Дорогой сигаретный дым.

В квартире Ханджи, как всегда, был дикий срачельник. Толстый слой пыли на антресолях и полках, разбросанные книжки по генетике в каждом свободном пространстве комнат, забытые кружки из-под кофе, где, кажется, уже зарождается новая жизнь или вирус. Ханджи с годами не менялась, что постоянно бесило Аккермана. На его удивление, кухня пребывала не в самом худшем своем состоянии. Немытая посуда, разбросанные пластиковые стаканчики, переполненный от стикеров и магнитов холодильник были стабильностью во внутреннем беспорядке этой квартиры. В сравнении с другими комнатами тут было очень даже чисто. Поставив чайник, парень уселся на табуретку перед окном. Пачка сигарет с яблоком и полностью заполненная пепельница привлекли внимание Леви. А что мешает, собственно? Открыв окно на проветривание, он, не думая лишний раз, затянулся крепким дымом. Эти сигареты Ханджи курила лет с тринадцати. Тогда они были на пике своей популярности, но девушке они, кажется, действительно нравились, раз спустя столько лет полупустые пачки все еще валяются у каждого окна ее квартиры и минимум одна спрятана в отдельном кармане ее рюкзака. Запах табака заполнил кухню, пока Леви задумчиво рассматривал кактусы на подоконнике. Среди растений были разбросаны какие-то записки, графики, бумаги с какими-то напоминаниями и вырванными из контекста фразами. Слегка сдвинув одну такую стопку, он уперся взглядом в рисунок самой Ханджи. Там она выглядела несколько привлекательнее, чем в жизни, но, несмотря на это, очень походила на настоящую себя. Улыбкой так точно. От размышлений о происхождении рисунка парня отвлекло бурление вскипевшего чайника. Подождет. Как только закончится сигарета, так сразу. Немного порывшись в верхних тумбах, он наконец нашел искомое: чай. На удивление, у Зое всегда было много разных сортов, начиная от самого дешевого в пакетиках, заканчивая заварным дорогим, очевидно привезенным откуда-то из-за границы. Черт знает, откуда она его берет вообще. Наглеть Аккерман не стал, взял самый обычный черный, закидывая пакетик в найденный на столешнице одноразовый стакан. Чистой кружки среди ее барахла он точно не найдет сейчас, а заниматься уборкой в ее квартире не было никакого желания. Что ж. Итак, попьет. Уже собираясь сесть за стол, взгляд зацепился за банку с рассолом, рядом с которой стояла тарелка малосольных огурцов. Точно. Леви успел даже позабыть о Смите и его сообщении. Задумчиво опустившись на табуретку, парень начал вспоминать вчерашнюю ночь. Обычно память не подводила его, но сейчас совершенно ничего не лезло в голову. Какие-то отрывки всплывали в сознании и ускользали. Так, ну, сначала они просто пили, потом Ханджи плакала, потом он выходил покурить и, кажется, говорил с Микасой. Или не говорил? От мыслей головная боль усилилась, поэтому сейчас Леви предпочел отложить все попытки вспомнить случившееся на потом. Очень вовремя. — Блять! В дверном проеме выросла фигура женщины, ударившейся об деревянную арку плечом. Вид у Ханджи был потрепанный. Глаза опухли, огромная домашняя футболка оголила плечо и ключицу, на голове образовалось гнездо. Судя по ее состоянию, Зое едва хватало сил держаться на ногах. — И тебе доброе утро, очкастая… Не то чтобы внешний вид подруги сильно удивил Леви, скорее показался каким-то привычным. Не обратив внимания на него, девушка прошла к столешнице, где стоял полный графин, принимаясь жадно пить воду оттуда. Спустя секунд тридцать, когда от общего количества осталась треть, емкость с грохотом опустилась на поверхность, а тяжело дышавшая Зое обернулась на Аккермана. — Что, блять, вчера вообще было… — Память отшибло? Леви слабо усмехнулся, очевидно злорадствуя, но Ханджи его оптимизма не оценила. Потирая глаза, она оперлась поясницей на столешницу, промычав что-то невнятное. — Очень смешно… На кухне повисла тишина. Парень пытался вспомнить, как они вообще оказались тут и что было до этого, пока Ханджи зависла, уставившись в одну точку. Кажется, тоже вспоминает что-то. Внезапно она нарушила тишину, хмуро