Поцелуй гордыни

22 апреля 1922 года.

      Головокружительный, приторно-железный запах крови щекотал ноздри. Ее было так много, что и рубашка, и светлый костюм в полоску почти полностью приняли красный цвет.       Владелец костюма не шевелился. Больше нет. Поэтому несколько последних ударов он нанес чисто ради своего удовольствия, с изголодавшейся жадностью наблюдая за тем, как плоть расходится под ножом. Не сложнее, чем отрезать кусочек от нежного стейка.       Грудь щемило от восторга.       Мужчина не был красив, но что-то притягательное в нем было. Что-то в волевом подбородке, темно-ореховых глазах и изогнувшихся в презрительной усмешке губах, когда тот ему вякнул какую-то глупость про его программу. Что же там было?..       «По правде говоря, я всегда выключаю радио, когда слышу ваш голос, не в силу вынести этих отчаянных попыток забавно сострить. Удивительно, что в личном общении вы оказались весьма неплохим собеседником».       Удивительно, что в такой твердолобой черепной коробке оказался хоть какой-то мозг, пусть и не способный анализировать искусство.       Длинные пальцы любовно обрисовали края свежей раны. Такие влажные и манящие... Обжигающе-теплые, с чавкающим звуком обхватившие фаланги, словно тугое лоно. Едва ли не со стоном выдохнув, он прикрыл затрепетавшие веки. Кровь стучала в висках, жаркой волной прокатываясь по телу. Это дурманящее, сладкое ощущение невозможно было с чем-то сравнить.       – Знаешь, за такое обычно попадают в Ад.       Чужой голос прорезал стрекочущую тишину, словно выстрел. Вздрогнув от неожиданности, Аластор перехватил нож. Цепкий взгляд заметался в поисках источника звука. Уж не труп же решил с ним поболтать, право слово! Хотя на него он глянул в первую очередь.       Далеко не сразу он наткнулся глазами на светлое пятно. Невысокий мужчина в белоснежном костюме циркового конферансье сидел на стволе сломавшегося дерева. Он закинул ногу на ногу и сложил ладони перед собой, выражая совсем немного интереса.       – Не знаю, как ты это сделал, но ты, видимо, очень сильно чего-то хочешь, – желтые глаза с алыми радужками неестественно блестели в потемках. Он наклонил голову и улыбнулся, выставляя клыки напоказ. – Понимаешь меня? Tu parles français? Español?       Удивление на лице Аластора сменилось непонимающей улыбкой. Хах. Неужели он все таки сошел с ума, и у него появилась личная галлюцинация? Наблюдая за «ее» попытками установить с ним контакт, он хищно прищурился и, с растянувшейся еще шире усмешкой, выставил в ее сторону нож.       – Ты, черт побери, вообще кто такой?       – О, все же английский.       Небрежно смахнув упавший на него листик, незнакомец поднялся. Мокрая земля не проминалась под его шагами, когда он приблизился к призвавшему его. Сложив за спиной руки, он немного наклонился, изучая раны на трупе.       Кем бы ни был этот любящий болота денди, сбегать он явно не намеревался. «Либо псих, либо все-таки галлюцинация», – хмыкнул про себя Аластор, краем глаза наблюдая за чужими передвижениями. Он не чувствовал опасности, поэтому позволил себе неспешно вытереть нож об окровавленную рубашку.       – Я – тот, кто может исполнить любое твое желание, – встав совсем рядом с телом, едва не касаясь сапогами орошенной кровью травы, демон склонился. Ни капли не боясь, что его полоснут ножом, он подцепил чужой подбородок пальцами и задрал голову выше, изучая причудливый алый узор на лице. Лезвие резко рвануло вверх, угрожая отрезать приценившиеся пальцы. Черная кисть увернулась от удара ножа будто бы совсем слегка.              – Эй! Где твои манеры? – цыкнул Аластор, отшатнувшись и неодобрительно поморщившись. – Кто вообще без спроса распускает руки!       На лице все еще чувствовалось тепло от прикосновения.       ...разве галлюцинации вообще бывают телесными, да к тому же настолько обнаглевшими?       – Слушай, мистер джинн, или кем-ты-там-себя-считаешь. Мне ничего не нужно. Verstehen? – Аластор начал подниматься, словно бы даже угрожающе. – По правде говоря, я терпеть не могу свидетелей, пусть даже и воображаемых. Или чтобы ты исчез, надо обязательно что-то загадать? Тогда пусть будет бутылка виски и горячая ванна.       Махнув рукой и заткнув за пояс нож, Аластор демонстративно занялся трупом между своих ног, складывая безвольно валяющиеся кисти вместе, чтобы не мотались, когда он его поднимет.       – Ты… Ты что, собрался продать душу за бухло?       Для того, кто был метр с кепкой (точнее говоря, с высокой шляпой, прибавлявшей роста), его воображаемый фантом уж слишком бесстрашно потешался над ним. Но это Аластор находил забавным, будто бы уверяясь в том, что подобный бред могло создать только его больное воображение. Тонко ухмыльнувшись в ответ, он парировал:       – За дорогое бухло, попрошу! И что-то я его здесь не вижу.       Непонимающе моргнув, демон прыснул со смеху. Такой сделки ему еще никто не предлагал. Отсмеявшись, он отошел в сторону, чтобы не заслонять собой лунный свет и не мешать. Стащив с шеи умершего галстук, Аластор связал его руки им же. Еще чего на этого отброса тратить хорошие веревки. Наверняка тот был третьесортным журналюгой с небольшим блоком про здоровье в самом конце газеты – только они имеют такой гонор и покупают костюмы не по размеру. Еще и этот отвратительный парфюм... Урод думал, что пахнет дорого.       – Я прощу тебе твою глупость, но только один раз. Ты и без меня отправишься в Ад, но с душой или без – разница имеется.       – А у тебя есть предложения получше? Хороший виски сейчас, вообще-то, не так легко достать.       Тихо крякнув, Аластор взвалил тело себе на плечо. К запаху одеколона и крови примешался еще один, менее приятный. Впрочем, так в любом случае было проще искать, где его скинуть.       – И с каких пор демоны такие благородные? Это же их фишка – заключать контракты, верно? Или моя душа стоит дешевле? – Не дожидаясь ответа, Аластор деловито направился по тропинке вперед, удивительно неплохо ориентируясь среди однотипного пейзажа.       – Не путай благородство и снисходительность, – перешагнув через кровавые следы на траве, демон двинулся следом. – Твоя душа стоит столько, во сколько ты ее оценишь. И если, по-твоему, цена ей – бутылка виски, то ты очень плохой торгаш. Если настаиваешь, я, конечно, исполню твое желание. Но потом не вздумай жаловаться, что в Аду над тобой все потешаются. Может, не так сильно, как над теми, кто попросил себе десяток сантиметров в штаны, но далеко от них ты не уйдешь…       Аластор неясно промычал, покивав с незаинтересованным видом. Совесть, жалость, благородство – какая, по сути, разница, если он не особо-то и верил в приписываемые способности своего нового «приятеля», лишь сотрясающего воздух?              – Смотри в оба, здесь могут водиться аллигаторы. Будет неловко, если тебя укоротят еще на полметра, – бросил Аластор через плечо.       – Так ты кто? Культист или дьяволопоклонник?       Мужчина весело хмыкнул и полуобернулся, глумливо передразнивая:       – Я – тот, кто может сделать любое желание последним. Без его исполнения.       – О, неплохо, – демон оценил иронию, – видимо, этот парень был твоим клиентом по программе не-исполнения-желаний?       – Ага, – прокряхтел Аластор, не без труда перескочив небольшую канаву. Его дыхание немного сбилось, но выглядел он крайне довольно. Прихватив ртом воздух и пробежав языком по пересохшим губам, он усмехнулся, хлопнув труп по бедру. – Он очень любезно пытался предложить мне что-то взамен, но я, в некотором роде, альтруист – и мне не нужна награда за оказание услуг.       – Имя-то у тебя есть, альтруист?       – Что-то я не слышал, чтобы ты называл свое. Или снизу звуки хуже доносятся?       – Можешь звать меня... Фауст.       В темноте, куда был направлен взгляд Аластора, водная гладь пошла пузырями.       Наконец, подойдя к невидимой границе топи, он приподнял начавшее коченеть тело за пояс и, изо всех сил напрягая руки, постарался закинуть его подальше. Особо хорошо это не вышло, но и нескольких десятков сантиметров хватило, чтобы оно заскользило глубже к пучине. В темноте раздалось опасное шипение и плеск – над водой взметнулись брызги, щелкнули челюсти и где-то мелькнул влажный хвост. Торопливо отступив, но все равно получив росчерк болотных капель, Аластор присвистнул и воодушевленно рассмеялся.       – Отлично, а? – Безумный горящий взгляд метнулся в сторону демона, будто приглашая того присоединиться к веселью. – Шикарно.       Запрокинув голову, он на время прикрыл пылающие глаза и, зачесав назад прилипшую ко лбу челку, шумно выдохнул, беря себя в руки.       – Так значит, Фауст? – повернувшись к собеседнику, он вновь улыбнулся, но в этот раз удивительно спокойно и даже галантно. – Я Аластор.       – Аластор? – Демон осмотрел мужчину с головы до ног. Он был далеко, и едва ли в темноте было видно, как его брови иронично приподнялись. – Только не говори мне, что ты… Нет, ты слишком молодой. Кроули уже лет тридцать изводит демонов. Уверен, если когда-нибудь ему на самом деле удастся вызывать Сатану, тот его со злости разорвет за все испорченные выходные.       На лице мужчины явственно появилась озадаченность, несмотря на неизменную улыбку.       – Кроули?.. – проскользнувшая фамилия все же позволила ему вспомнить один из репортажей, что он вел про этого человека, осветив взгляд озарением. Правда, следом он слегка поморщился и качнул головой. – Он Алистер. Это разные имена.       Ему не нравилось, когда его достижения с кем-то сравнивали. Вряд ли этот самый Кроули обладал хоть толикой его харизмы и изысканности. Как Аластор помнил из газетных вырезок, тот вообще уже был тучным и обрюзгшим стариком.       Достав из нагрудного кармана платок, он развернул очки, бережно обернутые им, чтобы не испачкать в крови, и нацепил их на нос, будто бы желая получше рассмотреть своего нового невежественного знакомого. Черт, да весь Орлеан сходит с ума от его голоса – а его собственный глюк ошибается в его имени! Ну что за бред, а?       – Ладно, Аластор, – легко переключившись с темы, демон подошел к нему ближе. Аластор едва удержался от желания тут же неприязненно отступить к границе болота. – Я вернусь через три дня. И к этому времени ты должен придумать свое желание.       Черные пальцы подцепили листик, упавший на плечо, и осторожно скинули его. Будто это хоть как-то меняло то, что Аластор и без этого был весь в крови.       – Не разочаруй меня, – оскалившись ровным рядом острых зубов, демон исчез в ярко-красном столбе тлеющих углей.       Что ж... Ощущался тот вполне физически, раз сумел что-то на нем поправить.       – Не разочаровать? – скептически переспросил Аластор уже развеявшуюся пустоту. Остался лишь стрекот болот и медленно опадающий вниз лист. Улыбка стала досадливой, а брови дернулись вверх.       – Неужели я все же схожу с ума? – пробормотал мужчина. Не выдержав, он хохотнул себе под нос, будто бы это было самой будничной новостью.       Нож тихо булькнул, затягиваясь в пучину, а Аластор развернулся, направившись по привычной дорожке.       На окраине болот вырисовывался небольшой домик. Тот сильно покосился, привалившись к крупному дереву, и тут и там пестрил зеленоватыми пятнами мха и плесени. Намурлыкивая себе что-то под нос (одну из ныне популярных песен, что часто приходилось крутить в эфире), Аластор достал ключи и завозился с ржавым замком. Вскоре щелкнула масляная лампа, озарив изнутри окна теплым приятным светом. Все так же напевая прилипчивую веселую мелодию, Аластор принялся расстегивать жилетку, а за ней и рубашку, перепачканную кровью.

