Расколотый Свет Астреи

Треск досок дал знать, что под ними появилась крыша Астреи, оба рухнули на пол. Поднялось полчище пыли, и где-то по углам разбежались пауки, которые за три года сотворили тут своё убежище. Тело ныло, не слушалось; пролететь аж два этажа и рухнуть на бетонный пол — не самое лучшее наслаждение. Малек ухмыльнулся и посмотрел на Микаэля, протянув руку в подол пиджака, взял сигарету и затянулся, дымка растворялась где-то вверху. — Я безумно жажду увидеть тебя в свадебном платье, поцеловать у алтаря, — задумчиво сказал Микаэль, его голос был хриплым и надломленным. Он лежал на спине, тяжело дыша, и смотрел сквозь дыру в потолке, откуда они только что приземлились. Его изуродованные крылья были неестественно сломаны и смяты под ним, причиняя адскую боль. — А я б хотел пригласить тебя на свидание, в старую пустующую церковь, — немного подавившись сигаретой, ответил Малек. Он издал короткий, горький смешок, выпуская густой дым. — Но ты что-то путаешь, Архангел. — Он специально выделил это слово. — Мы только что пали. Мы вдребезги. У меня больше нет ни чина, ни дома, а ты, ты теперь заложник Земли с остатками жалких сил. Разве это похоже на счастливый финал? Микаэль медленно повернул голову. Пыль осела, и в тусклом свете разбитого окна он увидел иссушенное, но знакомое лицо Князя Тьмы. — Мне всё равно, — прошептал он, и в этом шепоте была непоколебимая, безумная решимость. — Мой дом там, где ты. Какое бы наказание ни придумали Небеса или Ад, они не могут отменить мою клятву. Они забрали у меня всё, включая брата, но они не заберут у меня тебя. Мы живы, Малек. Мы здесь. И мы вместе. Князь Тьмы опустил взгляд, стряхивая пепел. Его обычно ледяная маска дала трещину. — Ты не понял. Земля — это наш приговор. И я не принадлежу тебе. Я — Аваддон, и меня сюда не пустили просто так. Меня здесь уже ждут. Мы должны немедленно двигаться. Ты не сможешь здесь выжить даже час. Микаэль попытался сесть. Боль пронзила его спину, он зашипел. — Я знаю, что тебя ждут. И я готов. Я не для того потерял всё, чтобы ты теперь убегал один. Я пойду с тобой. Малек отбросил сигарету и резко навис над ним. Его глаза, обычно пылавшие тёмной силой, были теперь бледными и наполненными яростью. — Твои крылья сломаны. Твоя сила почти мертва. Ты едва можешь ползти! Ты просто обуза, Микаэль. Ты принесёшь мне только смерть. Архангел, стиснув зубы от боли, поднял руку, проигнорировав слова демона. Он закрыл глаза, сосредоточившись не на остатках небесного Света, а на той скверне и проклятии, которое осталось в нём после падения и клятвы Баалу. Вместо привычного золотого или серебристого сияния, его ладонь окружила густая, чёрная дымка, которая немедленно начала пожирать остатки Света, исходящего от его оков. Дымка была холодной и вязкой, как смола. Это была чужая, нечистая сила, но она подчинялась ему. Он чувствовал, как этот новый, осквернённый поток вливается в его мышцы. Малек резко отшатнулся. Он видел эту энергию. Она не была ни адской, ни небесной. Она была хаосом, рождённым на границе миров и запятнанным его собственной Тьмой. Микаэль с хриплым стоном выпрямился, отрывая изуродованные крылья от пола. Кровь тут же запачкала его одеяние, но он стоял. Он не исцелил себя, он просто подменил боль и слабость чистым, злым упрямством, подпитываемым этой новой тенью. — Я не обуза, Аваддон, — его голос звучал теперь низко и твёрдо, без намёка на хрипоту. — Ритуал не очистил меня, он извратил. То, что осталось, теперь гниль и тень, но её хватит, чтобы идти. И я пойду. Он сделал неуверенный, но решительный шаг к Малеку. — Теперь ты веришь, что я готов? Веришь, что