смотря на Аккермана. — Что ты помнишь? — Мало. Отрывки как мы пьем или разговариваем еще в клубе, в основном, — после короткой паузы он продолжил, указывая пальцем на банку у раковины: — Эрвин ночью был тут и с утра писал. Вроде еще завтрак где-то должен быть, но я не искал. Ханджи хмыкнула, качая головой. По ней было видно, что она сначала даже не поняла, кто такой Эрвин и причём он тут вообще, но понемногу сознание все же стало возвращаться в тело Зое. Взгляд девушки стал метаться по столам и полкам в поиске чего-то. Леви поймал себя на мысли, что словил эффект дежавю. Память как-то очень резко оголила утро 6 сентября, когда они вдвоём так же сидели на этой кухне после пьянки. Тогда Леви почти не пил, в отличии от Ханджи, состояние которой тогда было гораздо хуже чем сейчас. Удивительно. — Меня будто танком переехали… Мои таблетки не видел? Я, кажется, убрала их куда-то на видное место… От внезапного упоминания лекарств Аккерман напрягся. Образ пьяной Ханджи в голове вызывал уверенность, что у нее все под контролем, но, кажется, он что-то упустил. — Я думал, ты в ремиссии, если снова пьешь каждый раз как в последний, — Леви просверлил девушку строгим взглядом серых глаз, пока та рыскала по полкам. — Мне ближайшие лет сорок не светит отказ от них, какая там ремиссия, — Ханджи невесело усмехнулась, пожимая плечами. — Я переставала их пить на пару месяцев, но… Короче, не важно. Небольшой органайзер с лекарствами был найден на микроволновке. Подруга достала нужное количество, поджимая тонкие губы. Леви знал, что тема для нее не самая приятная и девушка до сих пор не смирилась со своим диагнозом, поэтому уже давно старался не спрашивать об этом лишний раз. Зря, видимо. Вон таблетки пить переставала, а сейчас и вовсе мешает их с алкоголем. Это напрягало его. — Давно у врача была? — Где-то месяц назад. Только не начинай меня отчитывать, ладно? — И не собирался… Что на этот раз заставило вернуться? Запивая таблетки водой, Ханджи покачала головой, морщась от горечи во рту. Выругавшись себе под нос, она подошла к окну, беря в руку пачку сигарет. — Помнишь, я в конце лета уезжала? Никому ничего не сказала еще, автостопом поехала… Меня потом чуть с аспирантуры не погнали… — Мания? — Она самая. Очевиднее очевидного. Ханджи была чудная сама по себе, но иногда ситуация обострялась именно по этой причине. БАР. Биполярное аффективное расстройство более простым языком. Леви давно не видел ее в моменты его обострения. На его памяти, депрессивный эпизод сопровождался тотальным игнором всего вокруг, отсутствием сил и желания вообще встать с кровати, существовать как нормальный человек. Еще какие-то три года назад Аккерман буквально жил у нее, в попытках помочь, кормил по три раза в день и выхаживал как котенка с улицы. В маниакальные эпизоды, которые наступали чаще депрессивных, ее было просто невозможно выловить или остановить от совершения определённых глупостей. Ханджи ловила сумасшедшие гиперфиксации на совершенно несвойственных ей темах, забывала про сон, переживала лютые галлюцинации и пару раз даже пыталась наложить на себя руки, пока ее вовремя не останавливали. За пять лет с момента, как ей поставили этот диагноз, Леви успел прилично настрадаться. Раньше заставлял пить таблетки, которые сначала совершенно не давали никакого результата, отчитывал ее как ребёнка за очередной срыв, почти насильно удерживал, чтобы та не творила очевидных глупостей, например как мешать спиртное с антидепрессантами. Было время, когда они очень много ругались из-за этого, переставали общаться, вычеркивали друг друга из жизней друг друга. Сейчас, к счастью, все по-другому. Ханджи уже не маленькая девочка, сама знает, что ей делать или не делать. Аккерман старался не вмешиваться, но вот итог перед глазами. Первой возникшую тишину прервала Ханджи. — Тебе Майк не звонил? Зое уселась напротив Леви, забирая его чай и делая пару больших глотков. — Не знаю. Телефон в комнате остался, — девушка пожала плечами, попивая чай, который вроде бы принадлежал Леви, прожигающему ее осуждающим