Потуши сигарету и свою честь

«Как же душно, блять» Вася расстёгивает верхнюю пуговицу белой помятой рубашки и оттягивает воротник именно с такими мыслями. Кто вообще придумал одеваться в строгую одежду на первое сентября? Ах да, они же ещё выпускной одиннадцатый класс. Как никак уже почти взрослые люди, гордость школы и самый ответственный класс. Сколько раз учителя не нахваливали «примерный и замечательный 11А», парень уже второй год не понимал, как вообще попал сюда. ЕГЭ он не сдаст — в этом не было сомнений — и пошел в старшие классы только потому, что не определился после девятого. А все вокруг были реально умные, так что каждый день превращался для Васи в «чё все дохуя знающие такие? Когда звонок?». Из размышлений о своей тяжелой судьбе его вырвало появление на пороге кабинета самого Иисуса. Удивительно, но Матвей-сама-пунктуальность-и-вообще-ахуенность опоздал. Вася с усмешкой подумал, что же его могло задержать? Утреннее чтение «Мастера и Маргариты» под чашечку его любимого фруктового чая? А может самолюбование в зеркале под камбэк кей-поп группы? Вася даже не сомневался, что его привычки как-то поменялись. По лицу были расчерчены пидорские повадки. — Смотри, он одно ухо проколол, — толкнула его в плечо Маха, не сдерживая тихого ржача, когда Матвей извинился перед учителем ещё более загрубевшим за лето голосом и прошёл мимо их ряда, чтобы сесть за вторую парту, чуть ближе к доске, чем они. — Кстати, я такую серёжку хотела! Вася кинул подозрительный взгляд на подругу и усмехнулся. Раньше они встречались и были друг для друга теми, с кем было впервые всё: от первого учащённого пульса до разбитого сердца первой любви. Хотя, конечно, сердца они сумели починить и забыть интрижку, пройдя, конечно, и этапы неловкости, и периоды тоски по прежним чувствам. Может время действительно лечит, ведь теперь Вася представить Маху не иначе, как мелкую сестру, с которой можно попить пиво и доверить что-то, что парень порой не доверял себе сам. Да и Маха та ещё — в их мужской компании она единственная девушка; и она, кстати, гордо отстаивает имя и честь своей гопоты. Но вернёмся к более интересному объекту. — А ему идёт, — заулыбался Вася, успев одновременно перешептаться с Давидом и Шуриком позади их, которые тоже заметили яркую перемену во внешности. — Эй, кукушка! Матвей, очевидно, с первой секунды узнав этот насмешливый тон, раздражённо повернулся, нахмурив брови. Теперь можно разглядеть внимательнее: прыщей стало намного меньше, на переносице покоились новые очки с чёрной оправой, а лицо само по себе вытянулось. Такой же придурок, в общем-то. Подтрунивать над этим придурком — необъяснимый кайф для Васи, который вообще ходил в школу только ради уроков химии, курева с пацанами и Махой за спортивной площадкой и подъебов Матвея. А тот вёлся раз за разом. Вроде не тупой, даже наоборот, слишком умный, чтобы продолжать обращать внимания. Может ему просто нравилось показывать, что он не будет терпеть? Что имеет достоинство? Что не повод для насмешек, и вообще, он ведь не такой как все? Как бы то не было, Вася смеялся как в первый. — Что? — Матвей состроил максимально серьёзное и не настроенное на разговор лицо, но всё-таки с интересом наблюдая за дальнейшими действиями всей компашки во главе с Критским Васей. — Дашь артикул на серьги? Мне пойдет? — Вася улыбался во все зубы, почёсывая укус змеи под губой и пристально рассматривая Матвея, который держался, однако, стойко. — Тебе не пойдёт. Они для того, чтобы подчёркивать природную красоту, — саркастично выбросил он в ответ, не забывая ядовито улыбнуться. О да, за неисчислимое количество срачек поведение кукушки он изучил досконально. Сначала Матвей блеснёт своей гордостью и покажет, что тоже умеет шутить и не такой зануда, как кажется. Потом, понимая, что над ним откровенно угарают, перестанет тратить время на «жалких людишек» и задушнит, как последняя мразь, что он, кстати, благополучно и начал сейчас, отчего в классе стало ещё невыносимее сидеть на месте. Наконец устав от глупой словесной перепалки, он замолчит, показывая, что ему всё равно. Но Вася-то знал, что это не так. Дожидаясь, когда волна свистков от зрителей пройдёт, Васёк опустил губы вниз, изображая обиду. — Прости, мне до пидора ещё далеко, — грустно вздохнув, произнёс Вася, а спустя пару секунд услышал спасительный звонок на перемену, заглушая последние слова классной руководительницы, что-то пиздевшей про то, как им предстоит постараться в этом учебном году. Курить хотелось знатно. Как же он скучал по возможности подъебать своего самого близкого человека в прошлом. Это нужно отметить банкой энергетика и кириешками в дальнем углу столовой с кентами.

