Дорогой сигаретный дым.

— И зачем? На кой чёрт ты травишь себя этими дешёвыми сигаретами? Парень с тёмными короткими волосами молча сидел на крыльце старой шараги, куда подался в крошечной надежде получить хоть какую-то пользу для себя и своего будущего, пока эта фраза не донеслась со спины, вырывая из собственных мыслей и заставляя вздрогнуть. Вечерние пары — вечно ненавистное студентам событие, но в случае Аккермана, это выход. Лучше просидеть весь день в вонючем универе, стреляя сижки у студентов, чем возвращаться в прокуренную квартиру с драными обоями и отключённым за неуплату отоплением. В метре от него сел староста группы — Эрвин Смит. Они познакомились ещё где-то в начальной школе, блондин учился в одном классе с ним. Пару раз он пытался заговорить с Аккерманом, вывести на разговор, но… Леви привык быть один. Серьёзно, ему и одному хорошо. Вот сидишь наедине со своими мыслями, никого не трогаешь, тебя не трогают – красота же. Со Смитом они вместе закончили школу, вместе поступили в универ, а единственное, что знают друг о друге — имя. — Хочу. Все равно все сдохнем. Очередная затяжка. «Какого чёрта, Эрвин?» Зачем ему вообще это было спрашивать? И без дурацких вопросов паршиво, а этот только масла в огонь подлил. — Последняя пара закончилась почти час назад. Почему ты ещё сидишь тут? Чёрт. Прицепился же. И ведь на хрен не послать, староста всё-таки. Да и это просто вопрос вроде бы… Хотя пошёл он на хрен, мало того что мозги с прогулами всем выносит, так ещё сидит добряка из себя строит своими тупыми вопросами. — А какая разница, сидеть среди сигаретного дыма и подранных обоев в квартире, где холоднее, чем на улице, или на ступенях университета через весь город от предполагаемого дома? Наконец обратив внимание на Смита, Леви не сильно удивился. Полное непонимание в глазах, морщинка между нахмуренными густыми бровями. Кажется, он и не думал, что жизнь может быть настолько убогой. Проходящие мимо люди точно видели контраст. Застрявший в теле подростка парень, с тёмными волосами и безразличным взглядом, держащий в руках стремительно тлеющую сигарету. Рядом же высокий, опрятный парень со светлой макушкой, хмурым выражением лица и задумчивостью в глубоких голубых глазах. Трудно не заметить. — Тебе нравится жить так? Лицо, не выражающее никаких эмоций, резко помрачнело. Странно услышать такое от давнего знакомого, о котором не знаешь ровно ничего. Почему-то захотелось прописать ему между глаз за это. — Так, это как так? — Ты на мертвеца похож. Пока все сваливают с пар в общагу, домой, на работу или по своим делам, ты каждый раз сидишь здесь по несколько часов, стреляя сиги у прохожих и… всё? Не моё дело, но ты это худи уже третий год носишь, и то, если не больше, потому что внимание на тебя я обратил только в универе. По твоему лицу всегда читается полный заеб от этого мира и то, что твоей единственной целью является простое выживание. Со стороны ты выглядишь пугающим фриком. Знаешь же, что тебя наркоманом половина группы считает? Каждое слово, что долетало до ушей Леви, било по самомнению равносильно хлысту. Странный этот Смит. Сел ни с того ни с сего рядом, стал докапываться со своими вопросами. Странно всё это. Ебать его не должно, что там у Аккермана происходит в жизни. Наблюдал он за ним, видите ли. — Думаешь, у меня проблем мало, чтобы задумываться о том, что там кто обо мне думает? Да и с чего ты взял, что у меня вообще есть возможность жить не так? И тишина. Голубые глаза цвета самого светлого неба на рассвете будто сверлят выцветший асфальт внутри глаз Аккермана. Безразличие и непонимание друг друга смешались в этой молчаливой битве. Почему-то очень резко ощутился холод ступенек, холодный осенний ветер, что растрепал волосы и забрался за воротник, обугленный фильтр сигареты, что обжёг пальцы, вынуждая разорвать эту битву и отбросить его, растоптав с очевидной раздражительностью. Первым сдался, позор. Повернув голову обратно на Смита, он точно не ожидал увидеть улыбку на его лице. Добрая такая, уютная. Взгляд устремлён в небо, откуда