взглядом. — И чего тут сидишь тогда? Будто бы мне очень надо вспомнить, какую хуйню ты натворила пьяной в этот раз. Ближайшие полчаса прошли на удивление быстро. После того, как они не получили ответа от Майка, был совершен звонок Нанабе. Девушка вежливо послала их нахуй, под бурчание своего парня где-то рядом с ее телефоном. В попытках узнать о происходящем, Зое уже осмотрела свою галерею, заметки, мессенджеры. Наконец добравшись до истории звонков, Ханджи обнаружила хоть что-то интересное. — Четыре раза звонила Микаса. — С утра? — Один раз ночью, а остальные да, полтора часа назад. Перезвони ей потом. — Угу… Есть еще что-то? Ханджи отрицательно покачала головой, приступая наконец к завтраку. В холодильнике они обнаружили яичницу, приготовленную Эрвином еще ночью. Как он делал это среди этого срача, вызывало у Леви кучу вопросов. Еще раз осмотрев кухню, парень вздохнул, осуждающе посмотрев на девушку, уже нацепившую свои очки. — Когда ты начнешь убираться в своей квартире? Неужели самой в этом бардаке не надоело жить? — Да у меня времени нет. Я на работе с утра до ночи, а если и есть выходные, то мне тоже… некогда… — Моблита своего попроси. Даже в твоей каморке все не так плохо, как тут, блять. Зое цыкнула, снова переключаясь на телефон. В попытках избежать этого разговора подруга вернулась к попыткам что-то найти и вспомнить. — Майк возненавидит меня, если я позвоню ему еще раз? — Рискни. Рискнула. Уже через пять минут им пришлось выслушивать всевозможные ругательства в сторону Зое за очередной звонок. Когда Майк все-таки проснулся и поинтересовался, зачем ему звонят в 12 часов утра его единственного выходного дня, Ханджи сразу засыпала его вопросами. Молчаливо слушая все это, Аккерман написал смс Микасе: «Зайду через полчаса?» Просматривая их диалог, парень отвлекся на Майка по другую сторону трубки, кажется, упомянувшего его имя. — …Леви едва держался на ногах сам, а Эрвин в тот момент вызывал вам такси. Мы с Нанабой уехали отдельно, так что что было дальше у вас троих, я не знаю. Это будешь у Эрвина спрашивать. — Когда я успела поплакать, не пойму… Парень словил взгляд подруги, которая пыталась что-то спросить у него с помощью жестов. Махнув рукой, Леви пожал плечами, чуть наклонившись через стол. — Майк, слушай. А ты не знаешь, где сам Эрвин? У нас нет его номера, а ему по-хорошему спасибо хоть надо сказать… На том конце трубки послышался недовольный голос Нанабы, но разобрать, что именно говорит девушка, было невозможно. Ханджи поджала губы, выжидающе смотря то на телефон, то на Леви. — Не знаю я… В пять утра он написал, что Ханджи вроде живая, а ты уже спишь, и на этом, собственно, все. Пришлю номер, если нужно. Пока Ханджи продолжила закидывать бедного друга вопросами, Леви подошёл к подоконнику, беря сигареты. Спустя несколько минут вопросов, которые превратились в монотонные размышления Ханджи, Майк окончательно потерял терпение. — Все, завались уже, алконавтка… Нехуй пить столько, раз вспомнить ничего не можешь, блять. Звони Смиту и еби ему мозги с утра пораньше. До связи. Ханджи хотела ему что-то возразить, но гудки и главный экран телефона прервали ее. Леви слабо хмыкнул, смотря в окно. — Даже Майк признает в тебе зачатки алкоголизма. Не пора ли завязывать? — Ну ты то мне щас этим не потакай… Эрвину звонить будем? — Как хочешь. Я бы лучше пошёл сейчас домой и лег спать… Через несколько минут они уже стояли в прихожей. Провожая Леви, подруга потрепала его по плечу, поджав губы. — Надо будет повторить как-нибудь. Пьяным ты не такой зануда, как обычно. — Зато ты нетрезвой еще больше дура. Под возмущенные крики Ханджи Леви наконец покинул эту помойку, названную квартирой. Идя по улицам и вдыхая холодный воздух, знаменующий начало зимы, парень почувствовал, что головная боль наконец уходит. По дороге воспоминания стали возвращаться. Вот они с Майком и Эрвином стоят на улице. Парни обсуждают что-то связанное с уником, пока Леви докуривает третью сигарету и мерзнет от холода. Вот Ханджи затаскивает его на полупустой танцпол, где