Глупый клишированный роман.

На самом деле Ке Цин была не единственной красавицей в стенах этого дворца. Нет, была кое-кто, что была прекраснее самой луны, а ее голос убаюкивал и казался самым сладким и нежным десертом. Он мог вернуть тебя в прошлое, в самые сокровенные и дорогие воспоминания. Напомнить о нежности рук дорого тебе человека. Мог зачаровать так, что ты неделями будешь грезить только им. Ее лик был так прекрасен, что многие дворяне и принцы других стран теряли голову и слали ей письма, умоляя стать их невестой. Обещание золотых гор и вечной любви. Они были готовы на всё. На всё, только бы она посмотрела на них. Каждый из них желали пасть к ее ногам, целовать ее длинные тонкие пальчики на дланях, желали прикоснуться устами к каждому ее участку белоснежной кожи. Ощущать ласковую щекотку сладкого аромата ее парфюма, что легким шлейфом оставался после ее ухода. Но судьба была жестока, каждый из них получал отказ. Девушка не смогла ответить никому взаимностью. Она не принимала даже просто на чаепития, что могли занять около часа ее жизни. Ее выводили в свет только на больших мероприятиях, где король показывал своих детей, как свои трофеи. Но там хрупкая девица не оставалась подолгу. В свои покои она возвращалась в окружении служанок ровно через час. Она ни с кем не дружила. У нее не было подруг. Не было ухажера. Не было никого. Коломбина была ужасно одинока. Настоящая птичка, которой обрубили крылья. Поймана в клетку холодных стен и обречена заживо гнить, а ее прекрасный трель потихоньку угасал. Король любил свою дочь даже больше, чем Варку. Она была от его любимой наложницы, что когда-то очаровала его своим танцем. А также какая-то отцовская любовь к дочери играла на его черством сердце. Девушка иногда могла уделить время отцу, желая спеть ему в зимнем саду. Аромат чая и малиновых тарталеток, которые посыпаны сахарной пудрой, окружал этих двоих, создавая комфортную атмосферу. Так король мог немного расслабиться от рутины, а девушка почувствовать себя хоть немного живой. Сахарная пудра напоминала ей снег, который упал на ягодки и украсил ее десерт. Субретка мечтала поиграть в снежки, сделать ангелочка и слепить снежную бабу. В это время года ее всегда держали в замке, ближе к камину, завернув в десятки одеял и не позволяя открыть даже окно. Однажды Рери ей пообещал тайком вывести на улицу ночью, чтобы та наконец посмотрела, как выглядят снежинки и какие они на вкус. Ему просто стало жаль близкого человека. Он хотел, чтобы она почувствовала себя счастливой, хоть даже от такой мелочи. И когда шанс выдался. Он прокрался в ее покои через окно и помог незаметно выбраться из клетки. В ту самую ночь принцесса Колумбина была очень счастлива. В ту самую ночь… принцесса Колумбина… умерла. Чтобы понять, чем именно болела Субретка, нужно было найти отличного врача, и у Кирилла был таков один на примете. Скорее это был не просто врач, а самый настоящий ученый. Настолько безумный, но при этом гениальный. Его лекарства спасли множество жизней, но при этом его подход был ужасен. Он ставил опыты на людях и на животных, и, конечно, не всегда эксперименты были удачны. Но разве пару жертв — это много, если они идут во блага множества тел? На деле это был один из опаснейших людей. Его можно было бы описать цитатой: «Я всеми силами пытался установить с ними тесные взаимоотношения. И когда убивал, знал: они теперь ничьи и только мои». Его исследования всегда несли в себе особую жестокость. Он будто никогда и не слышал о пощаде, о милости, о боге. «Если бог существует, то он простит мои грехи, он ебанный терпила» - однажды высказался Дотторе во время появления в книге. Тогда он неожиданно для всех заинтересовался им и напросился на изучение сердца, что скрывало силу бездны. Но Флинс знал, перед кем не сможет устоять такой психопат. Перед другим психопатом. Вернуться домой Кирилл смог только на следующий день после ужина с Рери. Альвийка встретила его с распростертыми объятиями, ведь ужасно переживала за него, но после библиотекарь получил пару тумаков из-за потери крыла. Объяснив ситуацию с отравлением, но умолчав о том, что его отодрали в горло, он наконец рассказал, как он собрался действовать в ближайшем будущем. - Мне нужно, чтобы ты организовала мне встречу с морской ведьмой. - произносит он тихо, но сам смотрит на подругу, что аж встрепенулась от этого прозвища. - Ты же