Примитивные потребности

Кирамман откинулась на кресле, разминая шею и щурясь. От работы не хотелось отвлекаться, да и не было возможности – с новым званием пришел такой же уровень бумажной волокиты, с которой срочно надо было разобраться. Неизвестно, сколько времени у них до следующего удара Зауна. Так было проще смотреть на ситуацию. На *все*. Она покрутила ручку в тонких пальцах, снова облокачиваясь на стол, по старой привычке поймала кончик зубами. Как только удержать все под контролем, когда оно так и норовит выскользнуть из пальцев? В дверь постучали, не слишком громко. Кейтлин напряглась - наверняка очередная проблема, с которой она должна разобраться, но что-то внутри засомневалось. Проблемы не стучаться, они врываются, сбивая двери с петель. Она пригласила «проблему» войти, пока сама на мгновение обратилась к бумагам, на будущее раскидывая письма в одну сторону, а декларации с бесконечными запросами в другую. К ее неожиданности, в дверной проем проскользнула Мэдди. Кейтлин сразу узнала коллегу - пушистые рыжие пряди, всегда заметные издалека на темно-синем их формы. По-оленьи пронзительный взгляд из-под ресниц, овал пухлых розовых губ. Кажется, она что-то сейчас сказала. — Прости, что? — Кейтлин потерла переносицу, хмурясь на собственную рассеянность. — Вы разве не собираетесь домой? Все уже давно ушли, вот я и… Она оглядывается, только сейчас обращая внимание, что за окнами стемнело. Кейтлин замирает, возвращаясь взглядом к девушке. Взгляд в сторону, розовые щеки, похвальная преданность. Мэдди всегда старается и выкладывается больше всех, всегда рада помочь. В голове у Кейтлин зарождается очень неправильная и очень соблазнительная мысль. Эта мысль течет по венам в виде гормонов стресса, неудовлетворенности и животных инстинктов. Она едва удерживает себя от того, чтобы облизнуться. — А ты, Мэдди, почему ты не ушла? — Кейтлин выплывает из-за стола, с легкостью разминая затекшие конечности, она обходит за чужой спиной в пару широких шагов. — Конечно, я ведь переживаю за вас, капитан, как и мы все! На вас столько свалилось, не стоит изматывать себя, — все равно от чего-то переминается на пустом месте. Кейтлин цокает и щелкает дверным замком. — Отличная попытка, я бы даже могла поверить, — на этих словах Мэдди оборачивается, в ее глазах что-то между страхом и удивлением. — О чем вы… Я-я… — Думаешь, я не видела твоих взглядов? Даже на меня и Вай? — шаг Кейтлин к ней, шаг Мэдди назад. — Не замечала, что ты прячешь под своим милым фасадом, преданностью и восхищением? Ответа не следует, Мэдди отступает, пока не оказывается в безвыходном положении – уперевшись с одной стороны в массив стола, а с другой в своего капитана и новоиспеченного генерала Пилтоверской армии. «Похоже, кто-то сегодня капитулирует», - только и мелькает мысль в голове Кейтлин, когда она отрезает пути к отступлению, упираясь руками по бокам от загнанной в угол Мэдди. — Ты же правда хочешь меня порадовать? Тебе повезло, потому что я сегодня очень щедрая, младший офицер. С этими словами Кейтлин цепляется за чужой затылок – коротких волос едва хватает для нормальной хватки и Мэдди охает, но послушно прогибается назад. Резинка быстро слетает, хвостик рассыпается. Волосы чуть длиннее, чем у *нее*, но мягче. Кейтлин сразу же прогоняет от себя это наблюдение и впивается в чужую шею. Не думать – делать. Лизать, кусать, оставить столько отметок, чтобы все узнали, чем они занимались. Она чувствует, как бешено бьется пульс под языком, слышит каждый дрожащий выдох. Руками Мэдди обхватывает ее бока, приятно оттягивая форму, притягивая всю Кейтлин ближе. У Мэдди дрожат ноги, она часто и загнанно дышит, все это действует подобно спусковому механизму. Кровь в ушах шумит и Кейтлин с удовольствием пользуется своим положением, толкает девушку на столешницу, нависая над ней еще больше. Она на секунду отстраняется и гладит Мэдди по щеке, на что та прикрывает глаза и льнет к прикосновению, как будто оно нужно ей, как воздух. Она сама тянется к губам Кейтлин, и та готова поклясться, что ни одна шлюха в Зауне не может *так* хлопать ресницами. Краснеющие следы на шее – последняя капля, чтобы сдаться окончательно. Вай? *Вай может сходить к черту*. Колено легко входит между податливых ног, а язык – глубоко в