***

      Церковь пахла ладаном и воском, медленно стекающим с горящих свечей. Но, что нравилось Аластору намного больше, в воздухе летал еще и щекочущий ноздри запах страха, надежды, отчаяния и людских заблуждений.       Верил ли он в Бога? Определенно нет. Иначе как тот позволил появиться на свет такому уроду, как его отец? Или как недавний журналюга? Существуй «кто-то-там-наверху» на самом деле, разве появился бы он сам?       На одной из скамеек сидела покрытая черным кружевным платком старушка. Ее пальцы трепетно сжимали рамку с черно-белой фотографией, на которой был изображен молодой улыбчивый парень в военной форме. Глаза женщины были воспаленно-красными, с уголков их текли слезы, а губы беззвучно шептали молитвы.       На другой сидела девушка, о чем-то шептавшаяся с худой, как спица, и морщинистой, как высушенный финик, женщиной. Та что-то ей резко сказала и замахнулась, будто намереваясь влепить пощечину, отчего девушка затряслась и закрыла голову руками, с трудом сдерживая рыдания. На ее пальце блестело тонкое обручальное кольцо.       А вот на третьей – почти рядом с возвышающимся амвоном – довольный мужчина раздевал взглядом одну из девчушек, поющую в хоре. Та неловко улыбалась и продолжала петь.       Настоящий парад человеческих страданий и пороков во всей красе – куда ни глянь, увидишь что-то интересное. Ну и музыка здесь отличная. Хотя сегодня он был здесь не за этим.       Терпеливо дождавшись конца службы, когда собравшаяся толпа начала постепенно расходиться, Аластор возник рядом с невысоким священником, чью расползающуюся лысину прикрывала маленькая черная шапочка.       – Отец Аврелий, – храмовый настоятель вздрогнул, услышав ласковый баритон, едва не выронив из рук четки и Библию.       – Ох, сын мой, ты так бесшумно подкрадываешься... – прокашлявшись, тот торопливо оправился, чинно выпрямившись и пригладив рясу. – Кхм. Так чем я могу тебе помочь?       – Мне очень нужны ваши наставления, святой отец. Мы можем поговорить с глазу на глаз? Меня терзает множество сомнений. Быть может, именно вы сможете их развеять и наставить меня на правильный путь.       Вид у Аластора был действительно проникновенный – он смотрел на священнослужителя так, будто бы у того в руках были ключи от решения всех проблем в мире, улыбаясь от уха до уха. Отец Аврелий замешкался, взглянув на сверкнувшие на руке часы.       – Уже довольно поздно... – заметил он, но тут же вдохнул. – Хотя как я могу отказать столь страждущей душе, которую Бог привел ко мне? Пройдем в мой кабинет – там нам точно не помешают. Хочешь чай?       – О, лучше кофе, если есть.

***

      – ...и стоило мне только закончить работу, как появилась она. Знаете, с таким видом, будто бы я ей что-то должен! Сказала, что через три дня приглашает меня на свидание, и сама же меня и найдет. Не поймите меня превратно, но ей на вид даже шестнадцати нет! И я совершенно не знаю, что с нею делать, – нарочито-тяжело вздохнул Аластор, в очередной раз отхлебывая немного свежего кофе. Тот был отменный – по всей видимости, на подарки пастору народ не скупился.       – Пути господни неисповедимы. Если вас тянет друг к другу, то это не грех. В бытие девятнадцатом, стихе восьмом праведника Лота было сказано: «братья мои, не делайте зла; вот у меня две дочери, которые не познали мужа; лучше я выведу их к вам, делайте с ними, что вам угодно», – с вкрадчивой мягкостью утешил его святой отец. – Не совершайте другие грехи, и это не станет для вас препятствием перед божественными вратами.       Улыбка Аластора едва заметно дернулась. Ну конечно. Что еще мог сказать священнослужитель с таким обилием смазливых хоровых мальчиков?       – Разве разврат – это не грех? Или есть большие грехи, чем остальные?       – Любые грехи можно искупить, сын мой, если усердно и искренне Ему молиться. Главное, чтобы любовь к Нему была сильнее всего прочего в твоем сердце.       – Вот как, – изображая понимание, мужчина вежливо кивнул. – Ох, простите меня, мне нужно выйти. Не подскажете, где здесь туалет?       – Сверни направо – и там ты его найдешь.       – Премного благодарен.       Прикрыв за собой кабинет, Аластор чутко вслушался в тишину церкви. Лунный свет из окон уже вовсю жадно лизал плитки пола, воюя со светом свечей, а все те, кто задержался в храме, давно разошлись, оставив скамьи пустыми. Но ему нужно было убедиться, что здесь точно никого не осталось.       Через пять минут дверь кабинета снова открылась.       – Святой отец. По-моему, кто-то еще ждет вас в исповедальне.              – Посреди ночи? Сегодня прямо день излияния душ... Да отпустит Всевышний все их грехи.       Перекрестившись, настоятель поднялся, готовясь пойти ко второму нарисовавшемуся позднему посетителю. Несмотря на сочувственные речи, он был явно не в восторге от столь поздних приемов.       Пара кабинок встретила их гробовым молчанием.       – Но здесь... Никого нет, – рассеянно заметил пастор.       – Видимо, бедняга не дождался и решил сбежать, – согласился с очевидным Аластор. – Тогда, быть может, мы продолжим наш разговор здесь? Мне тоже есть о чем исповедаться.       – Ты мог это сделать и в моем кабинете.       – О нет. В исповедальне все же другая атмосфера, помогающая быть честным, знаете ли. Так вы не возражаете? – Аластор галантно приподнял штору, предлагая священнику войти.       Тот замер, будто предчувствуя что-то плохое. От внимания Аластора не укрылось, как встревоженно провисли брылья старика, а его взгляд пробежал к выходу, подумывая об этом варианте.       – Ну, хорошо... – с сомнением протянул тот и, пройдя мимо него, грузно опустился на небольшую обитую бархатом скамейку.       Но Аластор, сделав шаг вперед, так и остался стоять в дверях, чуть навалившись на них.       – Могу я спросить – вы верите в дьявола, падре?              – Конечно, верю, сын мой. Ведь если есть Бог, то есть и тот, кто вводит нас во искушение, – с все большим напряжением в голосе отозвался священник. В его глазах виднелся немой вопрос – почему Аластор не вошел во вторую кабинку? – но он не смел его озвучивать.       – Как думаете, чисто гипотетически, он бы мог появиться во время того, как вы согрешите? Вы его хоть раз видели?       – Едва ли я грешил настолько сильно, но, думаю, это возможно.       – Пф, да ладно? – этот ответ настолько рассмешил Аластора, что он прыснул со смеху. – Неужели вы ни разу не видели его в этих самых кабинках? Готов поспорить, он сотню раз мог прийти сюда, пока вы похрюкивали над кем-то, как жирный боров. Или убийство все же больший грех, чем разврат?       – Я не понимаю, что ты имеешь в виду... – старику становилось не по себе, он нервно сглотнул, вжимаясь в стенку.       – Ну, знаете, я грохнул кое-кого, и передо мной возник какой-то карлик, уверяющий, что может купить мою душу. Так вот я и думаю – схожу ли я с ума, или это может быть все же взаправду? Вот и решил у вас спросить, у вас же такой широкий опыт в прегрешениях.       – Ты точно сумасшедший. Я не... – пастор запнулся, смотря на него расширяющимися глазами. – Я никогда такого не делал. Но даже если предположить, что это может быть взаправду… проданная душа обречена на большие страдания, лишаясь своей воли.       – То есть вы не продали бы ее даже за сотню молоденьких мальчиков?       – Да как ты смеешь?!..       – Хм, – не обращая внимания на его возмущение, Аластор задумался. – Я бы, наверное, тоже не продал, – растянув губы в еще более широкой улыбке, он с театральной почтительностью кивнул. – Спасибо, святой отец. Не думаю, что я полностью разобрался в себе, но это… было определенно полезно. Значит, если усиленно молиться, то можно предстать перед вратами небесными, каким бы грешным ты ни был? Ну что ж... Посмотрим, встретимся ли мы с вами на той стороне.              Старик успел издать только вопросительный звук, прежде чем золотистый шнурок от шторы обернул его шею. Пытаясь схватиться за впившуюся в горло веревку, он выпучил глаза, смотря прямо на Аластора. «Неужели я могу умереть?!» – читалось в этом шокированном взгляде. Аластор рассмеялся, навалившись всем весом на выгибавшееся в сопротивлении тело. Священник заскреб туфлями по полу, безуспешно пытаясь схватить ртом воздух. Рванулся, упал и снова дернулся вперед, царапая ногтями собственную кожу. На шее выступили вены, а вращающиеся глазные яблоки будто бы были готовы выскочить из орбит. Наконец, тот затих и обмяк под ним.       В тишине раздался тихий журчащий звук. Поморщившись, Аластор отступил, глядя на развивающуюся у его ног лужу.       Огонь сотен свеч разом вспыхнул и тут же исчез, а невидимая сила толкнула Аластора вглубь кабины, заставив опереться на свежий, еще теплый труп старика. Витражи задрожали, церковь наполнилась гулом, но и он стих спустя несколько долгих секунд. Остались только тишина и темнота, а тяжелая штора покачивалась, будто на ветру. Оказаться брошенным вперед, как тряпичная кукла, Аластору не понравилось. В особенности тем, что его швырнуло прямо к старикану на колени – туда, где, по его же словам, бывали другие «мальчишки». Да и мокрые штаны святого отца не делали ситуацию лучше.       Створка, разделявшая две кабинки, медленно сдвинулась. Через мелкую решетку пролился яркий свет, за которым невозможно было разглядеть, кто был по ту сторону.       – Отец, помилуй меня, ибо я грешен, – едва договорив, Фауст сорвался на смех. Во всем происходившем он находил исключительную иронию, и начиналась она с вопроса: кто вообще будет призывать дьявола в церковь? – Ты знал, что Богу плевать на молитвы? Да почти всем там плевать, кроме самых мелких и тупых херувимов.       Первой реакцией на впечатляющее шоу от объявившегося демона стал клокочущий звук, выражающий полное омерзение. Нет, его вовсе не смущал труп – Аластора просто едва не стошнило от того, где оказалась его рука во время приземления. Невидимая сила, давившая на него со всех сторон, великодушно растаяла.       – Фу, – вскочив сразу, как только смог, он отряхнул руку, подумывая о том, чтобы избавиться от перчатки. Только затем его глаза нашли уже знакомую фигуру, вальяжно устроившуюся во второй кабинке. – Какого хрена?... Ты меня преследуешь, что ли?..       