Дорогой сигаретный дым.

Те три дня, что Микаса провела у Леви до выписки «любимого» дяди из больницы, прошли относительно спокойно. Старший Аккерман по полдня пропадал на учёбе, потом возвращался домой, готовил поесть и шёл встречать сестру со школы. За те два года, что он съехал, они ни разу не проводили столько времени вместе. В случае любого происшествия с Кенни, младшая сестрёнка предпочитала оставаться у своего парня, чем у брата, но оно и понятно. Сейчас же Йегеру приходилось наблюдать, как Леви забирает её со школы, а ночью принципиально забирает все ключи с собой, лишь бы не улизнула на свиданку. Последние деньги пришлось потратить на оплату газа, ибо микроволновки в его квартире не было, а есть ледяную еду не хотелось. Из-за этих весьма запланированных трат пришлось отказаться от общественного транспорта, и теперь дорога до дома занимала час с небольшим. Хреново, но с возвращением Микасы в его жизнь стало как-то веселее? Он сам не понимал, как вообще описывать своё состояние. В день выписки Кенни парень не торопился из университета. Встречать старика ни он, ни Микаса не собирались — сам доберётся. С переездом Микасы пришёл страх непредвиденно высокой цены на электричество, ведь теперь квартиру посещают больше, чем на 2 часа, а с обогревателем, который Йегер притащил для девушки, потребление электричества значительно выросло. Неприятно. В попытках придумать, на чём сэкономить, он решил, что делать домашние задания и отчёты с подработки можно и в университете. Библиотечные компьютеры доступны всегда и всем, а вспоминая о единственной, а потому и лучшей подруге, которая очень удачно является аспиранткой в его вузе, возможностей сделать всё, что только нужно, предоставилось даже больше, чем планировалось. Проверив расписание Зое, он, не думая, поплёлся в сторону 239 аудитории. Заходя туда без стука, он осматривает не очень большой кабинет, больше напоминающий лабораторию. Несколько привычных парт задвинуты в самый конец помещения и ограждены массивными шкафами. Остальное место занимает большой круглый стол, усыпанный какими-то бумагами, парочкой микроскопов, какими-то учебниками, тетрадками, книжками, ненужной канцелярией. По всему кабинету расставлены скелеты животных и людей, оставшиеся от прошлых владельцев кабинета, какие-то пробирки с непонятным содержимым, сотни сложных книг обо всём на свете и различных макетов разнообразных процессов, состояний и структур. В лаборатории с чистотой откровенный пиздец, впрочем, как во всей жизни Ханджи. Девушки в кабинете не было, но за прикрытой дверью лаборантской слышалась какая-то иностранная песня 90-х, которую Леви так и не смог отличить, пока прислушивался на другие звуки. Мычание мимо такта, звук слегка скрипящих колёсиков кресла и шелест бумаг. Она точно там. — Четырёхглазая! Примерно через 3 секунды из-за двери выглянула каштановая макушка и два глаза, прикрытые узкими круглыми очками. Осмотрев гостя, она усмехнулась, качая головой. — И я рада тебя видеть, коротышка. Проходи. Аккерман был уверен, что беспорядка хуже, чем в её кабинете, быть не может, но ошибся. Её лаборантская была больше похожа на склад ненужных вещей и мусорку. Девушка поднялась со стула, скинула какие-то не очень нужные ей документы с одной половины старенького кожаного дивана, приблизилась к Леви, слегка пританцовывая. От неё несло спиртом, белый медицинский халат был испачкан какими-то пятнами и ручкой, а вторая пара очков с ещё большими линзами свисала с шеи на какой-то верёвочке. Щёлкнув Аккермана по носу, Ханджи отошла в сторону, подпевая тексту песни. — Я думал, аспирантура пойдёт тебе на пользу, но ты, кажется, сходишь с ума ещё больше, чем раньше. Ханджи Зое — чуть ли не умнейший человек, которого Аккерман вообще знал. Его ровесница, которая за 3 года закончила университет и получила красный диплом, поступившая в аспирантуру девушка, о которой уже знают в научном сообществе и делают ставки на её великий успех. Они познакомились лет 16 назад? Ханджи не помнила этой истории, но в сознании Аккермана хорошо отпечатался момент, когда на детской площадке к нему подбежала растрёпанная девчонка в очках и, тыкнув его в плечо, сказала что-то вроде: «Ты теперь мой друг». Будь он постарше или хотя бы знай, как послать человека на хрен, она определённо отправилась бы туда, но Леви слишком сильно расстроился. Ну вот. Друг теперь. — Ничего я не схожу с ума. Моблит еще не вернулся с… не вернулся он ещё, короче, откуда-то там. И вот