Terms & Conditions

Вар никогда раньше не видел в их доме столько народу. Один из гостей делал селфи у орхидеи; другой спрашивал, авторские ли напитки. Коллеги Ина, несколько родственников, друзья, которых Вар едва узнал, и мужчина в нелепом жёлтом галстуке-бабочке, бродивший по комнате и делавший снимки. Четверо говорили Вару, насколько идеальна эта «эстетическая целостность» — что бы это ни значило на самом деле. Вар улыбался, кивал, наполнял бокалы и, как хозяин, поддерживал ровную атмосферу. В конце концов, у Ина был день рождения. Вар хотел, чтобы сегодняшний вечер был безупречным. Он даже не был уверен, что это такое. Может быть, дело в хрустальных бокалах Дом Периньон, правильном освещении, смехе в карманах. Или, может быть, это был Ин в другом конце комнаты в облегающей чёрной рубашке, разговаривающий с тётей, постоянно находя взглядом Вара — в его улыбке была маленькая, личная благодарность. Последние две недели выбили всё остальное из колеи. Вар не знал, как это описать, но после той ночи в отеле между ними что-то заметно изменилось. Не словами, а тем, как они теперь вращались друг вокруг друга. Ин настоял, чтобы они вернулись домой в тот вечер. Сказал, что они оставили все окна открытыми — чтобы выветрился дым. Вар не хотел двигаться. Он лежал безвольно на гостиничных простынях, глаза полузакрыты, ноги отказывались слушаться. Но Ин прижался к нему, погладил его волосы и пообещал, что дома они будут спать лучше. У Вара не было ни единого шанса. Они добрались до дома. Закрыли окна. Затем поднялись наверх. Ин повел его в спальню. У Вара что-то сжалось. Он почти ожидал, что Ин расстанется с ним. Покончит с этим. Вместо этого Ин открыл дверь, отступил ровно настолько, чтобы Вар вошёл первым — словно это было его место. Свет был приглушен, кровать заправлена. Вар стоял там, неуверенный, пока Ин не подошел к нему сзади, положив тёплые руки ему на талию и нежно не развернув. Он не произнес ни слова. Он лишь опустился коленом на матрас и прижал руку к груди Вара, мягко направляя его вниз, пока он не оказался на спине посередине кровати. Простыни были прохладными для его кожи, от них пахло Ином — древесным, чистым. Вар без сопротивления погрузился в них. Ин забрался следом, двигаясь по его телу размеренным, неторопливым весом, уперевшись одной рукой возле его головы, и наклонился, чтобы поцеловать. Поцелуй не был спешным. Ин не торопился, задерживаясь на каждом прикосновении их губ, словно хотел насладиться каждым уголком. Он начал с уголка губ Вара, затем медленно провёл по нижней губе, приоткрывая её терпеливыми поглаживаниями. Затем он поцеловал верхнюю, позволил их носам столкнуться, затем нежно взял её между зубов и нежно, на пробу, потянул. Иногда он оставался мягким и сомкнутым, прижимаясь к нему теплом без давления. В других случаях он наклонялся и раздвигал рот Вара своим, едва заметно, языком, облизывая его, короткими движениями, прежде чем снова отстраниться и поцеловать его в губы. Снова и снова, всегда возвращаясь к его губам. Вар всхлипнул, когда поцелуй впервые слишком сильно его зацепил. Тихий, непроизвольный звук, когда его бедра двинулись, а тело начало реагировать. Он почувствовал, как быстро твердеет, смущение жгло кожу, словно ожог, но прежде чем он успел отстраниться, рука Ина уже была на нем. Гладко. Уверенно. Как будто он этого ожидал. Он взял Вара в руку с такой легкостью, что лицо Вара вспыхнуло еще сильнее. Ин не останавливался и не менял темпа. Он просто медленно гладил его, молча, словно прикасался к чему-то деликатному и обыденному. Как будто удовлетворял вызванную им потребность, ничего не получая. Его губы не отрывались от губ Вара. Он просто продолжал целовать его, нежно и настойчиво, уговаривая его снова открыть рот, пока его рука ритмично двигалась между ними. Это не было похоже на секс. Это было похоже на заботу. От этого почему-то становилось только хуже. Вара сжигало изнутри. То, что Ин не пытался никуда навязываться. То, что он не говорил об этом, не злорадствовал, не скалился и даже не реагировал. Он просто... следил за тем, чтобы Вар оставался