Все же стянув теперь уже раздражающие его перчатки, он глубоко вдохнул, беря себя в руки. Наверное, он просто не удержал равновесие, поскользнувшись на луже мочи. Обозначившиеся желваки разгладились, уступив место ироничному снисходительному выражению. Жаль, святой отец уже подох и не мог сказать, насколько реален был ночной визитер.       Демон вальяжно развалился на скамейке, где по правилам должен был преклонить колени. Ряд за рядом свечи начали загораться, вот только главный крест с распятым Христом был теперь перевернут. Фауст всегда был немного бунтарем.       – Ну что, придумал желание или хотел проверить, не сгорю ли я случайно в священном пламени? – Штора с его стороны была отодвинута, и он изучал взглядом внутреннее убранство. Выглядело не так богато, как в Ватикане. Видимо, здесь в цене было смирение и сдержанность. Или на всех не хватало золота. – Должен сказать, шутку я оценил. Давно никто меня так не веселил. Убить священника прямо в церкви и призвать демона?       – Тц. Я тебя не вызывал. Ты сам возник, как журналюга из желтушной газетенки. Хотя было бы интересно посмотреть, как ты горишь. Это можно устроить?              Не демонстрируя особого интереса ко всему увиденному, Аластор вновь занялся трупом. Еще оставшееся у него ядро разума подсказывало, что уделять слишком много внимания своим глюкам было едва ли улучшающим ситуацию делом. Чуть прищурившись, он осмотрелся, думая, во что завернуть тело, чтобы не привлечь излишнего внимания? Может быть, в эту же самую штору?... Взявшись за ткань, он дернул ее на себя, вырывая из железных зажимов. Однако «Фауст» никуда и не думал пропадать.       – Могу поджечь церковь, но то, как я не-горю, станет последним, что ты увидишь.       Тот отступил и двумя пальцами взял непримечательную цветастую книжонку, которых полным полно валялось на скамейках. Затем плюхнулся тут же на сиденье и открыл наугад страницу. Полистал туда-сюда, но кроме странных песен, отдаленно напоминавших молитвы, и картинок с иконами, в них больше ничего не было.       Поморщившись, Фауст швырнул книгу в сторону и закинул руку на спинку скамьи.       – Знаешь, обычно меня призывают в какие-то мрачные места, где все в черных саванах и корчат сложные лица. А еще постоянно жертвуют девственниц, кто вообще это придумал? С тех пор, как у меня появилась дочь, я начал к этому отрицательно относиться, – голос демона стал немного ворчливым.       – Да я даже не уверен, что имя твое запомнил, чтобы тебя звать, – отвлеченно промычал мужчина. – Как там тебя... Гаус? Фрау, а?       Вероятнее всего, это было его маленькой местью за коверканье собственного имени, которое демон себе допустил.       – Фауст. Меня зовут Фауст, – тяжело было определить: Фауст или не понял выпада в свою сторону, или просто не отреагировал. Обычными оскорблениями его было не задеть.       Хотя вот идея с поджогом... показалась Аластору любопытной, пусть и немного запоздало. В конце концов, все можно было обернуть так, будто бы святой отец задохнулся от угарного дыма, случайно уронив свечу в своем кабинете – а когда обнаружил пожар, бежать куда-то было уже поздно. Тогда и признаков удушения на обгоревшем теле никто не сможет найти. В церкви никого больше не было, так что та успеет хорошо прогореть. Все эти мысли вырисовались на его лице зажегшимся энтузиазмом.       – Слушай, а ты умен! – Мужчина резко выпрямился, словно выскочившая из паза пружина, одарив собеседника счастливейшей из улыбок. – Поджечь церковь, хах. Это может быть весело! Конечно, без меня внутри, но план весьма достойный!       Сделав несколько широких воодушевленных шагов, он скинул штору в центр зала и сдернул к ней вторую. На полу еще лежал протоптанный тканевый ковер – разгореться все должно было знатно, если хорошо поджечь.       – Так что ты там делаешь с купленными душами? – подняв пастора за ноги, Аластор выволок его на центр комнаты, а затем перевернул на живот, макушкой к выходу. Белую рясу теперь украшало огромное мокрое желтое пятно на всю спину. Критически осмотрев получившееся, он театрально вытянул вперед одну из рук убитого, словно тот тянулся к выходу.       – Ничего? По условиям контракта они отправляются в Ад, даже если невинны, вот и все. Я не особо вовлечен во всю эту эпопею со сделками, но я давненько не выбирался на прогулки в мир смертных. Знаешь, подышать свежим воздухом захотелось, и вот я тут.       – То есть ты просто исполняешь желание за «ничего»? Больше тянет на услугу от «добренькой зубной феи», чем от демона, – критично цыкнув языком, Аластор устроил мародерство над книгами, схватив первым молебен, который Фауст недавно отшвырнул. – Пойдет для растопки.       Демон, на удивление, воодушевленно присоединился к нему, разрывая книги пополам перед тем, как кинуть в кучу.       И нет, вовсе не потому что у него были проблемы с Отцом.       Половинки, брошенные к сдернутым шторам, глухо стукнули о застеленный пол. Довольно-таки реалистично для «порождения воображения».       – Души тех, с кем я заключил контракт, всегда остаются у меня на привязи. Иногда я могу подергать за цепь, – в отличие от проводимого ими акта вандализма, Фауст отзывался об этом с слишком очевидным безразличием. Слабо верилось, что он занимался чем-то таким с особой охотой.       – Хм. В такие условия уже проще поверить.       Теперь, когда весь пол застилали исписанные божественными текстами страницы, происходившее еще больше напоминало какой-то перформанс с претензией на искусство. Не удержавшись, Аластор ненадолго залюбовался проделанной ими двумя работой, жалея лишь об одном – что труп нельзя оставить со сложенными в крестное знамение пальцами, словно святой отец благословлял зрителей прямо с того света. Это было бы крайне иронично, но слишком очевидно намеренно.       Завертев головой, он присмотрелся к свечам, выбирая, какая из них ему нравилась больше, чтобы все это торжественно поджечь, однако Фауст опередил его.       – Нахуй это место, – Аластор не загадывал ему желания, но это была инициатива самого демона. Ровные ряды скамеек разом вспыхнули, огонь тут же перекинулся на стены, карабкался по деревянным поверхностям, пока не оказался наверху. Перевернутый крест был объят ярким пламенем. Жар быстро наполнил просторный зал. Единственное, что не загоралось – широкий ковер, расстеленный от входа до подиума с алтарем. – Пошли, полюбуемся снаружи, пока ты не задохнулся.       Как ни в чем не бывало, Фауст развернулся на каблуках и зашагал к высоким дверям. Отмахнувшись от едкого взметнувшегося дыма и отрывисто кашлянув, Аластор достал из грудного кармана алый платок, чтобы прикрыть им нижнюю часть своего лица, и поспешил воспользоваться советом, нагоняя невысокую фигуру. Пламя будто бы ждало, когда они пройдут, прежде чем сомкнуться за их спинами.       Отойдя вместе с Фаустом на достаточное расстояние, на котором открывался наиболее красочный вид, Аластор обмахнулся платком, отгоняя духоту. Горящее здание агонически заскрипело, словно рыдая. Жаркое пламя лизало проемы его окон и дверей, как пятна рака, разъедающие кожу. В глазах Аластора также плясал огонь, отражаемый расширенными зрачками. Распахнутая створка двери критически накренилась и с шумным грохотом сорвалась с петель, взметнув в воздух столп ярко-красных искр. Мужчина довольно присвистнул.       – Совсем как на Рождество. Ярко и пахнет жареным. Не хватает только подарков.       – Да? – Он на секунду отвлекся и обернулся. – А мне больше напоминает Солнцестояние.       Сложив руки за спиной, демон с улыбкой посмотрел на огонь. Наверное, не стоило предлагать Аластору перепрыгнуть через этот костер. Зарево в небе уже привлекло чье-то внимание, вдалеке слышался звон колокола.       Между ними возникла приятная тишина. Они с одинаковым восторгом смотрели на поглощаемую пламенем церковь. Для Фауста это был чистый символизм. Подростковый бунт. Средний палец в небо, если вдруг оттуда кто-то все же смотрел.       Аластор же представлял, как об этом случае с утра напишут в газете, и он сможет посмаковать свежие фото за чашечкой кофе перед эфиром. А быть может, ему даже повезет – и редактор принесет сию новость прямо к нему за стол, чтобы он поведал об этом жаждущим подробности слушателям. «Ах, ну и глупый же несчастный случай, верно? Но теперь мы точно знаем, что спички лучше не доверять не только детям, но и старикам с деменцией, ха-ха!»       Представляя все возможные остроты, что можно было пошутить по этому поводу, Аластор тихо посмеялся себе под нос.       – Если хочешь подарок – только пожелай, – Фауст клыкасто улыбнулся.       Сложив надушенный платок обратно в карман, мужчина, наконец, оторвал любующийся взгляд от не унимающегося огня, иронично взглянув на своего спутника.       – Подарки дарят безвозмездно, mon cher, – тонкие губы вновь тронула очаровательная улыбка.       – Хитрюга, по-французски ты, значит, все-таки говоришь? – Фауст с усмешкой вспомнил их прошлую встречу, когда он пытался подобрать верный язык для общения. Он был не против этого небольшого лукавства, с которым Аластор к нему относился. Это было определенно не типичное для него общение.       – Немного, – признал мужчина, с нарочитой скромностью кивнув. – Раз у нас обмен, то как насчет того, чтобы вручить мне твою душу?       Последнее, чего Фауст мог ожидать – это такого предложение. Через секунду демон разразился гомерическим хохотом. Обхватив себя руками, он смеялся так громко, что эхо его голоса раскатами разносилось в ночи. В уголках глаз выступили слезы, а он все никак не мог остановиться. Под звуки его гогота крыша церкви обвалилась.       – Ох, подожди, подожди… – согнувшись, Фауст уперся ладонями в собственные колени и пытался отдышаться. Плечи все еще подрагивали, когда он пытался сдержать хихиканье. Наблюдая за ним, Аластор терпеливо ждал, сохраняя на лице спокойную вежливую улыбку. Под конец он и сам издал ироничный смешок, соглашаясь с тем, что его пожелание было как минимум забавным.       