падали маленькие снежинки первого снега. Своеобразное оповещение о предстоящей зиме и холодах, что сейчас кружило по улицам небольшого города. Снежинки попадают на лобовые стекла автомобилей, исчезая под давлением дворников, тают в руках маленьких детей под их заливистый смех, остаются на коричневом пальто Смита и сохраняют свой уникальный рисунок. Эрвин выглядит задумчивым, будто вспомнилось что-то хорошее. Засмотревшись на него, забылся весь пиздец этой жизни, холод вокруг. Аккерман впервые увидел его таким. Обычно собранный, весь идеальный и серьёзный Смит сейчас смотрит в небо взглядом мечтающего ребёнка. — Так попробуй. Сделай хоть что-то, чтобы изменить свою жизнь, а не сиди здесь в своих страданиях. От Смита можно было ожидать чего угодно, но не таких слов с этой идиотской ухмылкой. Насмешка? Не очень-то похоже. Сохранив молчание на добрую минуту, Леви наконец смог выдавить хоть что-то. Своеобразное смирение с поражением в битве, что придумал он сам. — Да что ты, блять, вообще понимаешь… Голубые глаза стали раздражать, а эта ухмылка и вовсе вывела из себя. Безразличность на лице Аккермана сменилась раздражением и злобой. Мгновенно вспыхнувшая злоба вынудила отвернуться, нахмурив брови. Аккерман устремил взгляд в пол, осмысливая сказанное. В чём тот не прав? Да во всём. Он работает с 11 лет просто, чтобы выжить. Смерть матери от передоза, несколько недель с гниющим трупом в квартире. Дальше алкоголизм дяди, попытки вытащить младшую сестру из бедности, работа из последних сил, периодические голодовки и ради чего? Ничего не менялось годами, бедность не уходила, а сил становилось всё меньше. Оторвавшись от мыслей, он повернул голову в сторону Смита, но теперь его силуэт удалялся в сторону автобусной остановки под жёлтый свет фонарей. Как будто не он сидел тут несколько секунд назад. Как будто тут вообще никого не было. В голове пронеслась мысль, что, возможно, это был голос разума, а не Эрвин Смит — отличник, староста его группы и в целом идеальный пример амбициозного парня. И почему вообще он? Поджигая очередную сигарету и вдыхая горький дым, Аккерман согревается. Мысли уходят, и голова снова остаётся пустой.

***

Когда продрогший, голодный Леви подходил к «дому», время на стрелках старых потрепанных часов показывало 22:57. Поднимаясь по лестнице на 5 этаж старой хрущевки, он уловил запах сигарет с ментолом, спирта и чьё-то молчаливое присутствие. С каждой ступенькой в полумраке старого подъезда слышалась приглушённая музыка, будто бы звук в чьих-то наушниках был выкручен на максимум. В его подъезде постоянно ошивались бездомные алкоголики, группы наркоманов, так любезно оставлявшие шприцы на лестничных клетках, что увеличивало шанс наступить на кровавую иглу примерно до 70%. На крышу постоянно лазали трудные подростки, горланили песни и нередко выпивали, пока неравнодушные бабушки не вызывали ментов. Встреть сейчас кого угодно из постоянных обитателей дома, Аккерман бы ни капли не удивился. — Леви, где тебя носит? Высокая, худощавая девушка стояла возле двери. Чёрные волосы по плечи, смоки на глазах, юбка в клетку, винтажная кожаная куртка, которая точно принадлежит не ей. Когда она себе эту куртку найти успела? Они не виделись всего пару недель, но это не помешало удивиться такому, казалось бы, простому изменению. — С вечерних пар возвращаюсь. Что ты тут забыла? Старик выгнал? Микаса отвела взгляд в сторону, закатила глаза. Скрещивая руки на груди, она пропустила брата к двери. — Тебе в толстовке не холодно? Я задубела тебя ждать тут. Отворив дверь, Леви прошёл внутрь первый. Не снимая обуви, не раздеваясь, бросил ключ на старый комод в прихожей. Тут, кажется, ещё холоднее, чем на улице. Сзади послышался голос сестры, осматривающей помещение. — Чего у тебя так холодно тут…? — Отопление отключили за неуплату. С громким хлопком сзади хлопнула дверь. Парень зашёл на кухню, включив свет. Совковый ремонт, взбухший паркет и громко гудящий холодильник привычно встретили обитателя квартиры своим присутствием. Поставив чайник на плиту и