стоило мне включить музыку, так я сумасшедшая сразу, зашибись! Аккерман покачал головой, усаживаясь на освобождённый островок дивана. На губах появилась улыбка. — Моблит — это тот студент, который за тобой как собачка бегает? — Ну да! Ну то есть нет, он не бегает как собачка за мной, но да, ты правильно понял, — девушка с треском опустилась на своё кресло, закинув ногу на ногу. Её тёмно-ореховые глаза светились изнутри буквально, пока она изучающе осматривала Аккермана, — Дерьмово выглядишь, коротышка. Сон все так же для слабаков, я так полагаю? — Верно, очкастая. А еще вернувшаяся на шею сестра, учеба и четыре работы. — Мда. Звучит тягостно. Ты вообще отдыхаешь? Твои синяки под глазами я скоро под исследования возьму, ей богу. — Ты нанобиолог, а не… короче, ты поняла. — Это мой основной профиль, но кто сказал, что я не заинтересована в исследовании анатомией? — Не сомневаюсь в твоей заинтересованности. Леви покачал головой, закатив глаза. Эта девушка раздражала, постоянно чем-то бесила, но была слишком родной, чтобы ругаться с ней из-за таких раздражающих пустяков. Ханджи всегда отличалась удивительным оптимизмом и беззаботностью. Она становилась серьёзной только в своих исследованиях, но даже эта серьёзность очень сильно контрастировала с её бешеной энергией и перевозбуждённым состоянием. Зое слишком свободная, слишком энергичная. Находиться с ней больше 6 часов в день совершенно невозможно — она становится слишком невыносимой. Аккерман много раз задавался вопросом, почему они всё ещё дружат, но ответа, спустя даже 5 лет, так и не нашёл. Странная, сумасшедшая, свободная — ССС. Она придумала себе эту аббревиатуру ещё в школьные годы, когда у неё получалось вытащить парня на прогулку и увести куда-то в неизведанную глушь, на что Леви всегда ругался. Со временем в целом ничего не изменилось. Она осталась такой же, Леви, впрочем, тоже. Даже сейчас Зое смотрела на него точно так же, как и всегда, с безумной искоркой в глазах, с вечным интересом и кучей вопросов в одном взгляде. — Говоришь, Микаса вернулась? — Старик снова в больнице. Перебрал с алкоголем вроде бы. Сам удивился, когда она ко мне пришла, а не к Йегеру. — Ты о её парне? Мальчишка тот наглый ещё, да? — Ага. И че она в нём нашла вообще, — Аккерман покачал головой, вскинув брови. — Любовь, Леви, это чудесно. Взрывы дофамина в мозгах, скачки гормонов, состояние эйфории и… Леви прервал её на полуслове. Если она начинала рассуждать о чём-то, то это могло затянуться на добрые полчаса, а если это ещё и связано с биологией, то легче завязать ей род, чем слушать многочасовую лекцию о той или иной теме. — И еще куча химических процессов, которые тебе «очень хорошо» известны. Ханджи, ты в жизни не влюблялась. В теории оно работает все именно так, а вот на практике иначе. — Вот тут ты неправ. На практике оно работает именно так, а вот как ощущается да, мне неизвестно, — девушка хмыкнула, поправляя слегка грязные волосы, собранные в растрёпанный хвост, — Никто не выбирает, в кого влюбиться, Леви. Это воздействие многих факторов. Если человек кажется тебе привлекательным, это ещё не значит, что ты влюбишься в него. Вкусовщина. — Никогда не слышал, чтобы ты размышляла о любви. Неужели за те пару дней, что я игнорирую тебя, твоя жизнь перевернулась настолько сильно, что теперь ты не только ученый, но и девушка? — Ой, не выдумывай. Я на своих исследованиях скорее женюсь, чем на человеке. Да и кто меня такую стерпит вообще, а? Ханджи усмехнулась, закинув руки за голову. Она давно смирилась с тем, что в любви ей точно не светит, и Леви об этом точно в курсе. — Кто знает… Вдруг встретишь такого мужика, что все исследования тебе комом в горле встанут. — Это скорее светит тебе, коротышка. Частично Ханджи была права. Как минимум о мужике. Лет в 16 Аккерман впервые почувствовал влечение к своему полу. Его не отталкивали женщины, но почему-то и смотреть и думать о парнях было приятнее. Редкие половые связи и ни единых отношений — всё, что Леви вообще может сказать о своей ориентации. Ханджи была первой, кто вообще узнала об этом. Были мысли, что его посчитают отвратительным и мерзким за это влечение, но они быстро испарились, когда Зое выразила своеобразную «поддержку» на его каминг-аут — пошутила, что чур она будет подружкой невесты. Дурная блин. — Леви, ты зачем вообщем-то зашёл? Посидеть, поговорить ни о чём, или дело есть какое ко мне? — Да так. Думал, займу твой ноут, поработаю немного, поучусь, но, смотря