Потуши сигарету и свою честь

Матвей не с первой секунды успокоил темп своей ходьбы, нервно шагая вперед, сам не зная куда, если бы не направляющая рядом Ника. Она предпочла тактично промолчать, но, очевидно, заметила изменения в поведении. Матвей всегда уходит в себя и не разговаривает некоторое время, чтобы прийти в норму, когда что-то случилось. Подруга уважала его комфорт и никогда не возражала перспективе промолчать, если ему нужно остыть. А остывать было чему. Иногда конченные действия Васи просто бесили или смешили, а иногда вызывали то, что совсем не нужно. Открывали воспоминания, который парень оставил в дальней полке своей головы, обещая себе из раза в раз проработать это, но так и не находя на это времени или силы воли. А Васёк же не такой тактичный и уважающий других, как Ника, он не спрашивал разрешения, прежде чем перерыть все эти полки, пусть и не всегда специально. В глазах встал образ Лёши. Человека, который так же, как Васёк, не стеснялся дразнить его: коснуться мочки уха губами, зацеловывая вниз до шеи где-нибудь в кладовке за спортзалом, когда сердце начинает бешено качать кровь, а виски пульсируют в адреналине от опасности. Дома Лёша был ещё более раскрепощен: не боясь быть застуканным, он обожал целовать его лицо, поглаживая покрывшуюся мурашками шею Матвея, на кровати которого они сидели после школы. Они негласно понимали, что не могут показывать свою любовь обществу, просто потому что это опасно. Матвей из раза в раз убеждал себя в том, что так нужно. Что они вынуждены скрываться и молчать, и с этим ничего не поделаешь. Матвей из раза в раз ненавидел себя за то, что ему хотелось бы больше. Иногда, выходя во двор школы после уроков, его просто распирало от желания переплести пальцы с Лёшей и дойти так до самого дома. Матвей был бы не прочь выкладывать фотографии с ним, где они крепко прижимаются друг к другу и целуются, но их он не доверил никому в то время. Ни своему личному каналу, где было пару-тройку близких друзей из интернета, ни Ваську, с которым они уже стали общаться намного хуже и от которого Матвей вдоволь наслышался шуток про пидорасов. И Лёша ушёл. Вот так просто, взять и поступить в колледж в Москву, имея при этом шансы доучиться на хорошие отметки в старших классах и сдать ЕГЭ, чтобы пойти на профессию его мечты. Лёша бросил Питер, бросил своё родное окружение и, самое главное, бросил его. Технически они не расставались, но Матвей в тот день, когда узнал об окончательных планах Лёши на будущее, посмотрел на него, как на чужого человека. Да, это было его решение, и Матвей должен уважать выбор своего близкого человека, но он не мог с собой ничего не поделать, когда в груди разрослась горечь обиды и злости за то, что он не подумал, каково будет Матвею. Наплевал на то, как они продолжат встречаться, как смогут поддерживать контакт и строить совместное будущее. Матвей думал, что пройдёт, и у них обязательно всё наладится. Но только Вася знал, что ничего не наладилось. Матвей пришёл к нему тогда под вечер, когда Васёк уже собирался ложиться. Парень не знал, почему он пришёл именно к нему после всех конфликтов, которые не прекращались между ними. Не помнил, как Вася недоуменно посмотрел на него, вскинув бровь с выбритой полоской, но впустил на порог своей квартиры. С трудом вспоминал, как они сидели на балконе, наблюдая за суетой вечернего Петербурга, и каждый думал о своём. Васёк, покуривая винстон, говорил что-то о приближающемся выпускном, экзаменах, которые он налегке списал и о тупейшем решении написать заявление в десятый класс. Матвей с болью в сердце отвернул голову, чувствуя, как больно ему слышать о всём, что связано с окончанием девятого класса и выбора, перед которым оказывается каждый выпускник. «Даже Васёк остается, а он…» — ощущая, как к горлу накатывает ком, а глаза скоро заслезятся, Матвей погрузился в такие мысли и половину слов друга пропустил мимо ушей. А Васёк не тупой, видел, но не решался сказать ему что-то. Всё-таки пропасть между