Step By Step | Шаг за шагом

Иногда самое страшное — это не признаться кому-то. Самое страшное — признаться себе.

***

Ночью Ки Хун слишком долго и бессильно ворочался, зарываясь лицом то в подушку, то в простыню, будто это хоть как-то могло заглушить внутреннюю панику. Нет, даже хуже — внутреннее осознание собственного отвратительного, абсолютно безвыходного положения, которое одновременно бесило его до дрожи, щекотало грудь каким-то тёплым, одновременно и мерзким, и приятным теплом. Чëртов Ин Хо!... Стоило только вспомнить образ танцора — даже не целиком, просто линию плеч, свет на его лице, плавные движения — и сердце начинало колотиться так, что хотелось стукнуть себя кулаком, проломить рёбра и заставить его замолчать. Он перевернулся на бок, вновь уткнулся лбом в подушку и тихо, злобно выругался. И ведь бармен тогда сказал в самый первый раз, что когда Ин Хо танцует — он невероятен. Тогда Ки Хун, разумеется, благополучно пропустил эту фразу мимо ушей, наслаждаясь своей мнимой "победой" на танцполе. А теперь... теперь эти слова звучали в голове так чётко, будто кто-то зациклил плëночную кассету специально, чтобы добить. Невероятен. Невероятен... Ёрзая по матрасу, парень сжал край простыни так, что побелели костяшки. Хотелось просто натянуть её себе на голову и исчезнуть, потому что... бармен был прав. И он, Ки Хун, это тоже видел. И его это безумно сводило с ума. — Чёрт... — выдохнул он в потолок. — Почему вообще так вышло...? Ответа же, конечно, не последовало, оставалось лишь бешеное сердцебиение и нервная дрожь пальцев. Он всей душой ненавидел это новое, пульсирующее чувство. Ненавидел его силу. Но, больше всего, он ненавидел себя за то, что утром ему придётся снова идти на пробежку... вместе с Ин Хо. — Я... пропущу завтрашние занятия, — глухо решил он, глядя в никуда. Пусть подождёт. Пусть ищет меня. Пусть волнуется хоть немного... Хотя глубоко внутри его убивало теперь совсем другое: страх, что если он не придёт — Ин Хо даже не заметит, бровью не поведёт! С этой мыслью он наконец устроился поудобнее и закрыл глаза, будто намеренно пытаясь выключить собственный мозг, и перевернулся на спину. Сердце всё ещё грохотало где‑то под рёбрами — насмешливо, упорно, будто издеваясь над ним. Он выдохнул, думая о том, как прогуляет завтрашнюю тренировку, и, сам того не заметив, провалился в беспокойный сон. Ранним утром, как и полагается, зазвенел будильник, напоминая об утренней пробежке. Открыв глаза, Ки Хун тяжело вздохнул, чувствуя, будто и вовсе не спал. В голове стоял тот же хаос, что и ночью: образы Ин Хо, свет на сцене, плавные движения танцора и слова бармена, что он "невероятен", кружили голову, в очередной раз вызывая то назойливое, щекотливое чувство. Ки Хун продолжил лежать на месте, делая вид, что спит, но уже через несколько секунд раздражённо подскочил с кровати, рывком схватив будильник с тумбочки и выключив его. Он снова повернулся на бок и тихо вздохнул, ощущая, как сердце бешено стучит, и мысленно поклялся: сегодня он никуда не пойдёт. Пусть завтра... будет другой день... Его отчаянные попытки вновь уснуть были прерваны спустя несколько минут: дверь в комнату распахнулась и на пороге показалась мать Ки Хуна. — Вставай, ты опоздаешь же, — послышался чуть сердитый голос. Но парень лишь поморщился от громких звуков. — Голова болит... я плохо себя чувствую, мам... — вяло протянул он. — Сегодня пропущу пробежку. И едва заметно, между сонными вздохами, в его голове вдруг промелькнула мысль. Ин Хо, наверное, уже ждёт меня...? Ки Хун тут же спрятал лицо под