попытавшись зажечь её, Леви столкнулся с ещё одной проблемой. Газ тоже отключили. Слава богу, хоть электрический чайник есть. Пока возился в попытках заварить чай и найти хоть что-то съестное для сестры, Микаса уселась за стол, выстукивая короткими ноготками незамысловатый ритм. — Откуда куртка? Кенни неделю назад жаловался мне в трубку, что вы концы с концами сводите, и он едва добыл деньги на еду. Подняв глаза, девушка встретилась взглядом с братом. Этот вопрос с очевидной претензией заставил её чуть притихнуть. — Это Эрена. Лицо Леви не выражало совершенно никаких эмоций. Долго вспоминать, кто такой Эрен и почему у Микасы его куртка, не пришлось. До того как Леви съехал от старика, Йегер постоянно приходил со своим другом Армином, и они все вместе запирались в комнате у Микасы. Когда Эрен приходил один, проблем было больше, вопросов, собственно, тоже. Леви ужасно раздражал этот заносчивый придурок, который вёл себя в гостях как дома, разнося всё, что только попадалось ему на глаза. Пару раз они даже вступили в словесную перепалку, когда Эрен отпустил совсем непотребную шутку про Аккермана. Если бы не Микаса, оказавшаяся рядом, её парень бы получил по роже кулаком и был бы выставлен за дверь пинком под зад. — Денег сейчас и вправду мало. Кенни спустил добрую часть на алкоголь, когда я оставила кошелек в открытом месте, поэтому… Леви не дал ей договорить. С громким стуком перед ней опустилась кружка с чаем, а подняв голову, серые глаза просверлили её насквозь. — Невероятно умный поступок, когда живёшь с алкоголиком и наркоманом. Потупив взгляд, девушка поджала губы, мотнув головой в сторону. — Он завязал с наркотиками. Запивает утрату ощущений. — Что совершенно не отменяет того факта, что все найденные деньги он потратит на эту дрянь, — Леви уселся напротив, отчитывая Микасу одним только взглядом — Тебе, блять, 16 лет, а не 10. Мозги включать хоть иногда нужно. Микаса хотела возразить что-то, но вовремя остановила себя, делая глоток чая. Как только старший брат чуть поумерил свое негодование в её сторону, слова сами полезли из девушки. — Ты в свои 16 был конечно сильно ответственнее. Или тебе напомнить, как Кенни почти продал квартиру, чтобы вернуть долг барыге? — В свои 16 я учился как проклятый, работал, чтобы у тебя на столе была хоть какая-то еда, воспитывал тебя и при этом всем ещё сдерживал этого придурка, чтобы тот не закончил как наша мать. Поправив упавшую на глаза чёлку, Леви отвёл взгляд в сторону. Задумчиво сделав глоток чая, он покачал головой. — Ты сама знаешь, через что мне пришлось пройти, чтобы мы оба выжили. И это не заслуга старика. Потупив взгляд, Микаса берёт сдобное печенье, откусывая немного. Думает, что сказать, ответить. Леви прекрасно понимает, что девушка пришла не просто так, но до сих пор она не решается озвучить то, о чём думает весь вечер. Он замечает, как её пальцы слишком сильно сжимают кружку, как сестра не замечает, что раскрошила печенье так, что весь стол уже покрыт крошками. В ожидании её слов Леви кидает на стол тряпку, привлекая её внимание. — Вытри крошки как доешь. На удивление в этой квартире всегда царил порядок. Из-за малого количества вещей частая уборка не требовалась, а то, что нужно и возможно было убрать, каждый раз сияло. Отголосок прошлого. Несмотря на старую технику, оборванные обои, всё всегда было идеально. Тем немногим, кто вообще посещал эту квартиру, это казалось странным. Микаса привыкла к чистоплотности брата, но этот порядок и общий разрушенный вид квартиры не укладывались в её голове. Подруга детства Ханджи удивлялась, как он вообще умеет так сохранять порядок и почему у него по всей квартире не разбросаны вещи, книги и так далее. Однажды заглянувший на огонёк Кенни с очередной денежной просьбой не обратил внимание, но всё-таки сказал, что в квартире что-то не так. Интересно почему же. Из размышлений об уборке его вырвала Микаса. — Леви. Повернув голову в её сторону, он встретился со встревоженными глазами, так сильно похожими на его собственные. Девушка поправила растрепанную чёлку, потёрла чокер на шее, качая головой. — Может, вернёшься всё-таки? Старик перестал пить дома, какие никакие деньги да приносит всё же, — из сумки она выудила пачку ментоловых сигарет и зажигалку, протянув одну Леви.