Глубоко вдохнув, Фауст поднял голову и посмотрел на Аластора. Его взгляд разом изменился, желтая склера окрасилась в красный цвет, а где-то за спиной на секунду мелькнул тонкий черный хвост, почти сразу же скрывшийся под фраком. Наклонившись к низенькой фигуре, Аластор хмыкнул, с любопытством разглядывая изменившиеся кроваво-красные сияющие глаза. Он не казался испуганным – скорее слегка приятно удивленным необычным зрелищем, как утконосом в зоопарке. До чего только не доходила его фантазия. Жаль, что рога и копытца ко всему прочему не дорисовала.       – И что? Что же ты, обычный грешник, собрался делать с моей душой, а?              – Ну как. «Подергать за ниточки» и все такое? – подняв руки, Аластор изобразил соответствующее движение пальцами. – Еще придумаю, что с ней делать. Мама мне всегда говорила, что лучше иметь что-то, чем его не иметь, если только дело не касается рака или проблем. Так что, по рукам? Или «ты не продаешься»?       Глаза демона распахнулись сильнее, а улыбка приняла неестественно широкий вид. За ней виднелись ровные ряды острых зубов. Такими можно было бы с легкостью разорвать чью-нибудь глотку, но на Фаусте было слишком много белого, чтобы он подумал таким заниматься. Да и кровь на вкус всегда казалась ему исключительно отвратительной.       От обычных демонов Фауста отличало то, что он был не против повеселиться, а его гордыня была настолько велика, что никакие выпады до нее не доставали. Попытки Аластора подразниться вызывали в нем не гнев, а снисхождение. Словно маленький котенок пытался напугать его шипением и грозно топорщил свой хвост-морковку. Он даже готов был позволить тому вцепиться в ладонь молочными клыками.              – Ты пальцы переломаешь, если попробуешь дернуть, – Фауст отзеркалил движение руки, но только в конце его черные пальцы выгнулись в обратную сторону с звонким хрустом суставов. Аластор изобразил впечатленный вид, слегка наклонив голову в знак уважения. Далеко не каждый день перед ним вот так вот выламывали себе пальцы и скалились бо́льшим, чем у среднестатистического человека, числом зубов. Их можно было бы отлично использовать в качестве рекламы какой-нибудь зубопротезной мастерской, демонстрируя вариативность изготовляемых слепков. – Все продаются, друг мой. Просто… У тебя нет ничего, чем можно было бы заплатить.       – Ох уж эти тонкости бюрократии, – тяжело вздохнул Аластор. – Но вообще у меня много талантов. Например, я неплохо зарабатываю своим голосом. Как насчет еженедельного персонального чтения книг вслух? Скажем, по четвергам?       – Звучит соблазнительно, но маловато для продажи моей души, – демон снисходительно прищурился.       – Тц. Тогда мы и правда, видимо, не договоримся.       Заминая эту линию разговора, мужчина мягко кивнул на осыпающееся здание, объявляя.       – Пора бы уже уходить. Наверняка кто-то да вызвал пожарных и полицию.       Аластор не стал прощаться. Просто развернулся и пошел прочь. Заложив руки за спину, Фауст наблюдал, как чужая высокая фигура постепенно скрывалась из поля его зрения. Он даже не подумал напомнить о том, что Аластор все еще должен был придумать желание.              Ему начинало по-настоящему хотеться заполучить эту душу. Недоступность дразнила.       Тонкие губы расплылись в широкой улыбке. Еще одна часть сводов церкви рухнула. Огонь отражался в уже спокойно-желтых глазах. Это был неплохой вечер.       Вернувшись домой, Аластор не мог не заметить резкий запах хвои. В гостинной, на маленьком кофейном столике лежало несколько еловых ветвей, на которых стояли горящие свечи, а рядом стояла бутылка без этикетки. Темное стекло скрывало содержимое, но стоило вынуть пробку, как терпкий аромат крепкого алкоголя наполнил комнату.       Похоже, он совсем пропал.

АД.

      – Чарли! Как я рад тебя видеть!       Вместо приветствия у стиснутой девушки вырвался только сдавленный хрип.       Чарли вряд ли предполагала, что эта встреча будет пропитана звенящим напряжением не только для нее одной. Сотню лет назад Аластор отдал бы многое, чтобы пересечься с владыкой Ада, если бы только тот не пропал со всех радаров. И даже несколько крупных убитых владык не заставили его высунуть нос наружу, как и те грохочущие из-за каждого угла кровавые истории, которыми он себя окружил.       А потом Аластор разочаровался. Ярость прошла, уступив место пренебрежительному презрению. Стоило ли так глупо растрачивать свое время ради того, кто не желал его видеть? О, он был слишком горд для этого.       Но сейчас звездный папаша сам впорхнул к нему в руки. И разве он мог отказать себе в столь удачно подвернувшейся вендетте?       – Добро пожаловать в отель!       – А, точно…       Люцифер прошел вперед. Общий вид поместья не изменился, но нововведения определенно были. Пройдя мимо постояльцев, он огляделся, подмечая появившиеся указатели и…       – Срань господня, это что? – Удивленно вскинув брови, он указал тростью на разлом в пространстве, совершенно не сочетавшийся по тону с остальным помещением. И наличие в нем бара ничуть не делало это место лучше.       Возникнув из густой тени за спиной Владыки, демон растянул на своем лице жутковатую приветственную улыбку.       – Просто небольшие реновации. Этому месту не помешает добавить немного больше лоска и цвета. Не находите? – Охотно объяснил он рекламным голосом, в котором едва ли не прозвучал завлекательный музыкальный джингл.       – А ты еще кто такой? – В поднявшемся на него скептическом взгляде не было и искры узнавания. Хах, этого вопроса он ждал сегодня больше всего на свете.       Растянув улыбку еще шире, демон появился прямо перед лицом у Люцифера.       – Аластор, сэр. Так приятно вас, наконец, увидеть, – поймав трость вместо руки, он потряс ее, а затем с ненавязчивой брезгливостью вытер о сюртук пальцы, издав негромкие помехи. Но любезность из его оскала никуда не пропала. – Я – скромный управляющий этого отеля.       Алые радужки колко впились в чужое лицо, будто пытаясь прожечь в том пару отверстий. Их выражение можно было описать… как мрачно-торжественное? Словно он с наслаждением заколачивал крышку гроба своего давнего соперника.       Взгляд Люцифера еще раз оказался на Аласторе, но на этот раз не скучающий и отстраненный, а встревоженный. Его одолевали сомнения? С другой стороны – совпадения тоже имели место быть?       Аластор знал, что говорить. Он любезно подбросил еще один факт, который выделял его на фоне остальных.       – Вы могли слышать обо мне по моим радиопередачам. И в прошлом.       «Знакомься, Чарли, когда-то твой папа и сотрудник неплохо кутили в прошлом! Ха! Славное было время, пока один из нас не сдох!» - наверняка нечто такого ожидал от него Аластор, сверля взглядом, если бы Люцифер собирался хоть что-то признавать.       – Мм… Неа, впервые слышу.       Горло Аластора вновь издало неиндефицируемые шипящие помехи, а его глаза слегка сощурились.       – А у меня вот стойкое ощущение, что я уже где-то видел ваше лицо. Удивительно, насколько богатой бывает моя фантазия, – демон неестественно наклонил голову с надломленным хрустом.       – Теперь понятно, почему ты так назвала отель. Собираешь всех «пропащих», да? Название, конечно, так себе…       – Ха. Ха. Ха. Название, к слову, также придумал я, так что не пойти бы тебе нахуй?       Это был Аластор. Тот самый. Последние попытки убедить себя в обратном разбились о емкий ответ. Люцифер удивленно распахнул глаза – не часто находился кто-то, кто осмелился бы дерзить ему с первых же минут общения – но почти сразу он хитро прищурился и бесконтрольно улыбнулся. Аластор умел удивлять его, будучи смертным, а теперь продолжал этим заниматься, став грешником.       – Ладно, ладно, хватит, – Чарли опережающе схватила отца за плечи, разворачивая того в другую сторону. – Лучше-ка продолжим нашу экскурсию, да, папа?       Усиленно толкая Люцифера вперед, она распахнула перед ним ближайшую дверь. Эмоции смешивались, накладывались одна на одну и перебивали друг друга, поэтому он был рад, что Чарли отвела его в сторону. Опустив напряженные плечи, он покорно последовал за дочерью.       – А это наша приемная! Правда милая? Здесь наши гости знакомятся, говорят по душам, делятся секретами и проходят игры на укрепление доверия! – восторженно представила она, обводя помещение рукой. – Без Аластора ее бы не вышло сделать настолько уютной.       Глядя на то, как Люцифер тушуется, безропотно следуя указаниям дочери, у Аластора мгновенно созрел новый план мести. Сделав шаг вперед, он оказался возле Чарли.       – Я счастлив выполнять любые твои запросы, даже самые безумные, – заверил он самым елейным голосом из всех, что мог воспроизвести своим динамиком, заботливо положив руку ей на плечо.       – Оу, спасибо, Аластор, – умиленная девушка растроганно накрыла его руку своей.       – Знаете, Чарли весьма впечатляющая юная леди, обладающая уникальным инновационным видением, – поделился Аластор с ее папашей. – Мы все ею так гордимся, – рука, обнаглев, приятельски приобняла блондинку за плечи. Та же лучилась неподдельной признательностью, словно начищенный песком таз.       «Я найду, как тебя ранить».       Ни будучи человеком, ни став демоном, Аластор никак не мог навредить королю Ада. Если не считать самого очевидного.       – Да? Ну ладненько! Чарли, милая, почему бы тебе не представить остальных? – Люцифер самым наглым образом вклинился между этими двумя, расталкивая их друг от друга, и указал в сторону почти начавших драться за печенье постояльцев.       Рука демона беспрепятственно соскользнула с хрупкого плеча принцессы и в расслабленно-элегантном жесте легла на микрофон, как на трость. Было трудно представить, что происходило у Аластора на уме в это же самое время – все скрывала ни на грамм не меняющаяся улыбка.       – Конечно! – вытянув из толпы невысокую девушку, Чарли приобняла ее. – Это моя девушка – Вэгги.       Люцифер на секунду застыл. Разве раньше у нее не было парня?       – Девушка? О. Это… здорово? – Он должен был поддержать дочь в ее выборе, а потом уже позаботиться о серийном маньяке-психопате, стоявшем за его спиной. – Класс! Я тоже люблю девушек.       Смысл собственных слов дошел до него не сразу. Люцифер шагнул вперед, буквально чувствуя, что его со спины вот-вот полоснут когтями, а может быть, сразу попытаются насадить на ветвистые рога. Вместо того чтобы пожать Вэгги протянутую руку, он схватил ее в объятия, излишне импульсивно сжав. Он утайкой глянул на Аластора, но тот лишь слегка приподнял брови.       – Она такая миленькая, – Люцифер отпустил подружку Чарли и похлопал ее по макушке.       – Это наши гости, сэр Пентиус и Энджел Даст. Хаск – бармен, а Ниффти – горничная.       Ниффти не теряла время. Оставив свое увлеченное преследование очередного таракана, она уже взбиралась по белоснежному костюму Владыки, вцепившись лапками ему в воротник.       – Здравствуйте, – горничная совершенно безумно хихикнула. – Я здесь убираюсь, – хихиканье повторилось. – Можно взять от вас кусочек? Мне для коллекции!       Черная ручка уверенно потянулась к светлым волосам, но внезапно раздался подозрительный треск. Взметнув вверх единственный глаз, горничная удивленно его расширила. Ей едва удалось успеть отпрыгнуть от Люцифера, прежде чем на того с грохотом обрушилась люстра.       Аластор довольно хмыкнул, стряхивая с лацканов красного сюртука поднявшуюся в воздух пыль.       – Ах, какая жалость. Видимо, она давно на ладан дышала. Чарли, напомни мне добавить ее ремонт в наши ближайшие планы, – деловито обронил он с напускным сочувствием. – Да и другие тоже не помешало бы проверить.       Темные щупальца, замершие у цепей, задрожали, словно от смеха, и тут же растворились в воздухе, до того как девушка успела их увидеть, а от демона полилась ненавязчивая мурлычущая мелодия.       Люцифер все так же стоял посреди обломков, только шляпа немного съехала на бок. На его белом костюме не было ни пылинки, не говоря уже о каком-то существенном ущербе. Посмотрев на хаос вокруг, он широко улыбнулся. Ни капли сомнений в том, чья это вина, у него не было.       – Ну хорошо, – он принимал вызов.       Перешагнув через погнутый каркас, Люцифер показательно отряхнул себя.       – Видимо, твой управляющий здесь не слишком справляется, да? Было бы ужасно, упади эта люстра на кого-то из гостей, – расстроенно покачав головой, Люцифер несколько раз цыкнул языком. Выпрямив спину, он оперся на трость одной рукой, а вторую поднял в воздух. Следуя за плавным движением кисти, вокруг нее появился золотистый вихрь, перекинувшийся на пол. Треснутые лампочки склеивались и вкручивались в пазы, сломанное становилось целым. По его велению люстра вернулась на свое место и загорелась ярче, чем раньше. – Обычно я беру в оплату жертвенного ягненка, но у тебя семейная скидка.       Не удержавшись, Люцифер потрепал дочь за щеку. Чарли наблюдала за его магией с широко открытыми глазами. Казалось, ее приводил в восторг сам факт того, что он для нее хоть что-то сделал.       Во всяком случае так это видел со стороны Аластор.       – Спасибо, пап! – донеслось до его слуха, пока он незаинтересованно рассматривал свои когти. Его, в отличие от девушки, нельзя было впечатлить настолько дешевым трюком.       – И зачем тебе только этот пройдоха?       – Может затем, что ее папаша здесь совсем не появляется? – парировал он, поднимая голову. – А я тут чуть ли не с самого первого дня открытия. Верно, Чарли? – подойдя к принцессе, демон положил руку ей на лопатки. – Я же всегда помогал тебе, делил как горе, так и радости, вызывал на лице улыбку, и решал все проблемы, что до этого возникали. Можно сказать, что мы хорошие друзья. Или вообще – что ты мне, считай, как любимая дочь, которой у меня никогда, к моему прискорбию, не было.       – Что ты там сказал?       – Ох, Аластор, я и тебе, конечно, очень благодарна… – пробормотала девушка, не зная, как сгладить резкие слова отца и при этом не дать своему управляющему совсем разойтись.       – Говорят, что иногда семья, которую ты выбираешь сам, намного лучше родной, – демон снова издал неприятный коротящий звук и ухмыльнулся, бросив на Люцифера вызывающий взгляд. – На меня-то ты всегда можешь рассчитывать. Я не бросал тебя в час нужды, сбегая с поджатым хвостом и оставляя разбираться со всем самой.       О ком он говорил – о себе или все-таки о Чарли, было не до конца понятно. Однако схожая параллель отлично прослеживалась.       Скрестив руки на груди, Люцифер глянул на тех, кого Аластор называл семьей. Двое гостей продолжали драку за печенье, кот старался стоять в стороне, пряча флягу, а безумная горничная смотрела на его волосы. Кроме Вэгги ему тут никто не нравился. Намеки Аластора были достаточно прозрачны. Но вместо того чтобы признать свои поступки и ответить за них, он собирался упираться до последнего.       – Ты про эту шайку лузеров? – Само сравнение с ними его оскорбляло. – Не смеши меня.       – Папа! Не говори так, они ведь стараются стать лучше!       Бинго.       Вся эта сценка точно задела Люцифера за живое, а Чарли оказалась расстроена его словами, прогремевшими в коридоре, словно холостой выстрел. И он – Аластор – наслаждался развернувшейся драмой, смакуя отчаяние на каждом из лиц.       Хах. Все разыграно как нельзя лучше.       – Нельзя осуждать птицу за то, что она везде видит червяков, – с нарочитой снисходительностью вздохнул он. Алые когти, поднявшись, сочувственно прошлись по золотистым волосам, отечески приглаживая их. – Видишь? Как я и говорил, дорогая, именно те, кого ты выбираешь сама, понимают тебя намного лучше, чем какая-то там родня. Пусть даже они «всего лишь жалкая шайка лузеров».       – Ну конечно. Как скажешь. Алистер, – уголки губ дрогнули в легкой полуулыбке, за которой совсем не удавалось скрыть ту злость, что Люцифер испытывал. Аластор сощурился, повернул голову и издал скрежещущий смешок. О, это имя нельзя было упомянуть просто так – а значит над ним неприкрыто издевались.              – Я Аластор. Не Алистер. Это разные имена. Отличаются в целую букву, – демон так же передразнил себя из прошлого. – Но я рад, что вы со мной согласны, Ваше Величество, – он изобразил шутливый поклон. – Хотя можно ли вас так называть, при ваших… гм… габаритах? – эту шутку он держал в себе рекордно долго.              Черные пальцы сомкнулись на лацканах пальто и дернули вниз, заставляя опуститься до уровня глаз Люцифера.       – Ну все, ты, скользкий ублюдок, я тебе…       Прерывая их, дверь гостиницы с грохотом распахнулась.       – А вот и я! – звонкий мелодичный голосок перетянул на себя все внимание. – Уверена, вы все меня ждали, хахахах, верно?       Кокетливо цокая каблучками, порог переступила невысокая чуть полноватая демонесса, без приглашения поспешившая внутрь.       – Аластор!       – Мимзи!       Гостья впорхнула в его объятья, крепко сжимая в своих, едва ли не до хруста костей. Аластора не часто можно было увидеть с кем-то обнимающимся.       – Говорят, ты здесь теперь работаешь. Я не удержалась и пришла посмотреть, – отпустив его, Мимзи деловито осмотрелась. – Ну и раздолбаловка, честно тебе скажу, – хихикнув, она перевела глаза на Люцифера. – О, тебя я тоже знаю. Ты ведь когда-то был на моем концерте, да?       Слова старой подруги стали еще одним подтверждением того, что он точно не ошибался – и это Люцифер играл перед ним дурака. Криво усмехнувшись, Аластор чуть наклонился к ней, представляя.       – Это Люцифер, дорогая. Не удивительно, что он кажется тебе знакомым – он ведь наш король.       Мимзи тут же опешила и нервно заулыбалась, поправляя прическу и пушистый боа.       – Аластор, милый, надо заранее предупреждать девушку о цветастости контингента, – процедила она через зубы, после чего продемонстрировала все свое очарование, одарив короля томным взглядом из-под ресниц. – Господин Люцифер, сэр. Безмерно очарована. Кто бы знал, что я когда-нибудь буду иметь удовольствие с вами познакомиться!       Жеманно хихикнув, дамочка протянула руку. Перестав разглядывать свои когти, что только что грозились порвать чужое пальто, Люцифер натянул на лицо «дежурную улыбку». Неискреннюю, немного неловкую и с ноткой презрения.       – А… Эм. Да. Очень приятно.       Мимзи была по-своему забавной и действительно неплохо пела. Но не настолько, чтобы Люцифер захотел с ней пообщаться. Вместо этого он обернулся к дочери.       – Чарли, милая, почему бы нам не пройтись по отелю? Ты мне еще столько собралась рассказать. Раз уж твой дружок занят гостями…       Мимзи, не получив ни поцелуй, ни, на худой конец, рукопожатие, раздосадованно убрала руку и наклонилась к Аластору, слегка поджав губы и опустив голос до все еще слышного шепота.       – Верховной шишке что, сегодня наступили на ногу?       – Можно и так сказать, – Аластор издал забавный звук, изображающий комедийное падение. – К слову, познакомься и с Чарли. Она мой... босс, – представил он до того, как Люцифер успел подхватить принцессу за руку, и развернул ее обратно к гостье.       – Здрасте, – девушка неуверенно улыбнулась и помахала рукой.       – О, да, я видела ее на передаче у Кэтти Киллджой. Вот это было шоу! – демонесса прыснула, махнув рукой. – Прости, дорогая, но я буквально покатывалась от смеха!       Опасно дернув уголками острой улыбки, Аластор объявил.       – Так или иначе, за Мимзи можете не переживать. Думаю, она прекрасно проведет время у бара, пока мы заняты. Особенно когда узнает, что сегодня выпивка для нее за мой счет.       – Ну что ты, я уверен, Чарли со всем справится сама. Бросать девушку, которая пришла тебя навестить, это совсем не по-джентльменски…       – Аластор, ты прелесть! – жеманно хихикнув, его подруга уже взобралась на высокий барный стул. – И ты здесь, Хаск! Забавно видеть, что ты все еще наливаешь Аластору бухлишко. Что-то никогда не меняется, верно?~ Налей мне как обычно.       Кот недовольно заворчал. Было трудно представить, чтобы он еще хоть с кем-то был настолько мрачен. Но Аластора точно не беспокоило пассивное несогласие его сотрудника – развернувшись к Люциферу, он торжествующе цыкнул языком.       – Ну что ж, пойдемте.       – Наверное, стоит показать, что мы тут еще переустроили и обновили… Например, столовую! И номера! О, я заказала такое милое постельное для будущих гостей, – воодушевившись, Чарли уже умчалась вперед, не дав и шанса отцу что-либо вставить в окончательное решение.       