подушкой, всеми силами стараясь не улыбнуться, но сердце уже бешено стучало в груди. А ведь Ин Хо действительно ждал: стоя на пороге клуба в районе семи часов утра, он пару раз взглянул на часы, удивляясь, что Ки Хун ещё не торчит под дверью здания, как обычно. Когда на циферблате появилось 7:01, парень слегка усмехнулся и неторопливо направился в сторону парка. Он сделал один круг, затем второй, стараясь занять свободное время в ожидании опаздывающего "ученика". Ведь когда рядом был Ки Хун, всё шло до невозможности медленно, словно кто-то намеренно тянул резину. В конце второго круга он даже притормозил, едва заметно окинув взглядом дорожку — будто ожидал, что вот-вот появится уже знакомая ему фигура. Но поле зрения по-прежнему оставалось пустым, и Ин Хо лишь коротко выдохнул, будто это и правда ничего не значило. Он прошёл к тренажёрам и занялся упражнениями, выдерживая свой обычный темп, как будто всё шло строго по плану. Ничего, сам потерялся — значит сам и найдётся. Неспешно подтягиваясь на турнике, Ин Хо следил за редкими прохожими: кто-то гулял, кто-то бегал, кто-то просто искал повод насладиться утренней тишиной и красивыми видами на реку Ханган. Спрыгнув вниз и мельком взглянув на циферблат, он покачал головой и направился домой. Ему, по счастливому стечению обстоятельств, вообще везло: жить в пяти минутах от клуба — идеальная позиция, чтобы всегда оказаться в нужное время в нужном месте... чтобы не упустить шанса лишний раз поддеть Ки Хуна, если тот снова решит явиться в последний момент. Сначала стоя под прохладной водой в душевой кабинке, потом уже — перед зеркалом, как всегда одетый с иголочки, танцор мысленно перебирал варианты, что скажет ему сегодня — и какой именно интонацией. И вот, зайдя в клуб, он сразу же направился в тренировочную комнату. Уже на пороге, проходя мимо зеркальной стены, Ин Хо прищурился: уж если Ки Хун решил самовольно нарушить график — он это так просто не оставит. Он обязательно пристыдит, устроит разбор. Пусть только появится. Время тянулось отвратительно медленно: на часах стукнуло десять, потом десять с лишним.. пятнадцать.. двадцать. Ин Хо, удобно устроившись рядом с зеркальной стеной, листал какой-то журнал — или делал вид, что с интересом листал. Страницы он всё равно не читал, только переворачивал, когда пауза между взглядами на дверь становилась слишком очевидной. Через полчаса он уже не скрывал своего раздражения: пальцами нетерпеливо отбивал ритм на корешке журнала; мышцы на скулах дергались каждый раз, когда в коридоре что-то шуршало. А когда прошло сорок минут, он, сам того не замечая, стал прислушиваться к каждому шагу, будто ожидал знакомое неуклюжее шлёпанье обувной подошвы по коридору. И вот — ровно через час — дверь наконец тихо приоткрылась. Ин Хо резко поднял голову, уже настраиваясь на лекцию об отсутствии дисциплины, произнеся ровно: — Ки— Но договорить он не успел: в дверном проёме стоял бармен, нагло опираясь плечом о косяк. — Ждёшь кого-то? — с ухмылкой протянул он, явно наслаждаясь моментом. Ин Хо поднял взгляд, наткнувшись на ехидное выражение лица. — Жду одного раздолбая, — отчеканил он сухо. — Сегодня он уж слишком сильно опаздывает. Бармен лишь приподнял бровь, будто мгновенно понял, что тут происходит. — Ага, — протянул он, хмыкнув. — Вот почему ты заперся тут с самого утра и листаешь журнал вверх ногами. Ин Хо моргнул. Медленно опустил взгляд на журнал. Да, он действительно держал его неправильно. На секунду танцор просто застыл на месте. — Выйди, — произнёс он ледяным тоном. Бармен только рассмеялся и поднял руки. Он хотел выйти из комнаты, но вдруг остановился. — Может, ему стоит позвонить? — предложил он, оборачиваясь. — Проверить, что он не валяется где-нибудь в канаве. Ин Хо не поднял взгляда. Даже не шелохнулся. — По-твоему, я похож на его личную няньку? — чуть раздражённо пробормотал танцор. И тут же, почти без паузы, фраза сама сорвалась с его губ прежде, чем разум успел всë обдумать: — ...