достаточно мягким для поцелуев. Как будто это было поддержание порядка. Как будто он следил за тем, чтобы то, что он делает с Варом, не оставило его в беспокойстве и агонии. Вар стал мучительно застенчивым от такого обращения. Его бёдра напряглись. Он старался не шевелиться, крепко сжимая простыни, не зная, как существовать под таким вниманием. Он чуть не отвернулся. Но Ин лишь последовал за ним. — Ты такой молодец, — прошептал он, коснувшись губами Вара. Его голос оставался тихим, ровным. — Не прячься. Дай мне поцеловать тебя. Вар задрожал. И медленно, задыхаясь, он повиновался. Он снова приоткрыл губы. Позволил Ину взять его рот так, как тот хотел. Это повторилось ещё дважды. Каждый раз, когда Вара переполняло, Ин отвечал с той же тихой заботой. Он опускал руку, унося возбуждение чистыми, отработанными движениями, и ни разу не произнес ни слова об этом, не превращая это в мгновение. Как будто желание Вара было просто частью уравнения, чем-то, о чем нужно было позаботиться, чтобы Ин мог продолжать целовать его как следует. Вар погрузился в него. Всё глубже с каждым разом. Пока его губы не закололо от прикосновения и его тело ощущалось тяжелым от тепла, ошеломленным и убаюканным медленным ритмом прикосновений и поцелуев, поцелуев и успокоения, поцелуев и снова поцелуев. К концу Вар даже не думал. Просто лежал, податливый, с расслабленным ртом и грудью, поднимающейся в медленных, прерывистых интервалах, с обветренными и приоткрытыми губами под губами Ина. Когда это наконец прекратилось — когда последние остатки желания оставили тело Вара, — Ин подоткнул вокруг него простыни и наклонился, чтобы поцеловать его в уголок рта в последний раз. Затем он лег рядом с ним, теплый и близкий, обняв его за талию. Его дыхание коснулось затылка Вара. Его аромат заполнил пространство между ними. Убаюкал его. В последующие ночи Ин приходил домой и мгновенно набрасывался на него. В какой-то момент Вар перестал притворяться, что занят наверху. Он стал ждать его внизу, тихонько усевшись в углу дивана, раскрасневшийся, готовый к этому, словно это было обыденностью. Будто это не было чем-то непристойным. И после этого они почти не добирались до кровати. Диван. Кухонный стол. Холодный пол. Однажды, когда он стоял на четвереньках на лестнице, упираясь локтями в ступени, а бедра болезненно стучали о их край, Ин взял его сзади, словно он весь день сдерживался и ему было плевать на изящество, когда он наконец-то взял Вара. В том, как он его трахал, не было ничего милого. Это было грубо. Животно. Быстро и ошеломляюще в своей целеустремленности. И все еще. Все еще. После каждого жестокого раунда Ин отводил его в постель. Кормил чем-нибудь тёплым. Укрывал чистыми простынями. Прижимался губами к его волосам и целовал, как возлюбленный, а не как тот, кого он только что погубил на ближайшей поверхности. Он никогда не позволял Вару заснуть измученным, замерзшим или жаждущим. Всегда заботился о нём после этого, бормоча нежные похвалы между медленными поцелуями. Такой великолепный. Такой хороший для меня. Мой красивый. Посмотри, что я получаю, вернувшись домой. Если не считать того, как он обращался с ним в постели, Ин обращался с ним как с деликатесом. Действительно. Однажды ночью Ин пришёл так поздно, что Вар задремал на диване в ожидании. Прошло несколько часов. Он вспомнил, как проснулся на полпути вверх по лестнице, невесомый и покачивающийся, и понял, что его несут — руки безвольно повисли, голова покоилась на плече Ина. Он не открывал глаз. Просто позволил Ину отнести себя наверх, позволил Ину осторожно опустить его в постель и накрыть одеялом. Затем матрас прогнулся. Легкий шорох ткани. Поцелуй в висок, затем в щеку и третий в уголок рта, словно по секрету. Через несколько мгновений Ин свернулся рядом с ним калачиком и уснул. Они не говорили об этом. Ни о чувствах, ни о том, что это значит, ни о том, где они сейчас. Вару хотелось бы. Но он не стал настаивать. Они уже были мужьями по долгу службы и по контракту, и всё, что они выстраивали на этом фоне – беспорядочное, запутанное, бессловесное – было на данный момент