Расколотый Свет Астреи

Утро после триумфальной проверки и страстной ночи началось для Синнеров с хаоса. Аваддон младший, чувствуя себя полноправным младшим демоном в доме, устроил охоту на шнурки и объявил войну подушкам. — Кажется, наш Аваддон полон энергии, — заметил Малек, наблюдая, как котенок с грацией хищника атакует коврик. — Это его первая победа. — Он заслужил, — улыбнулся Михаэль, подавая мужу его горький кофе. — Благодаря ему Ребекка ушла, уверенная, что мы просто парочка богатых, безобидных эксцентриков. К вечеру дом Синнеров был готов: свет приглушен, изысканная еда заказана, и повсюду стояли свечи. Михаэль надел костюм, который подчеркивал его падшую грацию. Малек — свой неизменный, безупречный смокинг. Ровно в восемь вечера раздался звонок в дверь. На пороге стояла Астарота. Она выглядела великолепно: черное, облегающее платье, и её змеиные глаза сияли предвкушением. За ней стояли три фигуры: один старый, усталый Демон, владелец огромной сети финансовых сделок (по имени Верон), и два Метиса, хранители ключей от мира смертных. Это были важные игроки Лондона. — Синнеры. Ваш дом пахнет неприлично... счастьем, — промурлыкала Астарота, оглядывая Михаэля с оценивающим восхищением, словно пробуя его ауру на вкус. Малек шагнул вперед, притягивая Михаэля к себе за талию — жест, который не оставлял сомнений в праве собственности. — Мы эксцентричны, Астарота. Добро пожаловать. Первый гость, Верон, старый Демон с усталым, но проницательным взглядом, медленно вошел в гостиную. Он немедленно заметил Михаэля. — Микаэль... — прохрипел Верон, в его голосе слышалась смесь удивления и недоверия. — Ты действительно... обзавелся бытом? — Мы супруги, Верон, — мягко, но твёрдо ответил Михаэль. — Добро пожаловать в наш дом. Малек очень хотел, чтобы ты оценил наш новый фарфор. Он использовал слово "супруги" как щит. В этот момент из-под дивана раздалось громкое, яростное шипение. — Ах, извините! — с фальшивым ужасом воскликнул Михаэль. — Это наш Аваддон. Он немного антисоциален. Все гости, включая Астароту, замерли. Из-под дивана выполз черный, дикий котенок с глазами, полными адской злобы, и начал шипеть на ноги Верона. Малек засмеялся. Громко. — Да, это наш младший Аваддон. Он полностью мой, как видите. Не обращайте внимания, он просто контролирует периметр. Михаэль подхватил котенка, прижимая его к груди. Аваддон младший немедленно перестал шипеть и начал мурлыкать, глядя на гостей с вызовом. Этот момент сломал лёд. Игроки Адского Лондона увидели не двух беглецов, а эксцентричную, безумную пару, которая была настолько уверена в своей неприкосновенности, что завела кота по имени Демон. — Ладно, Аваддон, — сказала Астарота, качая головой. — Ты превзошел сам себя. Ваш брак — самая невозможная легенда. — Наш брак — это реальность, — отрезал Малек, его глаза горели. — Теперь, когда вы оценили нашу надежность, давайте поговорим о защите и деньгах. Он повел их к столу, который был накрыт с ангельской элегантностью, но освещен демоническим красным светом. Отодвинув стул, Малек жестом пригласил сесть своего супруга, а после сел и сам рядом. — Ну, что ж, Господа, есть какие-то новости? — осмотрев всех присутствующих, спросил Дьявол. — Да, Ма-лек, есть две новости, плохая и очень плохая, с какой начнём, — ухмыльнулась Астарота. Она явно вела какую-то игру, и Аваддон видел это насквозь. Он не опустил своей презрительной улыбки, но его глаза стали холодными и острыми. — Сначала, Астарота, ты расскажешь, что ты пытаешься продать