом к стене, засунув руки в карманы. В его глазах что-то мелькнуло — не то чтобы веселье, не совсем. Скорее отстранённое одобрение. — Хорошо, — сказал Ин спокойным, раздражающе ровным голосом. — Я предпочитаю прямолинейных людей. Вар хотел ударить его. Но хуже того, ему захотелось проверить, что потребуется, чтобы стереть с его лица это холодное, равнодушное выражение. Вблизи от Ина пахло слишком хорошо. Не тем властным, приторным, в котором утопают большинство этих влиятельных игроков. Чем-то древесным, чистым, дорогим. И Вар ненавидел, как это его затягивало. Он безрассудно усмехнулся, потому что не знал, как ещё это пережить. — Ты собираешься заключить эту сделку, или у тебя для этого эмоциональный запор? Это было резко и глупо. Вар это понимал. Понял, что сказал это по реакции. Выражение лица Ина не изменилось. Затем на мгновение его глаза сузились, и в них появился острый, как нож, выскользнувший из ножен, блеск. — Я не сплю с теми, кому не доверяю, — тихо сказал Инь. — И я тебе не доверяю. Слова не должны были ранить. Вар делал карьеру на том, что люди его недооценивали, отвергали. Но из уст Ина они засели где-то глубоко, прямо под кожей. Он пожал плечами, хотя улыбка стала ещё натянутее. — Я тебя об этом не просил. На секунду они оба замолчали. В коридоре стало тихо и тяжело, напряжение между ними стало ощутимым. Ин оттолкнулся от стены, поправляя мажеты. — Хорошо, — сказал он, словно это всё решило. Словно Вапр был всего лишь ещё одним пунктом в списке. И тут Вар понял — этот человек не просто холодный. Он был опасным. И Вару уже было чертовски любопытно посмотреть, насколько сильно он согнётся, прежде чем сломается пополам.