ними уже образовалась, и заполнить её оказалось сложнее, чем они думали. В тот вечер Матвей извинился, сам не зная, за что, и Вася проводил его равнодушным взглядом, потушив сигарету о перила с чувством разрастающейся пустоты, с которой он через пару месяцев обратился к психиатру, диагностировавшему ему депрессивный эпизод. Только Матвей об этом узнать не успел. Лёша ушёл. Оставил Матвея одного вместе с тяжёлым чувством брошенной собаки и воспоминаниями о любви, которая не выдержала первых же сложностей. Со временем Матвей научился с этим жить, осознал, что всё к лучшему и должно было когда-то закончиться. Единственное, за что он опасался — они знают. Лёша, вероятно, рассказал кому-то из друзей, а они своим знакомым, и весь класс уже знал об их отношениях. А что Лёше? Он ушел, о нём забудут, а Матвею с этим жить ещё два года. Он даже не сомневался, что его ориентация — одна из причин презрительного отношения к нему. И Васёк по-любому понял, ещё тогда, в тот день. Поэтому и кидал гомофобные шутки, от которых порой Матвея просто колотило, пока он отчаянно старался скрыть тревогу. Тема его ориентации единственная, которую он не в силах был достойно отстоять. — Мэт, всё точно нормально? — не выдержала Ника, заглядывая ему в глаза снизу-вверх из-за их сильной разницы в росте. — А, да, — вновь очнулся он, глупо хлопая ресницами и подходя к двери выхода, открывая её подруге. Задумавшись над тем, говорить или нет, он всё-таки тихо признался: — О Лёше вспомнил. Вася просто еблан, напоминает его. — Ох… хочешь поговорить об этом? — так же тихо спросила Ника, стараясь не переходить границы. — Да нет, всё нормаль- — Матвей Кукушкин! — звонкий девичий голос где-то по правое ухо Матвея. Парень вздрогнул от неожиданности, оборачиваясь к источнику звука. «О господи, это она» — жалобно подумал Матвей, мысленно закатывая глаза. Хотя, кажется, он в действительности закатил глаза. Стеша, восьмиклашка. Самая яркая девочка в школе, которую не понятно как ещё не выгнали. Как её только не называли: альтушкой, нефором, нетакусей. Внешность её и вправду отличалась от большинства серой массы школьников. Короткая рваная стрижка с крашеными прядями, прокол смайл, куча значков на рюкзаке и яркая одежда с множеством аксессуаров. Она не стеснялась самовыражаться, и Матвей даже иногда завидовал, что в таком юном возрасте ей разрешали одеваться так, как она хочет. Матвей вёл много дискуссий и споров с матерью, чтобы не выглядеть, потакая только её желаниям, но так и не добился полной свободы в этом плане. А Стеша вдохновляла, но бесила до ужаса. Она бегала за Васей второй год. Матвей не без отвращения наблюдал за тем, как она крутится рядом со старшаками, в особенности с этой компанией, то ли пытаясь казаться взрослее, то ли просто фанатея по Ваську. И её понять можно: Критской имел авторитет, не самую светлую репутацию, но всё-таки ахуенный стиль, красивое ебало и определенный вайб, по которому течёт не только Стеша. Но всё-таки, раз она так хочет общаться с Васьком и его компанией, не могла узнать за прошедший год, что они не общаются с Матвеем? Что Матвею не очень-то хочется отчитываться перед ней, когда у них заканчиваются уроки, где Вася и куда он идет после школы. Может, ей ещё на листочке ежедневно писать, во сколько он срёт и когда дрочит? — Чего тебе? — очень недовольно спрашивает Матвей, поглядывая на время на часах. — А где Вася? — на автомате и с широченной улыбкой спрашивает Стеша, подпрыгивая на носочках от нетерпения. Порой казалось, что у неё что-то из рода СДВГ или похуже. — У вас же закончился классный час? — Да. А Критской пошёл… в столовку, — Матвей указал рандомное направление, на самом деле вообще не зная, куда шёл парень, но отвязаться от Стеши хотелось сильнее. — Спасибочки-и-и! — взвизгнула мелкая и развернулась вокруг своей оси и побежала в столовую, оставив друзей в покое. Ника и Матвей уже привыкли, поэтому лишь пожали плечами и вышли во двор, оставляя духоту и давление школьных стен за спиной.