знаешь, что она отреклась от рода фей! - непонимающе смотрит на Флинса та и после садится рядом, чтобы послушать причины поиска предателя. - Панталоне не откажет. Просто скажи ему, что именно я хочу с ним поговорить. «Великая морская ведьма, или же Кракен на языке людском, стерла в порошок всех воинов королевства Солнца и Луны». «Варка шел, а под его ногами хрустели кости его товарищей. Он и не знал, что человеческий скелет имеет такой белый оттенок. Среди бушующего моря, палящего солнца был прекрасный костлявый пляж, где пахло вареным мясом». *** Синеволосый сидел за своим столом и писал письмо прекрасной принцессе. Вместе с ним приложил колбочку с кровью Лаумы. Ее кровь могла временно помочь восстановить силы Субретке и нейтрализовать токсины в теле. Достать столь ценный ресурс получилось утром перед выходом на работу. Лаума с удовольствием одолжила Флинсу целую колбочку крови, а сама отправилась по поручению. Письмо: “Дорогая принцесса. Вы когда-нибудь думали, что может пойти снег летом? Вы сразу подумаете, что я сумасшедший или пишу вам в пьяном бреду, но уверяю вас об обратном. Вы когда-нибудь задумывались о том, что все снежинки уникальны и найти похожие как две капли воды невозможно? Это забавно, ведь если подержать в ладонях несколько снежинок, они превратятся в те самые капельки. Если я вас немного заинтересовал, то мы бы могли бы встретиться, и я покажу вам снег во время августа. Выпейте жидкость из колбы, она придаст вам сил, но это временная мера. В полночь выйдите в коридор, прямо перед вами будет висеть лампа, заберите ее в свои покои. Это обязательное условие для нашей встречи. Если вы отказываетесь, можете просто проигнорировать это письмо. - Ваш Библиотекарь.” Да, парень воспользовался хитростью и знанием о маленьких желаниях девушки, надавил на интерес. Но врать он не стал. Попросив доставить письмо прямо в руки принцессы через фею-горничную, он уселся в своем книжном убежище и начал создавать из бумаги множество снежинок. Он делал каждую особенную, аккуратно вырезая углы и завитушки. Все шло хорошо, Флинс почти создал нужное количество, но на плечо резко упала чья-то большая ладонь, и в этот момент парень резко надавил на ушки ножниц. Он даже не понял, что произошло. На белоснежные снежинки капала кровь, окрашивая ее в алый цвет. Золотистые глаза падают на палец, которым он придерживал сложенную бумагу, он порезал себя. На его лице не дергается ни одна мышца, но рука резко отодвигается в сторону, а второй он бросил ножницы, пытаясь спасти еще чистые оригами. Половина снежинок пропитались металлической жидкостью алого цвета, что было весьма неприятно. Хоть на вид они оставались быть красивыми, но такое нельзя показывать ее высочеству. Зимой не идет кровавый снег. - БЛЯТЬ! - слышится уж до боли знакомый голос проказника, и раненую руку хватают за кисть. От дальнейших чувств у Кирилла дернулись ушки, и он резко повернулся в чужую сторону. Его персты ощущали влажность, по ним проводило что-то мягкое, но при этом массивное и большое. А после острого ощущение на коже и легкое посасывание. Человек вошел во вкус, распробовал частичку Флинса и теперь с наслаждение смаковал его кровью. Резко вырвав руку изо рта Рери, Кирилл нахмурил свои брови и встал со стула. Нужно было перебинтовать рану и вернуться за работу, чтобы успеть вырезать нужное количество снежинок. - Что ты тут делаешь? Я не нанимался в твои нянечки, чтобы быть рядом с тобой всегда. Ты мне мешаешь, покинь помещение. - огрызнулся библиотекарь, пытаясь показать, что он очень недоволен поведением своего «хозяина», но тут же чувствует резкую боль в районе спины. Он давится слюнями и падает на колени, пытаясь держать зажатым палец, чтобы остановить кровотечение и не запачкать случайно книги. Мычание издается с уст, и в глазах сильно рябит от боли. Но он видит, как беловолосый сжимает в мешке крыло, что было упрятано на прошлом ужине. Казалось, что вот оно, подойди и забери, но Флинс даже встать не мог. - Иди сюда, сядь ко мне на колени. - с ухмылкой говорит старший принц, ожидая покорную фею, что будет бояться своего господина, но на это тот получает в ответ средний палец раненой руки. Библиотекарь, не стесняясь, показал ему фак и тут же застонал от сильной боли. Конечно, Рери не понял этого жеста, но дураком не надо быть, чтобы понять, что это было каким-то немым оскорблением. Было трудно дышать, всё