мне. Я не люблю дешевых драм. Говори, как бизнес-партнер, а не как стриптизерша, — его тон был идеально вежливым, но смертельно оскорбительным. Михаэль едва заметно стиснул пальцы под столом, чувствуя, как напряжение за столом становится физическим. Он тут же подал Малеку бокал вина, легким, почти невидимым жестом говоря: Контролируй себя. Астарота не смогла скрыть своего гнева, но тут же перевела его в хищную усмешку. — Ты всё тот же прекрасный грубиян, Аваддон. Хорошо. Плохая новость: Ад послал за тобой ликвидатора. Считай, что это официальное объявление охоты. Твой старый приятель, Белиал, не простит тебе этого брака, — она указала кивком на Михаэля. Михаэль вздрогнул. Белиал. Один из самых опасных, изобретательных и упрямых Демонов Ада, известный своей бесчеловечной точностью. Малек отпил вино, совершенно невозмутимый. — Ожидаемо. Он всегда был предсказуемой сволочью. И в чем же очень плохая новость, Метис? — Очень плохая новость, Малек Синнер, в том, что Небеса тоже разозлились. Твой друг, Ребекка, — она выделила имя, — не вернулась просто так. Она доложила, что обнаружила на твоем супруге отпечаток греха, который ей показался тревожным. Они не нашли Дверь, но они знают, что Микаэль изменился. Они послали следом кого-то более высокого ранга. Кого-то, кто не боится котиков. Повисла тяжелая, ледяная тишина. Теперь угроза исходила с двух сторон, и она была вдвойне фатальной. Михаэль медленно поставил свой бокал. Его эксцентричность исчезла. Он был снова бывшим Архангелом, смотрящим на поле боя. — Двойной удар, — прошептал Верон, старый Демон, потирая виски. — Ты загнал себя в угол, Малек. Никакой фасад не спасет от Небесного легиона и Адского ликвидатора одновременно. Малек засмеялся. На этот раз смех был тихим, уверенным и абсолютно безумным. — Наоборот, Верон. Я создал свой угол. В этом углу, Ад и Небеса будут бить друг друга, пока я буду спокойно пить кофе. Он обвел взглядом всех присутствующих, его голос стал холодным, деловым и абсолютно властным. — Астарота и Верон, вы здесь не для того, чтобы констатировать мои проблемы. Вы здесь, чтобы решить, на чьей стороне вы умрете. Моя защита идеальна. Мое прикрытие — Михаэль. Если вы сотрудничаете, я гарантирую вам нейтральную зону в Лондоне, где ни Ад, ни Небеса не смогут тронуть ваши активы. Если вы против... Михаэль показал вам, как он умеет врать. А я покажу, как я умею карать. Малек положил руку на колено Михаэля, и их обручальные кольца соприкоснулись, издавая тихий, металлический звон — звон нерушимой, греховной власти. После этой демонстрации ультиматума и единства, переговоры пошли быстро. Гости, поняв, что Малек не блефует, и что Михаэль — не просто игрушка, а действующий партнер в этой опасной игре, начали обсуждать условия сотрудничества. К полуночи, когда гости разошлись, Астарота кивнула, а Верон обменялся с Малеком рукопожатием, скрепляя нечестивый союз. — Мы твои, Синнер, — прохрипела Астарота, уходя. — Но не подведи нас. Малек закрыл за последним гостем дверь, и напряжение рухнуло с его плеч. Он повернулся к Михаэлю, который стоял посреди гостиной, глядя на беспорядок, оставленный после ужина. — Ну, Супруг. Мы победили. — Да, — тихо ответил Михаэль. — Теперь они нас боятся, и это даёт нам время. Но теперь мы — цель номер один и для Ада, и для Небес. Малек подошел к нему. Адреналин от ультиматума ещё кипел в нём. — И ты блестяще держал оборону. Ты был хозяином, который не просто отвлекал, но и утверждал наш статус. Ты моя идеальная слабость и моя