моё место с тобой? Малек смотрел на бывшее сияние Микаэля, покрытое чёрной печатью. На его губах медленно расцвела хищная, опасная улыбка. Это был не тот Архангел, которого он любил, но союзник, на который он мог положиться. — Я вижу. — Князь Тьмы выбросил руку, хватая Микаэля за запястье. — Тогда докажи. Мы не будем прятаться. Тот, кто нас ждёт, должен понять, что нас теперь двое. Малек потянул Микаэля за собой, отпуская его запястье лишь для того, чтобы застегнуть на своем пиджаке несколько пуговиц. Он действовал быстро, точно зная, куда направляться, несмотря на трехлетнее отсутствие. — Астрея была хорошим местом для падения, но не для встречи, — процедил Малек, указывая на узкий, скрипучий люк в полу, который вел вниз. — Спускайся. И постарайся не издавать звуков, как раненый слон. Пройдя через люк, они оказались в полутемном помещении, заваленном старой мебелью и мусором. Едкий запах плесени и пыли бил в ноздри. Внизу, на уровне первого этажа, слышались глухие, ритмичные звуки. Шаги. Микаэль, опираясь о стену, чтобы разгрузить больные крылья, почувствовал, как остатки его небесной сущности тревожно сжимаются. — Слишком поздно, — пробормотал Микаэль. — Они почувствовали наше приземление. Малек остановился у дверного проема, ведущего на лестницу, его бледные глаза сузились. Он не выглядел обеспокоенным, скорее раздраженным. Он знал, что его ждёт. — Это не пограничники, Микаэль. Это мои слуги. Те самые, о которых говорил Серафим. Они были приставлены к Земле, чтобы контролировать меня. И теперь они здесь, чтобы убедиться, что их Князь Тьмы, ослабленный и опозоренный, выполнит приговор Ада. Шаги стали громче, слышались низкие, гортанные голоса. — И что ты им скажешь? — спросил Микаэль, выпрямляясь и готовясь к бою, несмотря на внутреннюю дрожь. Малек повернулся, его улыбка стала ещё шире и опаснее. Он поднес палец к губам. — Я скажу им, что условия изменились. И что теперь их задача — служить нам обоим. А если они откажутся... Он не договорил. Из темноты коридора показались три фигуры, облаченные в тяжелую, тёмно-зеленую кожу, с глазами, светящимися жёлтым огнем. Это были демоны-надзиратели. Их лица исказила смесь удивления и ярости, когда они увидели Малека, а рядом с ним — раненого, но стоящего Архангела. Фигуры начали стремительно приближаться, ещё пару метров, и они догонят их. Малек взъерошил свои крылья и, заслонив Архангела, сосредоточил всю свою волю, пытаясь силой убедить их подчиниться. Демоны, несмотря на явное сопротивление, поддались древнему приказу Князя Тьмы. — Вот так правильно, а теперь ступайте туда, откуда вы вылезли, твари, — Аваддон вспыхнул вспышкой, и в мгновенье надзиратели исчезли, низвергнутые обратно по каналам, которые их сюда привели. Микаэль стоял некоторое время в ступоре, его разум пытался обработать казнь брата, падение с Небес и мгновенное подчинение демонов. Он не успел даже вдохнуть, как громкая пощечина зарделась красной ладонью на щеке. Перед ним стоял сам Дьявол — такой сладкий, такой манящий. К нему потянулась рука. Аваддон схватил ангела за шею и притянул к себе, облизав губы, наклонился к нему. Архангел поддался, и их губы сомкнулись в поцелуе, таком приторном, долгом. Языки сталкивались, поддаваясь друг другу, как в вальсе. Руки то спускались, то зарывались в волосы. Стоны удовольствия разносились эхом по заброшенной Астрее. — Ми-ка-эль, я так скучал по тебе, по твоему телу, — хрипло выдохнул Дьявол, его прикосновение скользнуло по торсу ангела. Тот смущенно отвёл взгляд. Он не мог вымолвить и слова, ком подступил к горлу, а рука Малека сжимала его шею ещё туже. Не то ли хрипы, не то ли