горело. Его будто обливали кипятком, а после ледяной водой. Самая настоящая пытка. - Я тебе не блядская игрушка. - вырывается из его уст, и глаза, полные злости, смотрят в сторону своего мучителя, что вдруг сам подошел к нему и взял на руки. Сопротивляться не было сил, но зато рот у Флинса был рабочий. - Ты самовлюбленный негодяй! Я же помочь тебе пытаюсь, а ты вздумал меня мучить? Ты урод! Верни мне мое крыло! Мне очень больно! Ты осознаешь, как ты делаешь неприятно своими детскими поступками? Простого «извини» мне будет недостаточно! Каэнри’аха садит болтуна себе на колени и смотрит тому в глаза. Говорил он много, но вот эмоции сдерживал. Издавал звуки только во время сжатия крыла. Но даже они были тихими, не крики, не мольбы. Схватив того за кисть больной руки, принц начал облизывать его пальцы вновь, пуская слюни, особенно тщательно проходит по ране. Кирилл морщится и резко отворачивает лицо. Он не хотел, чтобы тот заметил хоть что-то, поэтому только и мог огрызаться. - Убери свою тентаклю в рот! У меня много дел, ты мне очень мешаешь! - шипит синеволосый, пытаясь утянуть обратно свою руку и наконец заняться делом. Но долго упрашивать Кириллу не пришлось. Его подбородок подхватили и, резко дёрнув в свою сторону, их губы соприкоснулись. А вот и первый поцелуй Флинса, и он достаётся наглому персонажу. Казалось бы, Рери ему нравился таким в книге, так почему сейчас парень возмущается? Да потому что тот сдерживался с Ке Цин, но с библиотекарем он будто даже и не знает об этом слове, будто на его лбу написано «делай со мной все пожелаешь». Горячие уста сминали губы парня, беловолосый вёл поцелуй и даже одуматься не дал и минуты, как во рту Чудомировича уже извивался чужой язык, такой большой и длинный. Он обвивал мягкий язычок самого синеволосого. Глаза Рери смотрели прямо в золотые радужки пленника, а руки лезли, чтобы достать до самых мягких участков кожи. Такой страстный поцелуй дико возбуждал Флинса. Внизу всё заныло, оно будто желало продолжения, и их дыхания стали в унисон. Резкий выпад вперёд, и оба падают со стула. Но ни один из них не собирался отлипаться друг от друга. Их страстный поцелуй уже вёлся самим Флинсом. Он нависал сверху над беловолосым, их губы раскрывались навстречу друг другу, обмениваясь дыханием, растворяя границы между ними, будто они были знакомы так давно, что сами уже этого не помнят. Принц уже не выдерживает, он хочет содрать эти одежды, заняться сексом прямо в библиотеке, его дурманил этот человек. Вкус этого поцелуя долго въестся на губах. Стук их сердец долго будет слышаться в их ушах. - Кирилл, пожалуйста… - вдруг воет Каэнри’аха, пытаясь снять хоть что-то с феи, но тут же был заткнут новым поцелуем, без права на передышку. Слюни текли по их подбородкам и перемешивалась с кровью, что все еще шла из пальца бедного библиотекаря. Он придерживал того рукой за подбородок, гладил Рери по линии челюсти, так аккуратно и ласково, хотя поцелуй их можно было описать диким. Их жидкости впитались в черные бинты, что уже напрочь съехали с нужного места, оголяя лицо покрытое рубцами. В легких не хватает воздуха. Голова начала кружиться и следующие действия Кирилла показали наконец место бестыдному мужчине. Заманив вновь его язык к себе, он резко кусает его до крови и отстраняется. Слышится шипение и тихий вой от боли. Мужчина зажмурил глаза, пытаясь прийти в себя, но тут же в его рот пальцами. -Вот, ты же хотел слизать мою кровь, так действуй или тебе помочь? - Кирилл давит пальцем с порезом. Легкое покалывание, влажная среда, он трет рану об рану, смешивая их кровь во рту принца, пока тот все глотает, как маленький ребенок. Кажется, во Флинсе проснулось что-то королевское, то, что не позволяет никому сказать, что он какая-то послушная дырка для траха, нет. Он не бедный мальчишка, что не может постоять за себя, наоборот! Парень по книге почти победил своего визави. Тяжелое дыхание, звуки причмокивания и грубые прикосновения к бедрам, после которых точно останутся синяки. Так беловолосый будто пытался сопротивляться, но что-то внутри не позволяло скинуть феечку с себя. Даже когда пальцы вынули изо рта и резко дали пощечину. Щека почувствовала сильное горение, но глаза он не отводил от библиотекаря, а тот потирал свою кисть, чтобы вновь шлепнуть того по ланите ладонью, но уже по другой. Так звонко, так грубо, не сдерживая своих сил. - Ты провинился, теперь садись и режь эти снежинки со мной. Я надеюсь, теперь ты понял, кто из нас двоих тут главный? Или мне еще раз тебя ударить? Может, на языке боли ты поймешь это? - шепчет альвиец и наконец слезает с наглеца. Отряхнув свою одежду, парень взял еще одни ножницы и наконец перебинтовал свой палец, пока Рери приходил в себя после таких неожиданных действий феи. Черт. Он правда даже не думал, что Кирилл будет как-то ему отвечать, нет… Ему это до безумия нравилось, что тот чуть не кончил без прикосновений. - Чт..