Допив чай в два глотка, сестра продолжила говорить. — Ну вот зачем тебе тут оставаться? Нет отопления, газа, как я понимаю, тоже. Ты последние деньги отправляешь мне, а сам живёшь в бывшем наркопритоне на другом конце города от места учёбы. Кому ты делаешь лучше этим всем? Что тебя держит тут вообще… Когда сестра замолчала, Леви посмотрел на неё. Серьёзно, рассудительно, оценивающе. Она в который раз приходит к нему с этим разговором. В который раз он слышит эти слова. — У тебя есть деньги на еду, учёбу, какие-то небольшие хотелки, так ведь? — Леви… — не дав сестре даже продолжить свою мысль, он резко прервал её, качая головой. — Отвечай. Микаса шумно вздохнула, поджав губы и нахмурив брови. — Есть. — У тебя есть крыша над головой, адекватные условия проживания? — Есть. — Тогда зачем ты в очередной раз пытаешься уговорить меня вернуться? Микаса, мне 20 лет, я работаю за нас двоих, экономлю на себе лишь бы у тебя была адекватная жизнь. Воспитывать тебя у меня больше нет нужды. Взрослая девчонка, мозги в голове свои есть. Так зачем? Младшая сестра отвела взгляд, качнув головой. Видно, что она мечется, не хочет говорить правду. Леви знает, о чём она скажет сейчас. Что так будет лучше, легче, она сможет помогать ему, он снова будет рядом и всё в этом духе. — Потому что ты себя быстрее загубишь тут, чем там. Потому что ты уже катишься вниз который год, а я не могу сделать с этим ничего. Леви, ты ведь не железный. Мы столько пережили говна вместе, а сколько досталось тебе одному, я вообще молчу. Леви, я просто хочу помочь… Он намеренно не смотрит в её глаза. Специально игнорирует этот взгляд серых глаз. Слышать это в который раз привычно, но почему-то каждый раз это цепляет внутри что-то. Шумно вздохнув, Леви покачал головой, допивая чай. — Нет, Микаса. Я больше не вернусь в дом этого алкоголика. Это лишние нервы, лишняя суматоха и проблемы, которые решать нужно будет не ему, а мне. Хочешь помочь — поищи работу, поступай в институт и вали оттуда, как только появится возможность. Я помогу тебе, как смогу, но не вернусь обратно. Леви потушил бычок в пепельницу на столе, доставая из кармана свои сигареты. Дешёвые, противные на вкус, режущие горло даже спустя кучу лет ежедневного курения. Пачка Микасы лежит на столе, и взгляд цепляется за них. Перевести тему. — Йегер купил? Сестра будто вышла из оцепенения, кивая осторожно так. — Он знает, что у нас проблемы с деньгами. Чем может, он помогает. — Как благородно. Микаса не увидела того, как парень закатил глаза. Сарказм его фразы висел в воздухе. — Кенни напился до полусмерти. Его забрали в больницу, а возвращаться в пустую квартиру я не хочу, — тихий голос поникшей девушки отвлёк от мыслей об Эрене и такой чудесной фразы Микасы: «У нас проблемы с деньгами». Не поднимая взгляд, Аккерман выпустил облако дыма, пожимая плечами. — Оставайся. Мне на работу к 12 всё равно. Ляжешь на мою кровать, возьмёшь пару кофт, залезешь под одеяло, но всё равно замерзнешь вероятнее всего. Забрав пустые кружки, он ушёл к раковине, вымывая их до блеска. Микаса молчала, тишина начала успокаивать вечно напряжённый разум, но одновременно с этим начали давить новые мысли. Времени на отдых нету, ровно как и сил. В попытках спланировать свои дальнейшие действия сестра прервала его размышления. — Ты вернёшься до утра? — Часов в 5 если только. — Тебе не надо завтра на учёбу? — Мне к 9. Успею поспать, в дороге разберусь с домашкой, которую не доделаю сейчас. Молча кивнув, сестра поднялась из-за стола. Всё-таки убрав крошки за собой, она подошла к раковине, кинув туда тряпку. Смотря на Леви пару секунд, она всё-таки потянулась и оставила быстрый поцелуй на его щеке. Похлопав его по плечу, она слабо улыбнулась. — Тебе бы расслабиться… Верю в тебя. И оставила его одного в тишине полупустой кухни. Как подло, сестрёнка.