буквы, но Микаэль хотел лишь его, хотел просить ещё и ещё. Малек наклонился, резким движением разорвал рубашку и прильнул языком к груди падшего Архангела, вдыхая запах скверны, смешанной со Светом. Рука с шеи опустилась к паху, немного приоткрыв головку. Он был таким мокрым, рука Аваддона скользила по члену вверх-вниз, стоны срывались с уст ангела. — Продолжай, Малек, мне очень нравится, я хочу ещё, мне тебя недостаточно, — хрипло ответил ангел. Огонек Дьявола вспыхнул новой силой. Он разделся догола и с неистовой силой входил и выходил в ангела, разглашая неземные речи — те, которых Микаэль никогда не слышал. Он подошёл к нему вплотную и бесцеремонно сжал пальцы на его челюсти, всё быстрее трахая того. — Ну же, я знаю, ты можешь лучше. Можешь больнее! Микаэль изогнулся от новой волны наслаждения и боли, его колени подогнулись, но Малек держал его крепко. Черный огонь, который остался в Архангеле после очищения, отвечал демону, смешиваясь с его собственной Тьмой. Ангел почувствовал, как его крылья дернулись в конвульсии, и из них потекла струйка крови. Ему было больно, но эта боль была неотделима от удовольствия, абсолютно порочного и нужного. Это было искупление через грех, и Микаэль был готов принять его до конца. Он попытался говорить, но мог лишь задыхаться и стонать. — Про-си-и! — потребовал Малек, его голос был низким, как раскат грома. — Ты должен просить меня! Микаэль уткнулся лбом в плечо демона, его руки вцепились в его спину, оставляя царапины. — Да! Да, Малек! Я твой! Твой грех! Твой падший! Я хочу, чтобы ты меня уничтожил! Аваддон зарычал от восторга. Он поймал губами крик ангела, пронзая его до самого предела. — Правильно. Прими мою Тьму. Темные узы соединились воедино, как падший Архангел и демон самой Преисподней, тьма заслонила их связь, они возжелали друг друга, всё ходило ходуном. — Я принимаю тебя всего, Аваддон, я хочу любить лишь тебя и быть лишь с тобой. Мне всё равно где, я готов быть с тобой даже в самом низу. Тишина обрушилась на них так же внезапно, как и страсть. Малек, тяжело дыша, вышел из него. Тело Микаэля обмякло, он осел на холодный бетонный пол, его рваные перья и разорванная рубашка, висевшие клочьями, напоминали о том, кем он был, и тем, кем он стал. На его лице сияла странная смесь изнеможения и триумфа. Аваддон опустился рядом, его дыхание опаляло шею ангела. Он нежно поцеловал его в лоб — жест, резко контрастирующий с недавней жестокостью. — Ты безумец, мой падший. Но мне нравится твой выбор, — прошептал Малек. Он мгновенно собрался, словно только что не было никакой хаотичной, сводящей с ума связи. Хищник вернулся. — Однако, у нас нет времени. Мои "слуги" исчезли, но другие каналы Ада и Небес скоро откроются. Ты прав, мы в самом низу. И нам нужно подняться, иначе нас раздавит. Он быстро надел одежду. — Твоя боль — это теперь твой двигатель. Твоя новая тьма — твой единственный щит. Если ты хочешь быть со мной, ты должен идти прямо сейчас, не оглядываясь. Микаэль, словно очнувшись, кивнул. Его глаза, хотя и уставшие, были чисты и сосредоточены. Он протянул руку, и дьявол помог ему подняться. Архангел попытался расправить крылья, но тут же задохнулся от боли — они были безнадежно сломаны. — Оставь их, — приказал Малек. — Они теперь балласт. Мы не летаем. Мы крадемся. Он направился к разбитому окну на первом этаже, откуда виднелся грязный переулок. — Запомни, Микаэль. На Земле мы никто. У нас нет чинов. Нет дворцов. Есть только выживание. И есть цель. — Какая? — хрипло спросил Микаэль, с трудом делая шаг за демоном. Малек, не оглядываясь, прыгнул на улицу. — Мы создадим собственный Ад. И никто не посмеет