он сначала отнекивается, напоминая, что не любит это все, а после слегка расслабляется, едва заметно двигаясь в такт музыке. Всплыло воспоминание, как он с Ханджи на спор пьет подряд несколько шотов текилы, а после мирится с поражением, называя подругу алкоголичкой. Мда. Невесело. Несмотря на то, что расслабиться все же удалось, всплыло достаточно много вопросительных моментов. Шагая мимо старых панельных домов, магазинов с тусклыми вывесками и старых детских площадок, он и сам не заметил, как оказался возле дома Кенни. Сколько он прожил тут? Семь лет это место он считал домом, где ему пусть и не всегда были рады. Хорошо знакомые подъезды с сидящими бабульками у них, ребетня, бегающая по площадке с палками и крапивой. Леви готов поклясться сейчас, что, кроме людей, тут ничего не изменилось. Те, кто были малышами, уже пошли в школу, те, кто были взрослыми, заметно постарели. Даже когда-то сидевшие в большой беседке подростки сейчас гуляют с колясками, внутри которых мирно спят новые обитатели этого двора. Место не изменилось, а люди поменялись. Так очевидно и странно одновременно. Подойдя к знакомому подъезду, он осмотрел здание снизу вверх. Обычная девятиэтажка. Минимум сотня таких в городе, но эту он точно узнает сразу. Подростковые годы тут провел как никак. Не сильно задумываясь о том, что вообще делает, пальцы сами набрали хорошо знакомый номер. Не успев нажать кнопку вызова, дверь подъезда открылась и оттуда вылетел парень, едва не столкнув Леви с ног. Взъерошенный и сонный Йегер. За этот год, что парень не видел Эрена, тот заметно подрос и повзрослел. Черты лица стали более строгими, он отрастил волосы по плечи. Если бы его ошарашенные зеленые глаза сейчас не смотрели на Аккермана так удивлённо, то у него бы даже были шансы остаться незамеченным. — Ой. Леви? — И тебе привет, Эрен. Микаса, я так понимаю, дома? — Да… но… — Прекрасно. Решив, что слушать этого полудурка больше не стоит, парень прошел в подъезд, вызывая лифт. Знакомый этаж встретил запахом сигарет и цифрой шесть. Подойдя к квартире, парень зажал старенький звонок. По ту сторону послышалась трель и тихое ворчание. От резко открывшейся двери Аккерман вздрогнул, недоуменно смотря на хозяина. — Я тебе что сказал?! Кенни. Как всегда злой, недовольный и мрачный старший Аккерман сейчас смотрел на Леви, пока выражение лица с чистой злобой сменилось на удивленное. — А ты че тут делаешь? — В гости пришел. Я так понимаю, напуганный пацан на улице твоих рук дело? — Угадал, — довольно хмыкнув, мужчина поправил домашнюю матроску. — Даже не сомневался. Когда высокий мужчина за 50 отошел в сторону, освобождая дорогу для Леви, тот, не думая, ступил за порог. Не многое тут изменилось с его последнего посещения этой квартиры, однако. Те же громоздкие шкафы и комод, всё тот же хлам в коробках, которые стоят тут уже лет 10. Не самые приятные моменты ассоциируются с этим местом, но это ведь второй дом, по сути вещей. Пока Леви снимал куртку, взгляд зацепился за царивший на тумбочке беспорядок. — Совсем тут без меня бардак развели. — Это Микаса еще убиралась недавно. Ты по делу или так, на чай заглянул? На удивление, трезвым и в здравом уме Кенни был вполне адекватным мужиком. Да, ебнутости ему было не занимать, но даже сейчас он встретил парня… относительно дружелюбно. — Мимо шел, заглянуть проверить решил. Пожав плечами, парень прошел на кухню. Сейчас она пребывала в неплохом, на удивление, состоянии. Когда Кенни успел сделать небольшой ремонт и переклеить обои? — А чего собственно ты пацана-то выгнал? — У сестры своей спросишь… Ни стыда, ни совести у этих подростков нет. Леви хмыкнул, усаживаясь на табуретку. Пока Кенни ставил чайник и искал хоть что-то к столу, парень снова обратил внимание на изменения в комнате. Квартира хоть и была так же старой, но приобрела более человеческий вид. На столе и полу больше не валялись бутылки из-под алкоголя, а раковину больше не омрачали использованные шприцы. Если зависимости матери он застал ребёнком и помнил не очень четко, то подростковый период