сейчас на срач, что ты тут развела в отсутствие Моблита, я к твоему столу ближе, чем на метр, не подойду. Ханджи усмехается, подкатываясь на кресле к парню. — Какой ты нудный… Со своей чистоплотностью ты никогда не отстанешь, да? — Пока ты не уберёшь весь этот пиздец, не отстану. Аккерман откинулся на спинку стула, расслабляясь. Проблемы отошли на задний план, вся хуйня забылась как-то. Удивительно, как Зое влияет на него в такие моменты. — Тебе бы расслабиться, Чистюля. Если сведёшь себя в могилу, напиши расписку, что жертвуешь своё тело науке, пожалуйста. Всегда мечтала покопаться в твоих мозгах. Не поднимая глаз, Леви молча согласился с ней. Надо отдохнуть. Как, когда и где ещё предстоит только подумать. Пока под белым шумом собственных мыслей Ханджи говорила о чём-то, связанном с его вскрытием, он выцепил лишь последнюю фразу. —… в клубе через пару дней? Открыв глаза и вопросительно посмотрев на неё, Аккерман нахмурил брови. — Что в клубе через пару дней? — Ну студенческий вечер. Какой-то богатый дурак с нашего вуза организует. Проходка по студенческому или в паре с тем, у кого есть студенческий. Она открыто намекала на то, что её студенческий уже вовсе не годится, а как аспиранта, пусть даже и самого молодого, её вряд ли пустят. Поразмыслив пару секунд, Леви поднял брови. — Бери с собой этого… ты поняла короче. — Это несерьёзно! Да и он с подругой какой-то идёт… вроде, — задумалась на несколько секунд, а после снова затараторила, — Леви, ну пожалуйста. Как мой самый-самый лучший друг, прошу. Тебе надо отдохнуть, мне нужно попасть туда, неплохо же пойти самому и взять свою подругу, правда?! Этот умоляющий взгляд невероятно раздражал. Он умел отказывать Зое, но иногда она говорила разумные аргументы. Тяжело вздохнув, Леви всё-таки обречённо кивает, показывая максимальное недовольство своим лицом. — Ну у тебя и рожа!! Спасибо-спасибо-спасибо! Если бы в помещении было место, она бы точно запрыгнула на него, обнимая со всей дури. Выглядит хлипкой, а силы хватит, чтобы мужика взрослого уложить с одного удара. Ханджи проехалась на своём скрипучем стуле в сторону стола, прикрикнув что-то от радости. Парень улыбнулся этому. Сумасшедшая, не иначе. *** Уже бредя по пустым коридорам университета, Аккерман понял, какую ошибку совершил. Согласился пойти на тусовку от вуза с девушкой, которая мало того, что совершенно не умеет пить, так ещё и требует постоянного контроля было кошмарной идеей. Он прекрасно помнит историю, как её стягивали с крыши, когда она увидела необычного голубя, которым, к слову, оказался пакет, и захотела посмотреть на него поближе. Твою мать. Оказавшись на улице, Леви достал пачку сигарет, медленно закуривая последнюю. Надо будет купить по дороге на работу. На улице было поразительно солнечно. Сквозь серые тучи с голубым отливом виднелось чистое небо, а солнце, которое стремительно опускалось вниз, приятным сиянием подчёркивало белые хлопья снега вокруг. Надо купить новую тёплую куртку после зарплаты. В кармане джинсов завибрировал телефон. Микаса. Не задумавшись, Аккерман ответил на звонок, приложив телефон к уху. — Да? — Кенни вернулся. Зайдёшь проверить? Врач звонил, говорит, что выглядит тот херово. Голос Микасы был безразличным. На заднем фоне слышались голоса парней, кто-то смеялся, играла какая-то музыка. Не трудно догадаться, что сестра находится в каком-то помещении. — Посмотрим. Ты где сейчас? — У Жана сидим. Ребята выпили немного, и сейчас они с Эреном подерутся тут. — Ты тоже пила? — Ты знаешь. Знает. Сам давно зарекся не пить. Наблюдая всю жизнь за тем, как алкоголь убивает человека, желание употреблять его исчезло совсем. В последний раз он пил по великому поводу юбилея Зое пару месяцев назад. Немного совсем. Микаса тоже не пьёт. В этом ей точно можно верить, да и по голосу трезвая. Задумавшись на секунду, Леви окинул взглядом улицу вокруг. — Тебя проводить до дома? Я часов в 10 закончу с работой, у меня будет пара свободных часов. В трубке слышался заливистый девчачий смех, какие-то имена, шорохи. Чуть успокоившись, Микаса быстро затараторила. — Было бы отлично. Ривай, прости, мне бежать пора! Меня подождите! — Веселись. Сбросив звонок, он хмыкнул, качая головой. Почему-то его очень радовала её беззаботность, что ей весело. За сестру он конечно переживал, но определённый уровень доверия между ними всё же имелся. Направившись по улице в ближайший магазин, Аккерман размышлял о предстоящих днях, планах. Снегопад лишь усилился.