достаточным. Потому что это был их беспорядок. Поэтому пока он позволил их счастливому пузырю удержаться. Вар стоял, безупречный в своей роли идеального хозяина. Гости толпились за его спиной. Кто-то смеялся за барной стойкой. И всё же под сшитым на заказ костюмом, скрытым под отглаженными чёрными брюками и накрахмаленной рубашкой, Вар облачился в кружево. Чёрный. Нежный. Прозрачный. Ткань такая тонкая, что, казалось, вот-вот порвётся. Лента обвязывала его талию, концы её были аккуратно заправлены по изгибу поясницы, словно бант, ожидающий развязывания. Никто здесь не имел ни малейшего понятия. Это был не единственный подарок, который он ему подарил. Он также выбрал блокнот в кожаном переплёте и старинную чернильную ручку, практичные и продуманные — Ин как-то сказал ему, что любит коллекционировать слова. Значит, это были настоящие подарки. А в качестве гарнира — Он собирался представить себя. Как угощение, которое нужно развернуть. Как только последний гость уйдёт, дверь закроется, а свет станет приглушённым, — Вар планировал снять с себя костюм, по одной части за раз, и позволить Ину развернуть остальные. От этой мысли он снова покраснел, жар пополз по затылку. Он поднёс бокал к губам, надеясь, что это сойдёт за румянец шампанского. Ин был на кухне, увлечённый разговором с кем-то, кого Вар не узнавал. Он опирался локтем на стойку, голова была наклонена, взгляд сосредоточен. Он выглядел расслабленным, как бывало, когда ему было интересно, что говорят. Вар наблюдал за ним какое-то время. Наверное, слишком долго. Он хотел подойти. Хотел быть рядом с мужем. Давно Ин не обращал на него внимания. Но он сдержался. Не хотел прерывать или казаться назойливым. Вместо этого он отвернулся, осматривая комнату, проверяя напитки, еду. Всё было прекрасно. Гости были в порядке. Смех то нарастал, то стихал, как музыка. Вечеринка выглядела идеально. Именно тогда он увидел Тэ. Кузена Ина. Того самого, которого он встретил однажды, на том напряжённом, блестящем семейном ужине несколько недель назад. Тот самый, с которым он флиртовал – небрежно, не из интереса, а потому что мог. — Не думал, что мне удастся поговорить с тобой сегодня вечером, — сказал Тэ, плавно приближаясь. — Ты уже наматывал круги, чтобы убедиться, что всё идеально. Вар вежливо улыбнулся. — Просто хочу, чтобы Ин хорошо провел ночь. Тэ приподнял бровь, и в его глазах что-то мелькнуло. Забава. Взгляд задержался чуть дольше, чем следовало. — Ты всегда так рьяно добиваешься деловых партнёров отца? Слова пронзили Вара, как нож. Он напрягся. Тонко, но недостаточно, чтобы остаться незамеченным. Тэ тут же это заметил, и наглая непринуждённость сменилась осторожностью. — Я не пытаюсь быть придурком, — быстро добавил Тэ. — Правда. Я просто имел в виду, что тебе не нужно притворяться со мной. Всё в порядке. Без осуждения. У Вара в животе заурчало что-то неприятное. Он старался сохранить бесстрастное выражение лица, но его взгляд стал суровым. — Я не притворяюсь, — тихо и отрывисто сказал он. — Мы очень сблизились. Это заставило Тэ запнуться. Вар не знал, чего ожидал — может быть, очередной шутки, может быть, ухмылки, — но лицо Тэ изменилось. Проскользнуло. Что-то искреннее прорвалось сквозь трещины. Удивление, замешательство. И что-то похожее на раскаяние. — Ты правда так думаешь? — тихо спросил Тэ. — Что вы двое… вместе? Вар моргнул. — Мы вместе. — Верно, — сказал Тэ, медленно кивая. — Просто… он это говорил? Что этот брак что-то для него значит? Вар уставился на него. — О чём ты? Тэ сначала не ответил. Его взгляд метнулся за плечо Вара. Вар повернулся и последовал за ним — через всю комнату, обратно на кухню. К мужчине рядом с Ином. Тошное, ползучее ощущение в животе начало нарастать. Во рту пересохло. Дыхание прервалось, стало поверхностным и бесполезным. Он наблюдал, как мужчина положил предплечье на стойку, его пальцы оказались всего в нескольких дюймах от локтя Ина. Голос Тэ стал тише, мягче, чем прежде. — Ненавижу говорить тебе это… Вар уже знал. Где-то в глубине души он уже знал. — …но он спит со своим помощником. Их пузырёк не лопнул. Он взорвался.