был полностью связан с Кенни. Почему он вообще пил и кололся, они с Микасой не знали. Старик часто пропадал куда-то, уходил в запои и устраивал дома притон невероятного масштаба. Если 12-летний мальчик ничего не мог с этим сделать и просто защищал сестру, прячась в комнате, то спустя какие-то два года он уже самолично выгонял всех собравшихся алкашей и наркоманов с помощью ножа. Разок даже пырнул кого-то одним из тех, что сейчас стоят в большом стакане у раковины. Удивительно. Взгляд резко упал на дядю. Помятый, с глубокими морщинами на лице. Внешне напоминал просто уставшего от жизни человека. Не скажешь даже, что наркоман и алкоголик со стажем. — Ты выглядишь как нормальный человек. Я удивлен. — Ну так… С наркотиками завязал, работать хожу иногда даже, — Аккерман старший уселся за стол напротив, ставя перед Леви кружку чая. Гостеприимно, однако. — Залей еще, что пить бросил. Не поэтому же ты в больнице несколько дней провалялся на днях, — Леви прикрыл глаза, усмехнувшись. Кому старик врать только пытается. — Есть грешок. Но с наркотиками точно финиш. — Денег хватать перестало? — Мозгов, Леви. Страшное видеть стал. Галлюцинации такие, что даже жить после них не хочется, не говоря уже про наркотики. Мрак все это. Сущий кошмар. Парень не верил во многое, например в Деда Мороза, бога и бывших наркоманов. Всех, кого Леви знал из данного контингента, рано или поздно срывались, либо оказывались в могилах, не в силах справиться с синдромом отмены. Сидящий перед ним Кенни хоть и выглядел лучше, чем раньше, вел себя подружелюбнее обычного, все равно не внушал доверия в его слова. Это же Кенни. Верить ему было нельзя. Леви в целом-то и не собирался. От разговора их отвлекла Микаса, которая с обиженным видом вошла на кухню. Зыркнув на Кенни злыми глазами, она прошла к холодильнику, даже не взглянув на гостя. — Привет, Леви. — Привет. Ты как? Достав из холодильника целое ничего, Микаса показушно хлопнула его дверцей и прошла мимо них, мотнув головой. — У этого козла, блять, спрашивай. Под конец фразы девушка уже скрылась в коридоре. Кенни покачал головой, начиная закипать. — Совсем поахуевали уже… — Это ты просто раньше не замечал происходящего. Пока колешься где-то в подворотне или на притоне, вообще мало что замечаешь, — Леви, спокойный как удав, попивал чай, смотря на старенькие настенные часы. — Хочешь сказать, она и раньше сюда пацанов водила? — Этого уж точно. Ты бы хоть поинтересовался, сколько они встречаются, опекун хренов. Кенни пожал плечами, сверля Леви убийственным взглядом. Отношения у них всегда были враждебные. Старика бесило само существование парня, пока другой ненавидел его за весь причиненный вред. Даже неудивительно. — Дохуя берешь на себя, погляжу. — Скорее говорю правду. Ее воспитанием занимался я, пока ее «любимый» дядя пропадал неделями. Будь добр засунуть свое мнение об этом в задницу, Кенни. — Будто бы мне было не насрать на вас двоих. Жилплощадь мою занимали, с кислыми минами ходили, а щас еще и возмущаться научились. Леви усмехнулся, смотря в глаза старику. Что-что, а глаза у Аккерманов были одинаковые: светло-серые, по цвету напоминающие сухой асфальт, глубокие глаза. Несмотря на идентичность, у каждого из этой семейки был свой взгляд. Микаса смотрела волчьим взглядом, который делал ее мягкие черты лица жестче и старше. Взгляд Кенни напоминал проворную крысу, мечущуюся по углам, везде отрывая себе лакомый кусочек. Свой взгляд Леви ассоциировал со змеиным: спокойный, безэмоциональный, но в моменты опасности готовый моментально укусить противника, давая отпор. — Ну вот. Узнаю старого тебя. Если сейчас еще запустишь в меня что-то, назвав пидором, то все точно будет как раньше. Несмотря на то что Леви действительно ожидал такого поворота событий и был готов принять удар, в этот раз он ошибся. Кенни лишь усмехнулся, слабо постучав по столу пальцами. Морщинистое лицо перекосило в судороге, пока старик, не отрываясь, смотрел на Леви. — Бог тебе судья, Аккерман. Прошлое в прошлом. — Гениальная мысль, Кенни. Леви усмехнулся, допивая