нам указывать, где нам быть, а где нет. Михаэль последовал за ним в холодный, промозглый воздух Земли. Свежесть отдавала дождем и запахом ели. Он шёл не разбирая куда идёт, просто следовал за дьяволом. Вокруг была тишина; только слышно было их шаги, и где-то далеко в саду Астреи пели птицы. Подошев к припаркованному Лексусу, Малек сел за руль, пригласив ангела сесть рядом. Салон автомобиля был тёплым и сухим — резкий контраст с тем местом, откуда они только что сбежали. Двигатель мгновенно завёлся и Аваддон выехал из грязного переулка на освещенную улицу. Они отправились в пустующую церковь, но Микаэль об этом вправду не знал и, не задавая друг другу вопросов, ехали в полной тишине. Свет уличных фонарей скользил по лицу ангела, обнажая его опустошенный, но спокойный взгляд. Он смотрел на мелькающие огни города, на мир, который когда-то должен был защищать, но который теперь ощущался чужим и враждебным. Его тело ныло, а на спине кровь присыхала к рваным перьям, но он не чувствовал ни сожаления, ни стыда. Только абсолютную принадлежность Малеку. Синнер, не отрывая взгляда от дороги, нарушил тишину, его голос был низким и ровным. — Тебе нужно лечить крылья. Иначе гниль от них пойдёт дальше. Я не могу исцелить тебя Светом, а твоя новая... способность... лишь затягивает раны, но не чистит их. Микаэль повернулся к нему. — Меня это не волнует, — тихо ответил он. — Они — мой приговор. Если они будут болеть, я буду помнить, что выбрал. Малек сжал руль, его скулы напряглись. — Твоя жертвенность всегда была моей слабостью. Ты должен выжить, Мика-эль. Не ради приговора, а ради меня. Ад не простит мне, если ты умрёшь здесь, не успев стать моим до конца. Он резко затормозил перед массивными, почерневшими от времени воротами. За ними виднелся силуэт старой, заброшенной церкви. Это место было пропитано забвением, но не злом. — Мы приехали, мой падший. Аваддон заглушил двигатель. Он повернулся к архангелу, и в его взгляде была тревога, которую он пытался скрыть за привычной циничной маской. Он знал, что делает, ведя сюда ангела. — Это будет наше первое свидание. Но сначала, — Князь Тьмы подался вперёд, нежно касаясь кончиками пальцев изуродованной щеки любимого, — мы поговорим о том, как мы будем жить здесь. Нам нужна легенда, Микаэль. И новая личность. Он открыл бардачок, доставая оттуда два идеально поддельных паспорта. — Отныне ты не Архангел Света. Ты — человек. Твоё имя... — Малек улыбнулся, и эта улыбка была первым настоящим светом за весь день. — Ты будешь Михаэль Синнер. А я, как обычно, буду Малек Синнер. Мы супружеская пара, все дела. Услышав своё новое имя, Микаэль удивлённо моргнул. Это звучало непривычно — быть человеком, иметь фамилию, принадлежащую Малеку. Но в этом было и огромное, ошеломляющее счастье. Это была печать, которую ему не дал бы ни один небесный закон. — Супруги, значит? — Микаэль слабо улыбнулся, его губы всё ещё горели после недавнего поцелуя. — Я принимаю это. Что мне делать, муж? Малек не ожидал такой быстрой отдачи. Улыбка на его лице стала соблазнительной и искренней. — Мы начнём с создания убежища. Нам нужен дом, который нас не выдаст. Церковь — идеальное место. Никто не ищет дьявола в церкви. А потом... потом мы будем работать над твоими крыльями, Михаэль. Ты должен стать достаточно сильным, чтобы защитить наш брак. Князь Тьмы открыл свою дверь, а затем обошёл машину, чтобы помочь Микаэлю. — Нам нужно исцелить тебя, хотя бы минимально, и похоронить этот Свет, который еще держится в твоем сердце. Наш Ад начинается здесь, мой дорогой. Он осторожно вытащил ангела из машины, помогая ему встать. Под ними был холодный