несокрушимая сила. Он притянул Михаэля к себе. Этот жест был голодным, нетерпеливым и неотвратимым. Власть и страсть смешались в единое, огненное желание. — Я хочу смыть с тебя этот смокинг и эту ангельскую вежливость, — прорычал Демон прямо ему в губы. — Я хочу закрепить эту победу так, чтобы ты запомнил, кому ты служишь. — Я служу нашему выживанию, — простонал Михаэль в поцелуй, запуская пальцы в тёмные волосы Малека. — Докажи мне, что это лучшая сделка. Они не дошли до спальни. В тот момент, когда Малек прижал его к стене, рядом с антикварным шкафом, Михаэль почувствовал, как Тьма окутывает их обоих, словно кокон, изолируя от всего мира. Демон разрывал его одежду, его глаза горели багровым огнём — это было истинное пламя Аваддона, вышедшее из-под контроля, как награда и утверждение права собственности. Это был акт власти и абсолютного подчинения. Михаэль не сопротивлялся, он требовал этого, его падшая природа жаждала быть принятой и наказанной за риск, который он принял. — Ты мой, — рычал Малек, его голос был полон древнего, адского триумфа. — Моя сила, мой Свет, мой грех. Михаэль ответил стоном, который был слитком боли и чистого удовольствия. В этот огненный момент, посреди своего человеческого дома, они были Аваддоном и Микаэлем, Светом и Тьмой, слитыми в нерушимый, греховный союз. Их брак был подтвержден. И Ад, и Небеса теперь знали: Синнеры вместе — это огневая, непредсказуемая сила, и они только что выиграли время. Аваддон младший, который только что тихо выполз из-под дивана, чтобы украсть крекер со стола, испуганно взглянул на багровое сияние в углу, издал пронзительное, яростное «мяу» и, спрятался под самый дальний шкаф, не желая быть свидетелем того, как Малек старший собирает свою жаркую дань. В доме Синнеров снова воцарилась греховная, абсолютная тишина, нарушаемая только стонами, которые доказывали, что их брак — это самая прочная, самая опасная сделка в Лондоне. Руки Малека скользили по всем закоулкам тела Михаэля, где ещё недавно находился Свет, а теперь — идеальная, податливая Тьма. Он сжимал, гладил и наказывал, его прикосновения были собственническими и неотвратимыми. Тот же в ответ, подгоняемый адреналином и желанием, запускал руки с шеи прямо в пах Демону. Немного спустившись вниз, Михаэль принялся лизать головку члена, а потом и вовсе глотать его, сжимая горлом древнее пламя. Хриплые стоны Малека расходились эхом по гостиной. Эти звуки были голосом Демона, который терял контроль от сладости греха. Котёнок даже мельком заглянул посмотреть. Аваддон младший, напуганный багровым сиянием и громом в углу, не выдержал чистого любопытства и высунул свою чёрную, как смоль, мордочку из-под шкафа. Его большие, желтые глаза смотрели на то, как Малек старший тяжело опирается на спинку дивана, а Михаэль... делает нечто невероятное с его хозяином. Пол ходил ходуном, падали всякие бумажки и игрушки — это была не магия, а физическая мощь Князя Тьмы, сотрясающая стены от удовольствия. Михаэль поднял взгляд, не прекращая движения. Он увидел котенка, который, словно маленький цензор или наблюдатель, изучал их. Этот нелепый, бытовой момент заставил его улыбнуться — улыбнуться прямо на пенисе Демона. Малек увидел эту улыбку, увидел взгляд Михаэля и понял, что Ангел наслаждается не только страстью, но и абсурдностью ситуации. — К чёрту твои игры, Синнер, — прорычал Малек, его голос был на грани срыва. Он резко поднял Михаэля с колен и перевернул его, прижимая лицом к антикварному шкафу, чтобы завершить этот акт