Постукивая тростью по полу, Люцифер замер напротив большой картины Кики. По всему отелю было множество портретов его семьи, и, конечно, любимая кошка тоже заслужила парочку. Как оказалось, с последнего его визита поместье все же сильно изменилось, буквально став неузнаваемым. Люцифер немного отстал, уныло думая, что, выдав Чарли безлимитный доступ к деньгам, он невольно превратился в спонсора всей этой богадельни. Они точно обсуждали когда-то финансовую грамотность?       Постучав пальцем по трости, Люцифер вспомнил, что да, обсуждали. Лилит рассказывала Чарли о том, как не стоит тратить деньги на что-то абсурдно масштабное, что в итоге не окупится. И объясняла она это на его, собственно говоря, примере. Парк развлечений в Аду – по определению провальное мероприятие.       Из глубокой задумчивости его вырвал Аластор, до этого наигрывавший негромкую мелодию, полностью отображавшую его надменное довольство.       – Так вы действительно не узнаете меня, Ваше Величество? Неужели я не оставил в вашей памяти совсем ничего, что вы хотели бы запомнить? Мне казалось, мы были очень даже близки.       Отвлекшись от разносившегося по всему коридору рассказа о том, насколько полотенца сочетались со шторами, боковым зрением Люцифер заметил Вэгги, беззвучно, но крайне эмоционально намекавшую Радиодемону, что ему стоило бы прервать свое вещание. Прищурив глаз, она показательно рубанула ладонью по горлу. Действительно очень милая девушка.       По счастью, она стояла слишком далеко, чтобы расслышать, с чем Аластор к нему обратился. Ее пантомима удостоилась лишь снисходительной улыбки. Едва ли хоть кто-то в этом отеле мог управлять Аластором в его стремлении к веселью, кроме его личного специфического чувства юмора. И даже Чарли не была исключением, хотя к ее просьбам он иногда оказывался в настроении прислушаться.       Его взгляд без интереса скользнул по портрету кошки и предпочел прикоснуться к изображению Лилит. Та стояла в полный рост, позируя с надкусанным яблоком и улыбаясь загадочной ухмылкой Джоконды. Шикарная женщина, было трудно не признать. Он мог понять вкус Люцифера.       В отрыве от себя. О, этот маленький говнюк в шляпе наверняка нашел утешение в ее юбках, стоило ему умереть. А он всегда был просто-напросто «временным развлечением».       – Удивительно, сегодня меня все узнают, но принимают за кого-то другого, – кивнув Вэгги, Люцифер позволил им отстать чуть сильнее. – Хорошо, грешник. И где же, по-твоему, ты мог встретить меня? Может, я и правда запамятовал.       Люцифер продолжил играть в дурака, подтверждая все его предыдущие мысли. В динамике снова раздались раздраженные помехи, но Аластор, хмыкнув, ответил донельзя любезно.       – «На том свете». Я был еще живым смуглым и не менее очаровательным радиоведущим с небольшой манией на убийства, – взглянув на Люцифера, он обаятельно дрогнул уголками губ. – Я научил вас танцевать свинг, открыл чудесный мир джаза, автомобильных поездок и… было еще много чего. Было весело – и ваше присутствие добавляло этому красок, – галантно выпрямившись, он снова нечитаемо скользнул глазами по картине с Лилит.       Люцифер не мог не заметить то, как Аластор разглядывал его жену. И в его взгляде он не видел ничего хорошего. Неловко дернув плечом, он предпочел поскорее удалиться от изображения Лилит. Его волновало то, насколько пугающих размеров успел стать снежный шар из обиды, злости и ненависти, бесконтрольно катившийся все эти годы.       Держась чуть поодаль от Чарли, Люцифер успевал улыбнуться и покивать дочери, когда она оборачивалась на него, но в то же время вести свою тихую беседу.       Вот только тихой она долго не пробыла. Когда Аластор озвучил то, каким он видел их странные отношения, Люцифер рассмеялся. В этом не было ничего уязвительного или насмешливого, ему правда стало весело от того, как деликатно демон пытался воззвать к чему-то внутри него, но при этом не затронуть то, что трогало бы его самого. Почти сразу же Чарли посмотрела на него, не понимая, чем ее отца так развеселила история о заначках наркоты Энджела.       – Прости, милая. От всех твоих рассказов про инновации я вспомнил, как ты украла у меня краски, чтобы вручную перекрасить обои в своей комнате.       – Пап! – Шумно вдохнув, Чарли смущенно глянула на Аластора и Вэгги, но почти сразу опустила плечи и тоже улыбнулась. – Будь серьезнее. Хотя… Это очень хорошая идея! Нам нужна мастерская, как у тебя. Мы смогли бы там вместе рисовать, лепить и все такое. Совместное творчество – это тоже терапия.       Пока Чарли записывала новую идею в телефон, обсуждая ее с подружкой, они смогли вернуться к своему разговору. Люцифер отошел к окну, сделав вид, что его заинтересовал пейзаж, который можно было разглядеть с высоты третьего этажа.       – Хочешь сказать, что ты – еще живой и розовощекий смертный – смог призвать короля Ада? Для того, чтобы поплясать с ним и послушать джаз? – обернувшись, Люцифер облокотился на подоконник. Он замечал, что Вэгги продолжала следить за ними издалека, поэтому расслабленно махнул ей рукой. – Ты сам-то в это веришь? Знаешь, демоны любят притворяться мной. Может, тебя надурили?       Аластор и правда смог. Оглядываясь назад, Люцифер мог сказать, что виной тому стала исключительная свобода воли. В те года Аластор брал только то, что он хотел, и ни в одном желании себе не отказывал. И словно ребенок, научившийся кататься на велосипеде, он невольно позвал своего отца, чтобы тот посмотрел.       Правда, от уточнения про свинг к горлу подступил неприятный ком. Они танцевали чарльстон. Но не просто же так он ошибся.       – А что, до этого вас вызывали только мертвые и трупнокожие? Как-то я не заметил, чтобы в этом состоянии было проще добиться аудиенции с вами, – Аластор тихо посмеялся себе под нос.       – Нет, но обычно приходилось набрать культ таких же розовощеких глупцов, половину из которых я бы забрал в качестве жертвы за одну только дерзость обратиться ко мне, – хищно прищурившись, Люцифер дружелюбно оскалился.       Не обращая внимание на Вэгги, Аластор подошел ближе. Наклонившись, он протянул руку, чтобы ухватить Люцифера за подбородок. Змеиные глаза внимательно следили за движениями демона. Аластор обожал нарушать личное пространство, заполнять его собой и выталкивать хозяина, но на Люцифере эти трюки не работали. Ему пришлось задрать голову выше, когда Аластор оказался слишком близко. Когда когтистые пальцы почти коснулись лица, он немного отвернулся, прочертив перед демоном линию – крутись рядом сколько хочешь, но не трогай.       – Хммм, нет, я определенно точно уверен. Эту морду я бы узнал на всех кругах Ада. К тому же «тот демон» представился вовсе не вами, а неким Фаустом. Зачем, копируя внешность, идти на какие-то полумеры и не воровать все до конца?       – Должно быть, ты был тем еще кретином, если у тебя настолько не было друзей, что пришлось призвать дьявола для компании. И чем кончилась вся эта история? Я вижу твой контракт, но мы оба знаем, что он заключен не со мной. Так может, этот демон, которому ты продал душу, тебя и обманул?       Выпрямившись, Аластор сощурил глаза, продолжая безукоризненно улыбаться.       – Ха. Ха. Ха. Вам кто-нибудь говорил, что вы поразительно остроумны? Если да, он соврал, – ненавязчиво пригладив переднюю часть сюртука, Аластор любезно пояснил. – Что ж. Тот демон сбежал, позорно поджав прищемленный хвост, так и не удосужившись передо мной объясниться, – он будто бы и правда специально обходил упоминание чужой жены, чтобы не обличить брешь в собственных доспехах. – А заключил контракт я совсем с другим – в этом вы правы. Не было бы ничего хуже того, чем если бы моя душа принадлежала тому ублюдку.       – Вот как. Значит, ты сейчас обвиняешь меня в трусости? Смело.       Несмотря на внешнее спокойствие, челюсти Аластора сводило от того, насколько Люцифер бесил его этой клоунадой. Он точно знал, кто был перед ним, как собака мгновенно признавала хозяина еще до того, как тот подойдет к дому. По звуку шагов, их ритму, неуловимому лязгу ключей в кармане, которые тот всегда доставал по-особенному, едва не роняя на брусчатку. Он чувствовал это всем своим естеством и едва не скалился от того, что на него топали ногой, пытаясь прогнать.       Любого другого он бы уже не задумываясь убил за такую глупую попытку его надурить. Но Владыка Ада был и правда ему не по силам – поэтому приходилось искать более изощренный способ мести.       – Кто знает. Быть может, во мне говорит ностальгия, а вовсе не гнев? И я, на самом деле, тоскую по тому, кто мог разделить со мной так многое.       Что было самым прелестным в этих словах – они не исключали обоих вариантов.       Опустив взгляд, Люцифер вздохнул. С этим было трудно справиться. Бледные губы тронула тонкая улыбка, и на этот раз она была без притворства или вызова. Он тоже тосковал все это время.       – Ты – бессердечный ублюдок…       Вежливое покашливание прервало их разговор.       – Босс. На пару слов.       Сморгнув наваждение, Люцифер вскинул голову. Он не помнил имени, но знал, что это был бармен. На секунду ему показалось, что он вынырнул из пучины ледяной воды. Темные брови угрожающе нахмурились, когда он увидел самодовольную морду Радиодемона. Нет, сукин сын не тосковал, зато почти провел его.       – Не буду вам мешать, – воспользовавшись подвернувшимся случаем, Люцифер ушел от разговора. Он поспешил вклиниться между двумя девушками. – Чарли! У нас еще целый этаж впереди. Идем скорее, мне не терпится посмотреть, во что ты превратила чердак. Не поверю, что ты смогла разобрать весь накопленный там хлам, пока сам не увижу.       Люцифер показался другим. Ровно на одно мгновенье – но тот будто бы был готов смириться и сбросить маски. Если бы не этот чертов Хаск, решивший возникнуть в самый неподходящий момент! Аластору пришлось приложить весь свой самоконтроль, чтобы не заскрипеть, как сломанное устройство.       – Что-то срочное? – он одарил сотрудника ледяным оскалом, пронизывающим до костей.       О, лучше бы тот не отвлек его просто так – потому что Аластору резко захотелось примерить на себя амплуа дантиста и удалить из невовремя раззявленного рта пару лишних десятков зубов. Пришлось проводить свинтившего Владыку взглядом, оставшись с Хаском.