асфальт, а над ними — силуэт старого здания, заброшенного людьми и забытого Богом. Ворота церкви поддались без скрипа, повинуясь воле Малека. Внутри царил душный, погребальный мрак. Воздух был тяжелым от запаха ладана, пыли и запустения. Свет луны едва проникал сквозь узкие стрельчатые окна, освещая ряды скамей, покрытых толстым слоем грязи. Аваддон отпустил руку ангела, но Микаэль не отошёл. Он опустился на колени прямо перед алтарём, где когда-то стоял крест, теперь сброшенный и лежавший в тени. Это не был жест поклонения. Это было изнеможение. Малек не стал читать нотаций о слабости. Он понимал: Михаэлю нужна не практичность, а заземление. И единственный способ заземлить его после такого падения — это физическое соединение. Дьявол подошел и обнял архангела сзади, его тело было крепким и горячим по сравнению с промозглым воздухом вокруг. Он прижался к его сломанным крыльям, заставляя Микаэля застонать от боли, но тут же накрыл этот стон поцелуем в шею. — Мы уже в Аду, Михаэль. И здесь нет правил. Малек, не церемонясь, оторвал от спины ангела остатки его разорванного одеяния. Он медленно провёл языком по одной из глубоких ран у основания крыла. Эта рана была не просто физической — она была ментальной печатью, меткой Небес. Прикосновение Малека было отвратительным и целительным одновременно. Черная, вязкая дымка, которую Микаэль призвал ранее, вновь появилась, но на этот раз её контролировал Малек. Дьявол, используя остатки своей силы, смешал свою Тьму с новой силой падшего, создавая нечто вроде злого, нечестивого бальзама. — Я исцелю это, мой грех, — прошептал Аваддон. — Но только по-своему. Ты должен принять не только меня, но и мою власть над тобой. Он прижал Михаэля к холодному алтарю, повернув лицом к себе. И в этом святом месте, преданном забвению, они вновь отдались друг другу. Это был не экстаз, а обряд. Обряд посвящения в их новый, тёмный брак, где боль была принятием, а близость — исцелением. Каждая их новая встреча на Земле будет напоминать им об их падении, но и о том, что они выбрали этот путь вместе. Древние стены церкви служили им свидетелями. Малек прижал ангела к себе и, облизывая каждую рану, пытался заживить их своим мокрым языком. Он знал, это не поможет исцелиться, но принесёт неземное удовольствие тому. Ангел поддался, и одним движением рук Дьявола взобрался на алтарь. — О боже, какой же ты сексуальный на этом детище, среди икон и этого алтаря! Молись же мне, Микаэль, и отдайся полностью, ведь ты связан со мной самой тьмой. Поклянись, что будешь со мной и в горе, и в радости, как на Небе, так и на Земле. — Ма-лек, я готов, пусть же церковь примет этот грех, я готов пасть прям перед самым Господом, пусть, давай же! Стоны и рычание заполнили часовню. Микаэль достиг предела, его зрение поплыло. Чёрная, едкая дымка, исходящая от Малека, и новая тень внутри Архангела соединились, опечатывая их союз. Когда всё закончилось, Микаэль ослаб на холодном камне алтаря, обессиленный и, что самое странное, немного обновлённый. Боль от крыльев притупилась, сменившись глубоким, жгучим теплом. Малек отстранился, его дыхание было тяжелым, но глаза оставались острыми и расчётливыми. Он быстро одел себя и, не дав ангелу времени на размышления, резко, но бережно стянул его с алтаря. — Клятва принята, Михаэль. А теперь забудь о ней. Мы не можем оставаться здесь. Князь Тьмы огляделся, его взгляд прорезал мрак. Он щелкнул пальцами, и в дальнем углу церкви, где раньше был лишь мусор, появился небольшой, кожаный саквояж. — Вот тебе твой первый урок на Земле. Деньги и легенда — вот твои новые святыни. Мы супружеская пара из Лондона, приехавшая, чтобы