стонущий розовый рот. Мэдди пахнет чем-то нежным, похожим на ландыши, она горячая и живая под ее прикосновениями, дрожит и выгибается. Натренированное тело мягкое, словно тает. Кейтлин практически срывает с Мэдди верх, не желая возиться с застежками, почти рычит от нетерпения в чужой рот. Поцелуй прерывается и Кейтлин с ухмылкой смотрит на белое кружево чужого белья, но лишь мгновение, и прижимается губами к шее, ползет ниже, попутно запуская руку под крепкую спину, расправляясь с застежкой в два счета. Одно дело – знать, что у коллеги большая грудь, но держать ее в руках – совсем другое. Мэдди обхватывает ее бедро своими, с поясницы подается так близко, как только получается и пытается потереться. Кейтлин хмыкает и легким движением придавливает Мэдди к столешнице. Бумаги с шелестом валятся на пол одна за другой, но это последнее, что ее сейчас волнует. Наконец, спустя несколько жадных поцелуев, ее рот находит темно-розовый сосок. Только поднять взгляд вверх – уже достаточно, чтобы лицезреть прекраснейшую картину – лицо Мэдди, покрасневшее и искаженное удовольствием – сведенные домиком брови над закрытыми глазами, приоткрытый рот. Одной рукой Кейтлин выкручивает второй сосок, а другой – подхватывает и оглаживает чужое массивное бедро. Уже так хорошо, что все плывет. Они целуются снова, глубоко и сладко, без стеснения. Мэдди скребет по столу, пытаясь удержаться. Когда Кейтлин отодвигается, от губ тянется тонкая нить слюны, которую она утирает большим пальцем. Мэдди выдыхает с почти облегчением, но передышка сменяется новым по силе импульсом удовольствия, прямо в спинном мозгу – чужая рука с силой трет ее промежность прямо через брюки. Стон слетает с губ рыжей вместе с мыслью о том, что стоило сегодня выбрать вариант формы, состоящей из юбки. Она подается к руке почти отчаянно, громко стонет, не попадая в чужой ритм. Капитан ухмыляется на ее попытки, и, сжалившись, одномоментно давит на самую чувствительную точку, на что Мэдди скулит. Кейтлин наклоняется с еще одним кратким, но жадным поцелуем, после которого она выдыхает в чужие влажные губы: — Хорошая девочка, — Кейтлин позволяет себе снова огладить ее шею и похлопать по веснушчатой щеке. — Не хочешь продолжить у меня? Мэдди тупо кивает несколько раз, ее глаза почти черные от удовольствия. Похоть прилипает к губам Кейтлин щеристым изгибом, но она не улыбается. Следующее, что она помнит и чувствует – как она прижимает чужое горячее тело к своей двери. Руки беспрепятственно ползут по бедрам, лезут под одежду, оглаживая тело и, наконец, хватаясь за грудь. Она не дала ей снова надеть лифчик, когда они уходили – слишком муторно, зачем усложнять им обеим задачу? Мэдди громко стонет, не сдерживаясь в своем желании и нетерпении. Теперь избавляться от одежды намного приятнее, не только от чужой, но и от своей. То чувство, которое она испытывает, когда Мэдди добровольно опускается перед ней на колени – что-то невозможно приятное. Примитивное и дикое чувство на подкорке говорит разрушить это нежное создание. Кейтлин не может устоять. Она смотрит в доверчивые светлые глаза сверху вниз, почти нетерпеливо, зарывается рукой в пушистые волосы. Один воодушевляющий кивок с посылом «давай, ты справишься», и Мэдди приоткрывает рот и лижет, начав прямо с клитора. Короткие волосы щекочут бедра, слюна и смазка прекрасно скользят под чужим шершавым языком. Младший офицер лижет не слишком умело, даже посредственно, но сейчас Кейтлин не нужна безупречная техника, ей нужно само чувство контроля, она прижимает голову Мэдди ближе, пока та не упирается в плоть кончиком носа. — Посмотри на меня, — мутный взгляд из-под длинный ресниц в ответ. Кейтлин цокает: — Нет-нет, не прекращай. Быстрее. Давай, ты можешь. Почти умоляющий влажный взгляд отзывается самым темным частям ее души, Мэдди стонет, и вибрация передается. Возбуждение усиливается, отдавая не только в низ живота, но и в ноги, Кейтлин удовлетворенно мычит и выдыхает. Пора переходить к более интересной части. Она оттягивает Мэдди от себя, дает встать, с удовлетворением отмечает покрасневшие колени и стирает, слизывает влагу с ее губ, ощущая свой собственный вкус. Рот Мэдди податливый и горячий. Порочность происходящего заставляет украсть еще один поцелуй. И еще один. Заплетающимися