что?? - встав с пола и наконец подняв тот стул, с которого они свалились вместе, старший принц уселся на него. Перед носом оказались ножницы и стопка бумаг. Тот посмотрел на Флинса, как потерянный щенок, что боялся написать не туда и быть отруганным, но, кажется, даже этот жалостливый вид не мог никак склонить к милосердию короля фей. Тот был готов научить наглеца вырезать снежинки и после использовать их в своих целях. - Ты же шутишь? Я тебе тут все попорчу. - А ты старайся, я покажу, как это делать, а ты повторяй за мной. - садится рядом с мужчиной парень и сам берет лист бумаги. Дождавшись, когда Рери возьмет его тоже, Флинс начал складывать под правильными углами и ожидал, когда за ним повторят. Дальше ножницами вырезал узоры, но вот за беловолосым не уследил, и тот отрезал нужный кончик, как у многих новичков обычно бывает, из-за этого его снежинка вышла не очень. Золотоглазый посмотрел на принца, что явно уже хотел кинуть ножницы на стол и ругаться, так как ничего не получилось с первого раза, но Флинс взял этот кусочек бумажки и слегка улыбнулся. - Ты же позволишь, если именно ее я заберу себе? Хочется сохранить твои старания и труды, особенно первые. Ты молодец, у меня, честно, получалось намного хуже, но я уверен, что еще немного, и ты будешь вырезать лучше меня. Такая поддержка сработала, и мужчина схватился за следующий лист. Он очень старался сделать разнообразные, но при этом красивые снежинки. Флинс сам не сильно торопился, ведь не хотел, чтобы его величество сильно волновался. Сейчас они сидели вдвоем, и слышался только треск свечей, которые освещали помещение. Такая обстановка была очень романтичной. А еще очень забавляло то, что такой глупостью сейчас занимался старший сын короля страны Солнца и Луны. Флинс даже тихо хихикнул, но тут же заметил кошачий взгляд на себе, что не понимал причины смеха. - Ой, прости, просто ты очень мило выглядишь, когда не хочешь кого-то убить. - произносит Кирилл и берется за новый лист бумаги, а Рери, кажется, сам от этого факта заливается смехом. - Я даже не знал, что снег можно сделать из бумаги… Как это называется? - спрашивает тот с любопытством, что было не сильно присуще этому человеку. Он, кажется, никогда и не интересовался чем-либо, кроме силы и Ке Цин. Точнее, так было по книге. Наверное, его просто хотели сделать персонажем для галочки, что должен был умереть ради любви других двух людей. - Это оригами, давай научу тебя делать кораблики или самолетики? - тут Кирилл создает тот самый летающий объект и запускает куда-то в глубь библиотеки, отчего вдруг Каэнри’ах загорается. - Что такое самолетик? - спрашивает тот и пытается сложить из куска бумаги тоже самое, что сделал его учитель. - Летательный аппарат тяжелее воздуха, который предназначен для полётов в атмосфере, использует силовую установку для создания тяги и крылья для создания подъёмной силы. - отвечает Флинс на автомате, вспоминая термин из института, но после, ощутив непонятливый взгляд, тот понял, что в этом мире пока и не существуют самолётов и поездов, да и за место машин кареты и повозки. - Ну… Я потом расскажу тебе подробнее об этом. - Расскажешь потом о том мире, где ты прятался от меня? От услышанного вдруг мурашки пошли по коже, из-за чего синеволосый резко повернулся к Рери, что на него уже не смотрел и пускал самолетик куда-то вглубь. Переспрашивать было вдруг страшно. У феи будто ком в горле застрял. Вдруг ему послышалось? А если нет. То что значил этот вопрос? Это до жути начало смущать Кирилла, но он наконец смог выдавить из уст хоть что-то. - Что ты сказал? Рери присвистнул, заметив, что его летательный аппарат пролетел дистанцию больше, чем самолетик библиотекаря, и после откинулся на стул, сложив ногу на ногу, ощущая себя очень довольным. - Я разве что-то говорил? Я молчал. ~ - Значит послышалось… - Все возможно, феечка.