власти и любви по своим правилам. — Принимай Наказание за то, что ты мой, — прорычал Демон, и его Тьма поглотила остатки Света в комнате. Аваддон младший издал возмущённое «Мррряу!» — видимо, решив, что это слишком громкое и неприличное окончание вечера, и, поджав хвост, снова скрылся под шкафом. Над Лондоном занимался рассвет, а Синнеры закрепили свой союз огнём, властью и безумной, греховной любовью и пылким страстным вечерним сексом. Утро встретило их тишиной, нарушаемой только тихим мурлыканьем Аваддона младшего, который наконец вышел из своего убежища и устроился спать на смокинге Малека. Малек проснулся первым. Он лежал, обнимая Михаэля, и слушал его ровное, человеческое дыхание. Вчерашний день оставил после себя усталость, но и абсолютную уверенность: они выиграли время и союзников в Лондоне. — Я люблю, когда ты так спишь, — прошептал Демон. Михаэль потянулся и открыл глаза. — Мне снилось, что мы горим, — усмехнулся он. — И что Верон с Астаротой требуют, чтобы ты заменил им лестницу в Аду. Они рассмеялись. Но серьёзность вчерашних угроз вернулась, как только они выпили кофе и собрали остатки своей жизни в гостиной. — Белиал не будет ждать, — сказал Малек, надевая рубашку. — Он начнет с разведки. Он будет использовать любую слабость. — И Небеса тоже, — добавил Михаэль, закрывая глаза. — Я чувствую, что Ребекка не просто доложила о "греховном отпечатке". Она доложила о любви. И это — их самый большой страх. Малек подошел к окну. Лондон казался обычным, шумным городом, но для них он был полем боя. — Сегодня мы едем в магазин. Мне нужно усилить чары, прежде чем Белиал отправит сюда своих псов. А ты... ты должен начать работать над легендой. — Легендой? — Да. Теперь ты не просто эксцентричный искусствовед, а жертва моего пагубного влияния. Тебе придется начать "страдать" от нашей неуместной страсти. Принимать антидепрессанты, быть слишком чувствительным. Пусть Небеса считают, что я уничтожаю твою душу, а не спасаю её. Это их успокоит. Микаэль кивнул. Ложь во спасение. И он знал, что это будет самая сложная его роль. — Я сделаю это, Малек. Но мне нужно кое-что для моей новой жизни. — Что угодно, Супруг. — Мне нужно искусство. Не просто антиквариат. Мне нужно найти картину, которая будет магнитом. Священное искусство, полное Света, которое будет ослеплять тех, кто ищет Тьму. И я знаю, где её искать. Он посмотрел на Малека. В его глазах был расчет, и риск был колоссальным. — Где? — В Лондонской Национальной Галерее. Малек отставил чашку с кофе. Он медленно подошел к Михаэлю, его глаза изучали Ангела, который только что предложил ограбить один из самых охраняемых музеев мира. — Ты с ума сошел, Синнер. Это не антикварный магазинчик. Там не только люди с оружием, но и чары самого старого Света, — голос Демона был ровным, но в нем прозвучала адская угроза. — Именно поэтому, — спокойно ответил Михаэль. — Чары Света не смогут засечь Тьму, если эта Тьма будет прятаться за Светом. Мне нужна картина, которая буквально излучает благочестие. Мне нужен Рембрандт. Его "Возвращение блудного сына". Это квинтэссенция прощения и раскаяния. Никакой Ангел не поверит, что я бы спрятал такой артефакт в своем доме. Это будет наш идеальный, ослепляющий щит. Малек улыбнулся — улыбкой, полной восхищения и греховного предвкушения. — Князь Тьмы организует кражу Священного искусства. Это самый большой грех со времен, когда я украл твою невинность. Я в деле. Он взял со стола салфетку и быстро набросал схему. — Галерея — это моя стихия. Там много