***

Самый уёбищный урок, который можно было поставить в первый день учебы, — это литература. Наконец, Вася оделся в свою родную одежду: адидасовские штаны, черная оверсайз футболка под камуфляжной кофтой и массивные берцы. Теперь ничто не стесняло его, и он мог быть собой полностью. В левом кармане лежало две сигареты, на столе книга и единственная ручка, а в голове пусто. Учительница пиздела что-то про список литературы на лето, который Вася в глаза не видел. Конечно, на все вопросы о заданных произведениях отвечал только Матвей по высоко поднятой руке, которую иногда хотелось сломать. Васёк же играл с Махой в камень-ножницы-бумага. Парень в очередной раз выиграл подругу, которая считала идеальной стратегией сочетать в каждом раунде ножницы и камень. Вася давно просёк её, делая вид, что ничего не понимает. После очередного проигрыша Маха взорвалась и всплеснула руками, зашипев, а Вася не сдержал громкий смех, даже не пытаясь прикрыть рот рукой. — Василий! — грозный голос Светланы Васильевны, ударившей, как грозовая молния, по столу кулаком. — Мало того, что ты опоздал на пятнадцать минут, ещё и мешаешь одноклассникам отвечать! Вот только попробуй в конце года бегать за мной, выпрашивая хорошие оценки. Даже не посмотрю в твою сторону. — Светлана Васильевна, потише! — весело улыбнулся Васёк, не отойдя от приступа смеха, заглядывая прямо в глаза учителю без доли смущения. — Я же ничего не сделал. Всё, я молчу. — он поднимает руки в обезоруживании. — Уж нет, сядь с кем-нибудь поприличнее. Вы с Марией друг на друга плохо влияете. Садись к… Кукушкину. Давид и Шурик не сдержались от ржача, толкнув Васька в плечо, который сам смеялся не меньше. Маха пропела насмехающийся «О-о-о» и послала ему воздушный поцелуй, когда парню пришлось встать со своего места, захватив с собой книгу и ручку, и пересесть на свободное место рядом с Матвеем. Видеть его ебало нужно было всем. Не подал виду, но когда Васек сел рядом, вальяжно развалившись на стуле и рассматривая свои ногти с интересом намного большим, чем с переспективой слушать что-то из литературного мира. Зато Матвей был в этом как рыба в воде. И первые пару минут он упорно игнорировал Васю, даже не поглядывая боковым зрением с привычным им презрением, вместо этого продолжая беседовать с учителем. Честно — Вася нихуя не понимал. Что вообще происходит. В школьном туалете перед уроком он хорошо расслабился на пару с Ромой, которого на задней парте кумарило не меньше. Перед глазами всё немного плыло, а голоса смешивались в непонятный гул, но Васёк очень хорошо слышал речь Матвея, его доводы и мысли, которые он не стесняется высказывать. — Ты чё, умный, блять? — Вася снова улыбнулся и толкнул нового соседа по парте в плечо, который был слишком сосредоточен на учёбе. Матвей, не ожидая резкого вмешательства в личное пространство, вздрогнул и выронил ручку. Она не удержалась на его коленях и упала на пол, укатившись под ноги Васька. Прошептав невнятный мат, Матвей, стараясь до сих пор не смотреть на конченного собеседника, недовольно наклонился под парту и протянул руку, пытаясь достать до ручки. Васёк, оглянувшись на друзей, понял, что они думали о том же самом, по их глухим смешкам в ладони. Времени на раздумья было мало, и Вася, сдерживая очередной смешок, крепко обхватывает тёмные отросшие волосы Матвея и фиксирует его в положении, резко потянув повыше, укладывая голову практически между своих ног. Пользуясь ступором, покачивает его голову вверх-вниз и игриво шепчет: — Ах, Матвей, сильнее! Ещё! — мастерски стонет высоким тоном и прорывается на ржач, подхватывая своих друзей. — Не думал, что ты так умеешь. Наконец, минутка смеха кончилась, и Матвей, вобрав все силы в кулак, высвобождается из хватки и, весь красный и ужасно злой, поднимается вместе с ручкой и смотрит