ногами они все-таки достигают кровати. — Что скажешь, это ведь не все, что у тебя есть для меня? — Кейтлин сажает Мэдди на одеяло и гладит ее спину и шею. Сразу два пальца – указательный и средний проскальзывают в рот. Приказа «соси» даже не прозвучало, но рыжая справляется и без слов. В этот раз она сохраняет зрительный контакт, что доставляет Кейтлин отдельный вид удовольствия. Она играется с чужим языком, словно в шальном противостоянии. — Ты должна попросить как следует, если ты действительно хочешь, чтобы я тебя трахнула, — в ответ Мэдди непонимающе мычит свозь уже три пальца, капая слюной. Кейтлин с влажным звуком освобождает руку и сама залезает на кровать, по новой расставляя силы, с неизменным сохранением собственного превосходства. Мэдди невозможно красивая – крепкое тело, выточенное усердными тренировками, вздымается с каждым вздохом, веснушки продолжаются на ключицах и бедрах. Она сводит колени, на что их бесцеремонно разводят извне, пробираясь ближе к промежности. Еще влажные пальцы упираются во вход, недостаточно сильно, чтобы войти, но достаточно, чтобы это было ощутимо. — Я не услышала твоего ответа, — она не может удержаться от того, чтобы не укусить мясистое бедро. — Да, да, пожалуйста, Кейтлин… — фраза завершается неразборчивым стоном. Она могла бы помучить и подразнить ее еще, но собственное терпение уже на исходе. Кейтлин упирается в гладкое колено и вставляет сразу два пальца, на что Мэдди шипит и напрягается, вжимаясь в простыни. — Ш-ш-ш, потерпи, — приходится подняться выше и зацеловывать сопротивление с дрожащих губ. Немного времени, нежных касаний, и она снова тает, сама подается навстречу, умоляющее отчаянное создание. — Умница, — шепчет Кейтлин, не упуская возможности облизнуть порозовевшее ухо. Мэдди неожиданно высоко и протяжно стонет в ответ на похвалу. Теперь она позволяет себе активные ритмичные движения, а вскоре и третий палец. Смазка течет по пальцам, а вокруг только горячие, туго натянутые стенки. Кейтлин вкладывает все оставшиеся силы в фрикции, собственное дыхание сбивается, но звуки, которые издает Мэдди, заставляют ее продолжать. С каждым толчком в мозг отдают чужие стоны и другие звуки, влажные, которые ей так нравится возвращать с двойным усилием, почти ударами. Если прикрыть глаза, то можно в принципе, не задумываться о том, чье же тело сейчас в ее кровати. Не так много времени проходит, прежде чем стоны Мэдди превращаются в беспорядочный скулеж, а дрожь распространяется все дальше от бедер. Кейтлин переходит в тяжелое наступление, опускаясь к собственной руке, чтобы подключить к пальцам язык. От светлых волос на лобке щекотно, но ей абсолютно все равно. Саму амплитуду движений она меняет, больше сгибая пальцы, толкаясь агрессивнее, при этом не вытаскивая, а ртом опускается на клитор. Мэдди прижимает ее лицо максимально близко, надавив на затылок, на что Кейтлин не без удовольствия хмыкает, доставляя еще больше удовольствия, в ответ на которое Мэдди выгибается. Оргазм накрывает Мэдди волной, все ее тело дрожит, согнутыми ногами она беспорядочно сучит по кровати, выдыхая с протяжным воем и именем капитана на устах. Кейтлин легко выскальзывает из влажного отверстия и, утерев руку о простыни, снова целует рыжую, навалившись на нее всем телом. Поцелуй меньше остальных похож на укус, акт обладания. Он исступленный, почти нежный. В крови оглушающее удовлетворение, тело приятно гудит, а в голове спасительная пустота. Кейтлин отлипает от чужих губ, чтобы упасть на простыни рядом и с облегчением прикрыть глаза. Сил на что-то еще просто не осталось. Они обе глубоко дышат, касаясь друг друга мимолетно, ногами и плечами. Слышится шорох, краем глаза она замечает, как Мэдди садится на краю кровати. Кажется, собирается искать свою одежду. — Нет, не уходи, — ставит Кейтлин ультиматум, железно, рука сама складывается в подзывающем жесте. Ей молча подчиняются. Она притягивает теплое тело обратно, прижимаясь к обнаженной спине своим телом. Руки по-хозяйски оплетают чужой торс, задерживаясь на груди и животе. Мэдди не возражает. Такие объятья от Кейтлин не терпят возражений или отказов. Она засыпает под чужое сопение с мыслями о том, что завтра ей надо будет много о чем подумать. Пусть так, это будет потом, она все обязательно решит.