***

      Люцифер сделал то, что у него получалось лучше всего в последнее время. Сбежал от проблемы. Это начинало входить в привычку, но это было не так плохо, как если бы между ним и Аластором состоялся разговор. Настоящий. Неприятный. В котором ему пришлось бы посмотреть в глаза, которые теперь не были ему знакомы, и сказать, что все это – его вина. Что он, король Ада, грех Гордыни, один из первых серафимов, ошибся. Что если бы не он, жизнь Аластора могла бы быть куда дольше, а его посмертие совсем другим. Во власти Люцифера было сделать так, чтобы их веселье длилось, пока они оба от него не устанут, но вместо этого он позволил нелепым случайностям и неподвластным чувствам все разрушить.       Его мысли были слишком далеко. Чарли продолжала рассказывать про отель, про какие-то конкурсы, которые должны им помочь, как она учит всех извиняться и говорить «спасибо», но Люциферу было настолько… плевать? Он любил дочь, но ее мечты были дерьмовыми. Он не верил ни в рай, ни в искупление, поэтому позволял себе пропускать все мимо ушей.       – Пап? Ну что?       – А? – Облокотившись на перила балкона, он до последнего старался делать вид, что его сюда позвали не потому что он должен был достать билет наверх. Чувствуя тяжесть в груди, он смотрел на город перед ними. Видимо, и от этой ситуации он пытался улизнуть, но в отличие от Аластора, он не мог просто проигнорировать Чарли. – Послушай… Я не хочу быть грубым, но все это – дурная затея. Здесь уже некого спасать. Все они сделали свой выбор.       – Нет. Пап, они становятся лучше, правда! Энджел перестал употреблять, а сэр Пентиус больше не строит свои апокалиптические машины. Это не быстро, но они стараются, и у них получается, я тебе клянусь, – подойдя ближе к нему, Чарли хотела коснуться его плеча, но в последний момент передумала и одернула руку. Что ж, это было неприятно. – Знаешь, даже Хаск перестал играть на деньги. И… И Аластор тоже! У него была ужасная репутация, но в отеле он нам помогает. Я могу помочь им измениться, но для этого мне нужно, чтобы ты тоже мне помог. Я никогда ничего у тебя не просила…       Поморщившись, Люцифер отвернулся. Ему до последнего не хотелось говорить о том, чего он боялся больше всего, и содрогнувшееся здание стало отличным поводом не делать этого. Глянув вниз, он усмехнулся.       – Ну, что я говорил?       Из золотого портала они вышли в центр заварушки. Все вокруг уже полыхало, Люцифер перешагнул через разбитое стекло и щелкнул пальцами. В отеле началась паника, кто-то выбрал прятаться, кто-то обороняться. Люцифер выбрал не делать ничего. Он с наигранным расстройством смотрел, как разлетелась на части дверь.       – Так оно и бывает. Ты пытаешься построить что-то веселое и приятное, а потом приходят они и все портят.       От поучительных речей его отвлек голос Аластора. В шуме он не расслышал, что тот сказал, но по тому, как он выступил вперед, все и так становилось понятно. Стало немного интересно. Когда вокруг появилось зеленое свечение, а из чужой спины показались черные щупальца, Люцифер поморщился. Демоническая магия претила ему. Никакой эстетики. Но он все равно пошел за выбравшимся наружу управляющим, чтобы посмотреть, как Радиодемон в самом прямом смысле пожирал своих врагов.       – Отвратительно. Видишь, Чарли? Все грешники – садисты, жестокие просто для того, чтобы быть жестокими. Тут даже не пахнет раскаянием.       – Хватит, пап! Он защищает нас. Возможно, чуть более импульсивно, чем мог бы. Но даже он помогает мне, а ты не можешь хотя бы послушать!       Люцифер замер. Его внимание слишком часто переключалось между Аластором и Чарли за этот вечер, из-за чего он не мог разобраться ни с одним из них. Поджав губы, он отвернулся и прошел вглубь отеля.       – Это ты не хочешь меня слушать. Ты не понимаешь, в Раю плевать хотели на меня, на тебя и на все, что тут происходит. Ты не знаешь, чего просишь, Чарли. Я был там. Я их знаю, – вздохнув, Люцифер поднял голову и посмотрел на один из их семейных портретов. На котором Лилит еще улыбалась, а Чарли стояла рядом с ним. – Они растопчут тебя, как растоптали меня. Посмеются над тобой и низвергнут обратно в Ад. Ты ничего от них не получишь, милая. Это так не работает.       За его спиной долго молчали.       – Дело не в грешниках, да?       Обгорелые пальцы сильнее впились в навершие трости.       – Я не могу позволить этому случиться. Защищать тебя от них – моя обязанность.       – Пап… – Чарли обошла его. Она встала напротив, но он так и не поднял на нее взгляд, зная, что не сможет отказать, если увидит ее глаза. Теплая ладонь легла поверх его, привлекая внимание. – А моя обязанность – защищать наш народ. Я готова пойти на это ради них. Я справлюсь. Просто дай мне шанс.       – И откуда в тебе столько упрямства?       – Это не упрямство, – Чарли наклонилась, чтобы он смог увидеть ее улыбку. И Люцифер считал это нарушением всех правил. – Просто я такой же мечтатель, как и ты. Я верю, что могу сделать это место лучше.       Он готов был поклясться, что даже тараканы в этом отеле притихли, ожидая его решения. Все были такими шумными, но сейчас никого не было слышно. Люцифер вздохнул.       – Ладно. Я организую тебе встречу в Раю.       Тишина лопнула. Что-то запищав, Чарли кинулась на шею, но не к нему, а к Вэгги. Растерянно моргнув, Люцифер обернулся и печально улыбнулся. Он не обижался. Они давно друг друга не видели, и ей наверняка было слишком неловко в компании своего старика. Глупо было бы отрицать, что между ними была стена.       – Но Чарли, я не смогу пойти с тобой туда. Ты справишься?       – Да! Конечно, я справлюсь!       Расслабленно опустив плечи, Люцифер перевел взгляд на постояльцев, сразу наткнувшись им на Аластора. Точно, у него была и другая проблема здесь. «Проблема» зубоскалила, и когда Вэгги получила свою порцию объятий, оказалась второй на пути принцессы. Чарли буквально врезалась в демона, на несколько секунд обхватила его руками и умчалась дальше, кружиться со своими двумя гостями. Интуиция неприятно покалывала изнутри. Проблему стоило решить, но точно не сейчас. Его социальные ресурсы исходили на ноль.       – Ладно, малышка. Удачи.       – Сэр? Вы не останетесь? – Две пары одинаковых глаз уперлись в Вэгги. Ощутив, что сболтнула лишнего, она неловко оттолкнула ногой оконную раму. – Ну, тут, конечно, сейчас немного неприбрано, но Аластор быстро разберется. Я думала…       – Хах, ты прелесть, Вэгги, но мне теперь надо связаться с Раем. Понимаешь, письма, запросы, – Люцифер поморщился. – Канцелярия. Да. Нужно много времени, чтобы все правильно подать. А еще разослать всем копии и… В общем, большое дело. Не хочу его откладывать.       Отмерев, Чарли опустила на пол маленькую горничную, которую до этого успела поднять, и немного подошла, оставшись стоять рядом с Аластором. Люцифер чувствовал, что ей было неловко. Ведь не она предложила ему еще побыть здесь.       – Но ты можешь зайти потом? Да? Если… Ну, не будешь занят. Наверное, у тебя много работы, – словно ища поддержки, Чарли смотрела то на свою девушку, то на управляющего. – Но если вдруг у тебя выходные, то ты можешь заехать к нам на пару дней. Я покажу тебе, чем мы занимаемся! Знаешь, мы часто играем в забавные игры, тебе понравится, так что… Если ты, конечно, не занят. Не хочу слишком много тебя отвлекать.       Мог ли он вообще быть занят для своей дочери? Никогда. Но и соглашаться он не спешил. Он не хотел давить своим присутствием.       – Милая, я… – Аластор стоял рядом с Чарли. Люцифер готов был поклясться, что его улыбка стала шире, а ладонь с длинными пальцами легла поверх плеча девушки, притворно выражая поддержку. – Почему бы и нет? Давай решим это после того, как я договорюсь о встрече.       – Конечно, – алое искрящееся пламя начало подниматься от его ног. – Спасибо, пап.       Собственный дворец впервые казался Люциферу настолько славным местом. Здесь было тихо, его не тревожили, не было никаких жалостливых глаз или угрожающих ухмылок. После отеля, что было просто одним большим хаосом, родные стены угнетали так… по-домашнему.       Он был бы рад упасть на что-нибудь мягкое и пропасть в многодневном забвении, но данное обещание все же заставило его шевелиться. Когда ты один, сидеть за непомерно длинным столом казалось моветоном. Люциферу было плевать. Перед ним не было ничего, кроме бумаги и чернил. Подперев голову рукой, он не слишком осмысленно перебирал приложения в собственном телефоне, не в силах заставить себя просто написать проклятое письмо.       Черт возьми, он даже посмотрел несколько тренировок от Сатаны. Если он когда-нибудь решит превратить себя в накаченную ящерицу, то обязательно купит подписку.       Страдальчески вздохнув, он усилием воли заставил себя отложить мобильник и взять перо, но долго продержаться не получилось. Сложив руки и уронив на них голову, Люцифер всеми силами оттягивал неизбежное. Может, стоило сначала пообедать?       Ему было интересно, что задумал Аластор. Пока что он помогал, но в его искренность не верила даже Чарли. Он проделал весь свой путь только для того, чтобы добраться до него через дочь? Аластора называли оверлордом, но Люцифер не был слишком посвящен в то, чем там занимались грешники. Это больше интересовало Лилит, а он просто вежливо улыбался тем, кого она сочла нужным ему представить. Чтобы влезть в эту иерархию, нужно было не только отличаться силой, но и, что важнее, владеть душами. Смешная попытка поиграть в Гоэтию. Тем не менее, ему было любопытно, сколько душ Аластор успел прибрать к своим рукам за почти сотню лет в аду. И к своим ли он их прибирал или передавал в соответствии с контрактом.       Люцифер дал себе обещание не отвлекаться на Аластора, пока не закончит с письмом. На самом деле это было дело двадцати минут, с которым он не мог заставить себя справиться. Не было ничего удивительного в том, что он обнаружил себя пытающимся заказать радио.       – Сколько вы будете мне его доставлять?! Они что, на Землю за ним отправятся?       Люцифер возмущенно закрыл сайт и задумался. Постучав пальцем по столу, он перебрался в список контактов. С первого раза трубку никто не взял, но он оказался достаточно настойчив.       – Люцифер, мой лучший друг! Прости, был занят, не успел…       – Мне нужно радио.       – Че? Я думал, ты звонишь доебаться со своим парком.       – Да плевать. Мне нужно радио, – выразительно закатив глаза, Люцифер повторил свое требование. Он не привык распыляться на светские беседы с теми, кому мог приказать.       – Сколько платишь?       – Я твой король, сука.       – Весомо, – на той стороне что-то зашуршало. Через несколько секунд на столе перед ним заклубился зеленый дым, в котором оказалась стереосистема.       – Нет-нет, мне нужно… постарее.       – О, антиквариат хочешь? Обычно я беру за такое наценку, но ты же, сука, король, – из все того же дыма появилось то, что ему было нужно.       – Да, это оно, – не удосужившись сказать спасибо, Люцифер сбросил вызов.       Теперь ему было чем заняться помимо письма. Встав со своего места, Люцифер обошел стол по широкой дуге и опасливо приблизился к радио. Можно было подумать, что Аластор выпрыгнет из него во плоти, если не быть достаточно аккуратным. Он пока что не придумал, как общаться с демоном, но будто бы послушать его передачу было неплохой идеей.       Присев на край стола, Люцифер включил радио, но ничего, кроме помех, не услышал. Он медленно покрутил регулятор в одну сторону до упора, а потом в другую, но так и не поймал никакой волны. Резко спрыгнув, Люцифер переключил рубильник и быстро вернулся на свое место. Ему нужно было вначале написать проклятое письмо.       Спустя час в конце письма стояло его имя и размашистая роспись. К его неудовольствию, это все, на что его хватило. Самого обращения он не написал, зато подписал. Потерев глаза, Люцифер подумал, что остальное можно оставить на следующий день. Подперев голову, он игрался с пушистым пером, когда радио внезапно затрещало помехами. Вскинувшись, он замер. Шум стих, и вместо него он услышал голос.       Передача Аластора в Аду мало чем отличалась от того, чем он занимался при жизни. Он обсуждал новости, включал музыку, но блок с письмами заменил сегмент с чьими-то криками. Это нововведение Люцифер не оценил, но он мог потерпеть, пока жертва захлебнется собственной кровью и ее сменит приятный голос ведущего.       Люциферу нравилось приходить на студию. Коллеги Аластора быстро смирились с тем, что за ним теперь таскался какой-то молодой парнишка. Большинство считали его новым протеже, но никто не был против, пока он не мешал. Он приносил кофе, крутился на стуле рядом, иногда гримасничал, если от слушателей приходили совсем уж смехотворные послания, которые Аластору приходилось не только зачитывать, но и отвечать на них.       Погрузившись в свои воспоминания, Люцифер сам не заметил, как принял ту позу, в которой обычно сидел с Аластором в рубке. Он подмял под себя одну ногу и навалился грудью на стол, будто пытался подглядеть в чужой сценарий. Это было странно. Словно если прикрыть глаза, то можно легко поверить, что сейчас он был не один. Чужая компания его отвлекала, но расслабляла. Хмыкнув над очередной садистской шуткой, Люцифер обмакнул кончик пера в чернила. Ему не нужно было придумывать помпезную речь, только сухо сообщить, что Чарли хочет аудиенции, что она будет говорить от его имени, и что ему бы не хотелось подниматься лично. В письме не было угроз, но одного упоминания о присутствии Люцифера в Раю было достаточно, чтобы те согласились принять у себя меньшее зло.       Он закончил еще до того, как Аластор завершил свою передачу.       Ответ пришел раньше, чем Люциферу хотелось бы. Сидя с золотистым конвертом в руках, он думал о том, что мог просто соврать. Сказать, что аудиенцию не одобрили, и что вообще не нужно туда лезть, раз они даже на этом этапе не захотели слушать.       Остатки отцовской ответственности не позволили ему обмануть дочь.       С момента последней встречи их переписка ожила. Теперь там были пожелания доброго утра от Чарли и смайлик с адской луной от него. Забавные фотографии, которые Чарли успела наделать за несколько лет редкого общения и… смайлики от него. Иногда она делилась тем, что увидела в городе и как их «подданные» чем-то ее поразили. На актуальные новости Люцифер отправлял по несколько смайликов. Он не понимал, зачем использовать слова, если люди изобрели такой замечательный и веселый способ коммуникации. Если ему нужно было что-то рассказать, то проще было позвонить.       Это ему и пришлось сделать. Обрадовавшись, Чарли несколько раз его поблагодарила, на чем разговор и кончился. Печально посмотрев на письмо, Люцифер его испепелил. Ему все еще не нравилась эта затея, но теперь дело было только за Чарли. Он уселся на низкий стул и приготовился создать какого-нибудь печального бобра, когда телефон завибрировал в кармане.       – Что-то еще, милая?       – Да… Ты помнишь, о чем мы говорили? – Люцифер замер. Что он еще забыл? – О том, что ты можешь заехать к нам погостить. До встречи как раз несколько дней и, знаешь, если у тебя нет дел или работы, то ты можешь побыть в отеле. Ну знаешь… – на фоне явно были слышны чьи-то перешептывания. – Думаю, мне бы пригодилась твоя поддержка.       Опустив руку, он прикрыл глаза и медленно вдохнул. Радость от того, что Чарли все же хотела его видеть, омрачнялась тем фактом, что там будет не только Чарли. Ей так хотелось приобщить отца к своему делу, что он не мог отказать. К тому же, в отеле все еще сидела уже конкретно его «проблема». Казалось, если он еще раз попробует избегать Аластора, то тот точно вытворит что-нибудь.       – Конечно, Чар-Чар. Буду через пару часов! – Люцифер рассмеялся, неловко водя пальцем по лезвию ножовки. – Скоро увидимся, малышка.       Когда Чарли отключилась, он обессиленно рухнул на стол. Люцифер уже скучал по пропахшему депрессией дворцу.       Ему не нужно было время, чтобы собраться или добраться от дворца до отеля, но ему нужно было решить, что делать с ушастым другом Чарли. Люцифер угрожающе смотрел на радио, но оно ему не отвечало. Теперь они вместе коротали вечера в его мастерской.       Рано или поздно, но ему придется признать, что Аластор не ошибался. Это было очевидно, а вся линия защиты держалась на упрямстве и дьявольски сильном желании избежать неприятных разговоров. Разглаживая несуществующие складки на брюках, Люцифер пытался сгрести все свои эмоции и запихнуть куда-нибудь поглубже. Печаль и апатия прижимали сверху, уговаривая никуда не уходить. Любопытство и несмелая радость осторожно заставляли его желать встречи с демоном. Люцифер не боялся ни его ярости, ни ненависти, он понимал, что Аластор может только зубоскалить. Тот слишком любил себя, чтобы бездарно разменять свою жизнь на попытку отомстить.       Тонкие губы тронула едва заметная улыбка. Прошло много лет. Мог ли он найти одну конкретную душу в аду? Однозначно. Но Люцифер не стал этого делать, и в этом он видел большую проблему, чем все остальное. Его настолько поглотила тоска по утерянному, по тому, что у них было на Земле, что он не захотел даже встречаться в Аду.       – Ладно, – резко поднявшись, Люцифер посмотрел на радио и прищурился. – Хочешь мне в жопу без смазки пролезть? Хер у тебя это получится. Никакого сострадания, пока ты крутишься вокруг моей девочки! О, и если я узнаю, что ты все же что-то задумал, – Люцифер наклонился к молчавшей деревянной коробке. – Я пропущу тебя через все круги Ада, пока твоя душа не истлеет.       Удовлетворившись, он выпрямился и поправил свой фрак. Это была правильная расстановка приоритетов. Вначале Чарли – потом его абсолютно ужасные отношения с серийным убийцей.       Щелчком пальцев открыв портал, Люцифер появился напротив двери. Он не стал сразу перемещаться внутрь. Одного единственного раза, когда он хотел позвать Чарли на завтрак, а в итоге застал ее переодевающейся, хватило, чтобы усвоить урок: туда, где твоя дочь, всегда надо стучаться. Никаких исключений.       На этот раз его не ждал помпезный прием, и Люцифер был этому рад. Дверь открыла сама Чарли, но за ее спиной виднелся и Аластор, и Вэгги.       – Привет, пап… – На этот раз Чарли была готова. Она успела вдохнуть перед тем, как крепкие отцовские объятия сдавили ее. Как и в прошлый раз, стоило ему увидеть свою малышку, как все сомнения исчезли. Любовь к Чарли была единственным, что по-настоящему давало ему силы.       – Детка, я так рад тебя видеть! – Отпустив Чарли, он по-свойски прошел мимо нее. – Иди сюда, Вэгги!       – Сэр, добро пожал…       Люцифер не делал различий, когда дело касалось семьи, а девушка Чарли в нее по всем понятиям включалась. И если саму Чарли из-за роста ему было сложно поднять, то Вэгги на несколько секунд оторвалась от пола, беспомощно махнув ступнями. Обняв всех, кого хотел, Люцифер, постукивая своей тростью, прошел мимо Аластора.       – Здарова, Альфред. Что как? Все такой же стремный хер, ошивающийся вокруг моей принцессы? Не отвечай, сам вижу.       – Ха. Ха. Ха. Не можете придумать что-то пооригинальнее, чем коверканье моего имени? – с неизменной улыбкой откликнулся управляющий, прежде чем последовать за образовавшейся низкорослой процессией.       – Пап! Идем, мы тебя зарегистрируем, – Чарли нагнала его и подхватила под локоть, чтобы направить к нужной стойке.       Все это походило на игру. Лилит не часто оставляла их вдвоем, но Люцифер помнил, как они ходили в парк или строили замки из всего, до чего могли добраться. Трудно было сказать, кто из них в это время испытывал больше восторга.       А потом Чарли выросла и перестала есть с ним мороженое, спрятавшись от матери. И это его огорчало, потому что он совершенно точно не успел насладиться ее детством.       – Мне дадут ключ с номерком?       – Конечно!       – Тогда я в деле.