в глаза напротив. О да, это выражение лица Вася узнает из тысячи. Он сумел вывести его из равновесия, пошатнуть божественное спокойствие и действительно разозлить. Дождавшись, когда учительница закончит снова его ругать, Вася замолк и ждал извержения вулкана. Матвей не спускал с него глаз, и ему даже льстило такое внимание впервые за долгое время. Хоть что-то интересное! — Противно, — тихо произносит Матвей равнодушным голосом, и Васёк не сразу вдупляет, что происходит. — Что? — Ты противный. Посмотри на своё лицо, ты обкуренный, — констатирует факт Матвей, и Васе снова хочется смеяться до коликов в животе. Как неожиданно! А он даже не знал. — несёшь одну хуйню. Когда ты уже уймёшься? Хватит, реально. Это не смешно уже давно. Вася, забудь уже это всё, мне давно похуй на тебя и твои подъёбы. Светлана Васильевна, можно выйти? Матвей встаёт, не глядя на Васька, и уходит явно, чтобы остыть до конца. Оставляя бывшего друга наедине со своими мыслями, которые заметно изменились в своём настроении. Вдруг вспомнилось, когда Матвей впервые увидел Васю с сигаретой в руке. Это было три года назад, в конце восьмого класса. Момент, который разделил их дружбу на до и после. «Что? Ты куришь?» — удивлённо спросил тогда Матвей, держа в руках «Капитанскую дочку». Вася прислоняется к разрисованной граффити стене мужского туалета и смеётся во весь голос, откашливаясь из-за неподходящего приступа. «Давно. А ты типа против этого?» — улыбается. «Я бы никогда не стал таким заниматься. Это просто медленная и верная смерть. Бросай, Вась. К хорошему не приведёт» — серьёзно сказал тогда Матвей, нахмуривши брови. «Всё нормально будет. Я не зависим» — успокаивает его Васёк, потушив дотлевшую до фильтра сигарету. Матвей тогда с отвращением посмотрел на пачку винстона в мусорном ведре и тяжело вздохнул, не решаясь сказать что-то в ответ. Но Вася соврал и стал зависим. Он также знал, что Матвей не выдержал бы того, что Вася смешивал водку с пивом, начал курить не только сигареты и употреблять то, что его друг и в страшных снах не видел. Раскол между ними уже не залатать. Весь оставшийся урок Вася сидел тише мыши, а под конец вообще уснул. Настроения на шутки не осталось.

***

Маха и её тупые идеи служили психотерапией лучше, чем прописанные антидепрессанты. Так и сейчас, эта полторашка, фантазии которой не занимать, предложила после уроков сходить в местный ларёк купить пива и подождать кукушку у его художки, чтобы отомстить за испорченное настроение. Маха не спрашивала, почему он так резко поник после своей выходки. Она знала, что у Васи бывают заскоки, которые он не любит обсуждать. Знала, что ему нужно, чтобы поднять настроение. Девушка любезно оплатила им две банки охотского пива, предупреждая, что на весь путь она приготовила ему его любимые анекдоты про очередных мудаков, в которых она влюбилась. — Ну так вот, продолжение про Женю! — вскинула руками Маха, в одной из которых держала ещё не подожённую сигарету, а в другой открытую банку. — Короче, он меня заебал. — Ого, я удивлён, — Вася сделал затяжку и почувствовал волну расслабления по всему телу, напрягая слух, ведь Маху не остановить. — Он постоянно со своей Милой. Я понимаю, что они встречаются, и всё такое, но мне очень тяжело смотреть на это, — Маха поникла, запивая стресс дешёвым пивом. — я не понимаю, чем она ему понравилась… Она же конченная, шлюха ещё та. Я понимаю, что мало чем от неё отличаюсь, но на неё даже смотреть тошно. Вась, не могу, — она поджала губу и жалостливо посмотрела на друга. Она бы совсем расклеилась, предаваясь меланхолии по своему объекту воздыхания, если бы не виднеющееся здание художественной школы, из дверей которого вышел Матвей. Не один. — О, смотри, кукушка! Пошли, будет весело. Они переглянулись. На лица поползли улыбки. Будет очень весело.