свой чай. Сидеть и рассуждать о прошлом с дядей совершенно не хотелось. Проходя мимо, парень похлопал его по плечу, поджав губы. — Стареешь. Выходя в небольшой коридор, Леви тяжело вздохнул, возвращаясь в свое обычное спокойное состояние. Из зала, где жил сам Кенни, доносился звук телевизора, на котором, кажется, крутили какой-то детективный сериал. Ковер на стене все так же мрачно смотрел на Аккермана, пока с балкона доносились скрипучие звуки деревянных окон. Все как всегда. Осторожно постучавшись в соседнюю комнату, Леви подумал, что даже спустя два года жизни отдельно это кажется странным. Раньше это была и его комната, которую они с Микасой делили на двоих. Слегка дернув ручку двери, парень прошёл внутрь. Небольшая полутемная комнатка встретила его более доброжелательно, чем ожидалось. Большая кровать, очевидно состоящая из двух сдвинутых, рабочий стол углу, залепленные постерами рок-групп и разными плакатами стены. Микаса сидела за столом, очевидно погруженная в свои мысли и дела. Девушка с силой била пальцами по клавишам клавиатуры, переписываясь с кем-то. — Что у вас случилось? — Кенни козел. Леви уселся на кровать, осматриваясь вокруг. Как-то непривычно было находиться тут в качестве гостя. — А конкретнее? — Эрен остался у меня на ночь, этот явился под утро, устроил скандал, назвав меня шлюхой, так еще и Эрена выгнал пинком под зад! Ну не мудак ли?! Обычно безэмоциональная Микаса сейчас кажется взорвалась. Младшая сестра активно жестикулировала, ругалась на старика с особой злостью, пока ее глаза свирепо прожигали все вокруг. — Вот оно что… Ты бы хоть замок на дверь повесила, раз Кенни теперь так интересуется происходящим дома… — Да знаю я! — девушка покачала головой. Немного помолчав, она повернулась к Леви, встречаясь взглядом с его глазами. — Я звонила тебе утром… и Ханджи тоже набирала, но вы не отвечали — Видел. Решил лучше зайти и поговорить лично. — Обсуждать прошлую ночь не очень хотелось. Особенно с сестрой. — Ты же вроде у Эрена вечером была? — Была. Не знала, дома ли старик. Когда ночью Эрен проводил до пустой квартиры, мы решили, чтобы он остался. А этот с утра…! — Ясно… Не продолжай. Леви кажется слишком резко осек ее. Слушать про Кенни и Эрена не хотелось от слова совсем. Спустя несколько секунд , поникшая Микаса все-таки нарушила тишину. — Как в клуб вчера сходили? — Нормально. — Понятно… Такие повседневные разговоры им совсем не давались. Леви с Микасой в целом не были супер близки. Да, они поддерживали друг друга, были постоянно на связи, доверяли друг другу как никому другому, но этого было будто недостаточно. Они никогда не делились друг с другом секретами, не проводили свободное время вместе, не тянулись друг к другу как нормальные брат и сестра. Микаса полагалась на Леви, знала, что он ее каменная стена и сможет защитить или помочь, но явно не видела в нем друга. Это было взаимно. Они не были друзьями. Брат и сестра да. Не друзья. Леви любил ее как сестру, заботился больше, чем о себе, но никогда не чувствовал между ними особой близости. Да, раньше они были ближе, но этого все равно не хватало, чтобы сказать, что они друзья. У каждого были свои жизни, свои компании, увлечения. Их больше связывала родная кровь и тяжёлые времена, чем эмоциональная близость. Они привыкли к этому. К тому же разница в возрасте умело делала свое дело. — Ну… Надеюсь, ты смог хоть немного отдохнуть и расслабиться. — Я сам на это надеюсь. Леви кивнул, переводя взгляд на окно. — Не планируешь немного задержаться? Кенни уйти после обеда должен. — Не смогу. Дела. Слабо кивнув, девушка отвернулась обратно к ноутбуку. Разговаривать было не о чем, да и не то чтобы хотелось. От запаха мяты и сигарет царившего в комнате снова разболелась голова. Поднявшись с места, брюнет направился к двери. Уже собираясь уходить, он бросил что-то вроде «увидимся» через плечо, покидая помещение. Основная задача была выполнена. Он убедился, что тут все относительно нормально. Значит больше делать здесь нечего. С Кенни они даже не попрощались. Незачем.