открыть антикварный магазин. Ты — Михаэль Синнер, искусствовед. Малек протянул Микаэлю его паспорт и пачку банкнот, аккуратно завернутых в плотную бумагу. — Я не могу просто… притвориться человеком. Искусствовед? — Сможешь, — отрезал дьявол. — Ты тысячелетия наблюдал за Землей. Твоя новая сила — ложь. Научись ею пользоваться. Твои крылья, — он коснулся разорванной спины ангела, — теперь скрыты. Свет прячет истину; Тьма прячет последствия. Малек подвёл Микаэля к стене, на которой висело зеркало — оно было разбито и покрыто паутиной. — Посмотри на себя, Михаэль. Ангелов больше нет. Есть только я. И есть ты. Ты — мой, и ты смертный. Архангел посмотрел в зеркало. Отражение было смутным, но он видел, что его измождённое, сияющее лицо теперь приобрело человеческие черты: бледность, усталость, но и огонь, которого не было прежде. Рваные перья исчезли, остались лишь шрамы, которые можно было скрыть одеждой. — Что с теми, кто нас ждал? Могут ли они вернуться? — спросил Микаэль, его голос звучал напряженно. Малек накинул на него длинный, тёмно-серый плащ, который вынул из саквояжа. — Мои слуги отступили, но Ад не сдаётся. Они будут искать тебя. Они будут ждать, пока ты станешь слабым и совершишь ошибку. А Небеса... Небеса просто ждут, когда ты умрёшь. Наша задача — не дать им ни того, ни другого. Он подхватил ангела под руку и направился к выходу из церкви. — У меня есть безопасный дом в городе. Начнём там. Привыкай, Михаэль. Начинается наш медовый месяц. — Медовый месяц, это то чего ты хочешь, что это? — спросил Архангел, недоумевая. — Ты не знаешь, что это? Я могу сделать небольшое представление прям сейчас, хочешь? — облизнулся Дьявол и подошел ближе к ангелу. — Ты мой, иди сюда. Запах табака смешался с чем-то сладким, тем, что исходило от Архангела. Малек с силой толкнул Микаэля обратно к алтарю, не дав ему возможности даже застонать. Не заботясь о том, что они только что закончили, Аваддон рванул тонкий плащ с плеч ангела, обнажая свежие шрамы на спине. Он был одержим идеей владения, потребностью запечатлеть эту новую связь на физическом уровне, прежде чем покинуть церковь. — Медовый месяц — это праздник, когда ты полностью принадлежишь мне. Каждый час. Каждый вздох, — прорычал Малек, прижимая Архангела к холодному камню. Он нежно провел рукой по бедру Михаэля, тут же переходя к жесткому, властному захвату. Демон поднял его вверх, скрестив его ноги на своей пояснице, и вошел в него одним неистовым, глубоким движением. Микаэль ахнул, его руки инстинктивно вцепились в шею Малека, чтобы не упасть. Эта внезапность, эта грубая сила, были его новой реальностью. Он чувствовал, как его новая фамилия, Синнер, впечатывается в его самую суть. — Это мой брак! — выкрикнул Малек, его голос эхом разнесся под сводами церкви. Он двигался быстро и мощно, вколачивая в Микаэля каждое обещание, каждую клятву. — Чувствуешь, как этот грех заполняет тебя? Прими же меня, пока мы не сбежали! Микаэль не мог говорить. Он мог только отвечать — стонами, подёргиваниями и новой волной черной, осквернённой силы, которая вырывалась из него навстречу Дьяволу. Они были идеально настроены друг на друга. Наконец, Малек откинул голову, его рычание стало низким, животным. Он кончил, выпуская в ангела остатки своей Тьмы, которая должна была послужить ему временным исцеляющим бальзамом. Всё затихло. Они оба стояли, тяжело дыша, но теперь их тела снова были едины, а души — закреплены на Земле. Малек аккуратно поставил Микаэля на пол. — А теперь мы едем домой, Михаэль. Он взял его за руку, и они, уже как истинные супруги, покинули осквернённую церковь, направляясь в город.