***

Будильник. Семь утра. В окно светит улыбчивое солнышко. Птички поют на деревьях во дворе. Прекрасно, не правда ли? С убийственным выражением лица Матвей выключает будильник и чуть не шныряет телефон об стену. Он не выспался вообще. И в школу не хотелось, что пиздец. Посмотрев на время, глаза резко округляются. 7:25. Он встал не на первый, не на второй и даже не на третий будильник! А на пятый, твою мать! Перспектива опоздать в первое сентября не прельщала от слова совсем, и, успокоившись, Матвей вскакивает с кровати и бежит в ванную, приводя себя в порядок. Да, выглядеть на все сто не получится. Но успеть надеть выглаженную с вечера чёрную рубашку с красным галстуком и вельветовыми брюками, не забывая нацепить в правое ухо бриллиантовую серёжку, Матвей смог. И да, он действительно потратил пару минут на то, чтобы посмотреться в зеркало. Над этим Вася всегда смеялся. В первый раз, когда они были помладше и ещё не разошлись по разным дорожкам, тот с удивлением заметил эту особенность на одной из ночёвок. Тогда Вася очень захотел поссать и попросился к нему ванную, грозясь образовать лужу ему в тапки, и Матвею, конечно, пришлось впустить. И пока Вася удовлетворял свои потребности, случайно взглянул в сторону друга, стоявшего у зеркало с каменным выражением лица. Матвей, чуть ли не сливаясь с прозрачной поверхностью, внимательно осматривал себя, кажется, подмечая в себе каждую пору, каждый вылезший прыщик и синеющий с каждым днём цвет синяков под глазами. Он тогда не стеснялся перед другом показывать свои странные, на взгляд Васька, привычки. И Васёк реально все несколько минут завороженно смотрел, как тот пытается в своём лице открыть новые законы динамики в механической физике. Пусть и ссать он закончил уже давно. Потом ещё долго угарал над этим, расценив, видимо, что Матвей любуется собой каждое утро. Да и сейчас угарает. Есть над чем, ведь Вася знает о нём почти всё. Ну и хуй с ним. Всё это давно перестало задевать его. Ведь это не Матвей хватается за прошлое, как за единственную ниточку для выживания. Ведь это не он после ссоры двухлетней давности не может забыть. В конце концов, у него есть хоть какие-то приоритеты и планы на будущее, в отличие от некоторых. Он не растворился в подростковом счастье близкой дружбы двух людей, объединявших то, из чего оба уже давно выросли. Не цепляется за то, что вернуть, наверняка, невозможно. И возник вопрос: зачем тогда обращать внимание на этого человека? Матвей прекрасно понимает, что Васе похуй. Васе смешно. Вася угарает над ним, называя «нефором», «пидором» и «литературным гением». Похуй. У него есть цели. А у Васи что? Прокуренные лёгкие, одна извилина мозга и ветер в голове? Ведь это на его совести. Так случилось и сегодня. Васёк не удержался от комментирования его нового аксессуара, и Матвея чуть не стошнило от противных смешков их компашки: лицемерной Маши, которую он когда-то считал за свою лучшую подруг из всех лучших, тупейших Давида и Саши и Ромы, который, кстати, не скрывал, что гей. Вот только пидор тут Матвей, ага. Хорошо, он тоже скучал по этому. Только стал умнее, чем был ранее. Теперь он не собирается с пеной у рта доказывать свою правоту людям, которые, не стесняясь, гогочут ему в лицо. Но это совсем не значит, что он перестанет выглядеть так, как хочет и вести себя так, как считает нужным. Он такой, какой есть и будет выражать себя даже через подъёбы Васи и его друзей. В этом осознании ему помогла Ника — единственная близкая подруга в классе и по совместительству человек, принимающий Матвея полностью. Они стали хорошо общаться не так давно, уже после истории с Васьком, но за короткий промежуток времени стали друг для друга опорой, которая борется против мира. Матвея плохо понимали как минимум за то, что он смертник и сдаёт литературу, при этом готовится к экзаменам в онлайн-школе, успевает ходить в художественную школу и вечерами читать огромные произведения. Ника просто никогда не отличалась умением быть яркой, общительной и любимой в обществе. Не успев рано показать свой потенциал, она стала серой мышкой, и никто не имел желания узнать глубину её интересов и мыслей, просто потому что не замечали. Итак, говорят, что общие травмы сближают? — Забей на него, — уже в коридоре сказала Ника своим тонким и тихим голосом, поправив кудрявые светлые локоны. — Он реально думает, что тебя до сих пор задевают его подколки. — Да я знаю, мне вообще всё равно. Просто ты же знаешь меня. У меня сердце болит за всех забитых людей, которые просто не вписываются в рамки общества. Я же тебя тоже учил отвечать им всем, помнишь? — подбадривающе замечает Матвей, не испытывая уже никакого раздражения к Ваську. — Да, такое не забыть, — Ника улыбается, предаваясь воспоминаниям о поддержке, которая невероятно помогла ей в трудный момент жизни. — Тогда я рада, что ты не переживаешь по этому поводу. Нам осталось отстоять линейку и домой. Прогуляемся у фонтана потом? — О, давай. Зайдём в магазин, скинемся на… — ответная улыбка на приятные памятные моменты стремительно спала с лица, когда мимо проходит Вася. В этот раз он один. Белые отросшие волосы слегка растрепались, помятая рубашка ещё хуже того, а затуманенный взгляд быстро дал понять, что Васёк обкурился. Что ж, это неудивительно. Что ещё Критской может сделать в первый день одиннадцатого класса? Матвей, уже открыв рот, чтобы продолжить свою мысль, тут же закрывает обратно, когда замечает, что Вася замедляет шаг и останавливается около него. Исподлобья смотрит на Нику, усмехается и возвращает внимание на Матвея, сверля взглядом и улыбкой до ушей его серёжку. — А всё-таки красивая, реально, — чуть ли не с восхищением произносит Вася, переходя всевозможные границы и протянув руку вперёд, чтобы коснуться мочки его уха и поближе рассмотреть украшение. — тебе идёт, кукушка. Но ты пидор, знай. — и уходит, как ни в чём не бывало, сунув руки в брюки и под нос запевая какую-то мелодию из тех песен, которые Матвей не понимал. Оставил его стоять здесь, посреди школьного коридора, заставив пару секунд игнорировать удивлённую Нику. Она пощёлкала пальцами пару раз перед его лицом, и только тогда он очнулся, вернувшись на землю. Вася, ты реально долбоёб?