теней и пустых пространств. Я займусь физикой — отключу камеры, обойду лазеры. Ты займешься магией — отвлечешь старые защитные чары и, главное, обманешь систему ангельского сканирования. Михаэль наклонился над схемой, их головы соприкоснулись. Малек чувствовал холодную, сосредоточенную решимость своего падшего супруга. — Я могу это сделать, — прошептал Михаэль. — Моя Тьма способна подражать Свету лучше, чем кто-либо. Я нейтрализую все, что увидит Белиал или новый Ангел. — Мы сделаем это через три дня, — постановил Малек. — Этого хватит, чтобы подготовиться. Ты найдешь фальшивую копию для подмены. А теперь, Супруг... Он поднялся и протянул ему руку, его взгляд был твёрдым, как скала. — Пойдем. Сегодня мы открываем наш магазин. Нужно закрепить легенду о "Синнерах" как о богатых, человечных и безвредных чудаках. Михаэль взял его за руку. Их кольца снова соприкоснулись. — Пойдем. У нас есть три дня, чтобы стать идеальным фасадом, прежде чем мы станем самыми разыскиваемыми ворами на Земле. Они вышли из дома, оставив Аваддона младшего сторожить греховную тишину и запах власти. Следующие три дня были воплощением дисциплинированного безумия. Днем Синнеры играли свои человеческие роли в магазине "Антиквариат и Редкие Вещи". Михаэль очаровывал посетителей, говоря о небесном сиянии эмали и просветлении старых мастеров. Малек был его закрытым, но преданным спутником, периодически бросающим мрачные, но влюбленные взгляды, чтобы закрепить легенду о пагубной страсти. Ночью, когда магазин закрывался, а Аваддон младший мирно спал в корзинке (или, что чаще, сидел в углу и шипел), начиналась тренировка. Подвал, где ждала Дверь, служил их тренировочным полигоном. Малек работал с адской гравитацией. Он заставлял Михаэля перемещаться в полной Тьме, где лазеры были заменены невидимыми нитями из чистой энергии, а датчики движения — сенсорами, которые реагировали на малейший всплеск ауры. — Твой Свет слишком шумный, Михаэль, — командовал Демон, глядя, как Ангел изящно скользит через ловушки. — Свет всегда гордится собой. Ты должен быть пустотой. Тьма должна поглощать, а не отражать. Михаэль тяжело дышал. Ему было больно. Использование Тьмы для маскировки своего Света требовало концентрации, которая граничила с самоуничтожением. — Я пуст! — прорычал он, когда едва не коснулся энергетической нити. — Нет, ты злишься. Злость — это шум. Забудь о наказании, забудь о спасении. Думай о цели. Свет должен быть невидим даже для Ангелов. Малек подходил к нему, и их тренировка неизменно переходила в страстную, греховную разрядку. Демон использовал желание как рычаг — он доводил Михаэля до грани, а потом забирал его боль, закрепляя урок. — Я буду твоим грехом и твоей болью, — шептал Малек, когда они падали на холодный бетон подвала. — А ты будешь моей безупречной маской. Последний вечер перед ограблением был посвящен финальной репетиции. Михаэль стоял перед стеной, где была скрыта Дверь. Он закрыл глаза и выпустил свою Тьму. Она не была жгучей или разрушительной. Она была холодной, как космос, и идеально нейтральной. Она обволакивала его, делая его ауру нечитаемой даже для Малека. — Отлично, — кивнул Демон. — Ты готов, Супруг. — А ты? — спросил Михаэль, возвращаясь к своему светлому облику. — Рембрандт — не шутка. — Я Аваддон. Я умею разрушать. А теперь, я умею воровать то, что нельзя воровать, ради того, чтобы спасти то, что не должно быть спасено. Они поднялись наверх. Ночь была темной и обещала бурю. Завтра они станут новыми преступниками Лондона.