А что, у тебя есть его домашний номер? Бармен моргнул, подавляя улыбку — а Ин Хо уже делал вид, что заново перечитывает одну и ту же страницу журнала, лишь бы не встретиться взглядом ни с ним, ни с правдой о том, что он и правда волнуется. — Ого. Так ты не против позвонить, значит? — протянул тот, скрестив руки на груди. — В подсобке за барной стойкой есть телефонная книга, идём. Ин Хо медленно поднял на парня недовольный взгляд — тот самый, которым обычно глушат на корню лишние разговоры. — Я сказал нет. И я не собираюсь... Бармен рассмеялся и выбежал из комнаты, заметив, как Ин Хо поднялся с дивана с явным намерением дать ему подзатыльник. Он свернул за угол коридора и скрылся за барной стойкой. Поманив пальцем разозлённого танцора, бармен исчез за узкой дверцей за стеллажом с бутылками. Внутри подсобки бармен сел на диван и взял со столика старый жёлтый телефонный справочник. Ин Хо остановился на пороге, хмуро глядя на парня. — Ну раз уж ты так волнуешься, давай посмотрим. Ки Хун, Ки Хун... — тот демонстративно пролистнул несколько страниц, считая имена. — Ага. Двадцать штук. Отлично. Ин Хо замер. Его голос стал подозрительно тише: — Двадцать? Почему же двадцать? — Так, давай определимся: звоним всем подряд, пока не попадём на твоего? — усмехнулся бармен. — Или ты хочешь погадать на кофейной гуще? Ин Хо сжал губы. — Я же сказал, что не собираюсь... — начал он, но бармен уже тыкал пальцем в первую строчку. — Хм...Ки Хун, район Юньнанг... Второй. Третий. Четвёртый. Бармен комментировал каждого, как будто выбирал персонажа в игре, а Ин Хо всё это время стоял с недовольным лицом, но... не уходил. — Так, подожди, — танцор внезапно наклонился, выхватывая справочник. — Дай сюда. Если мы уже занимаемся этим абсурдом, то сделаем это нормально. — О, так ты всё-таки переживаешь, — рассмеялся бармен. Ин Хо оттолкнул его локтем. — Я переживаю за соблюдение графика. И дисциплину. — ...И за одного конкретного Ки Хуна, — подытожил тот с самодовольной ухмылкой. — Ну-ну. Давай искать дальше. Перелистнув пару страниц, Ин Хо ткнул пальцем в список телефонных номеров людей, живущих в районе Гангсо. — Здесь. Бармен поднял брови: — О... То есть ты знаешь, где он живёт?! Ин Хо тут же вздрогнул, внимательно ища глазами нужную строчку. — Я знаю, что это — наш район. Люди просто так не поедут в клуб в другом районе, — холодно отрезал он. — Это элементарное удобство. Тот лишь наблюдал за Ин Хо, не скрывая широкой ухмылки. — Так значит... мы звоним только тем Ки Хунам, которые живут вот в этом районе? — Остальные не подходят, — коротко ответил танцор. Он молча ткнул пальцем в один из телефонных номеров — самый вероятный. Улыбаясь, как чертов маньяк, бармен протянул ему трубку кнопочного, стационарного телефона: — Звони, сыщик! Ин Хо лишь окинул его сердитым взглядом, но трубку всë же взял. Щелчок. Послышались короткие гудки, а потом — вновь щелчок старой гарнитуры и громкий, женский голос: — Алло?... Ин Хо успел лишь произнести: "А Ки Хун—", как на противоположной стороне тут же прозвучало: — Ки Хун, тебе звонят... наверное друзья с твоих тусовок... боже ты мой, всем лишь бы бездельничать... ДА ИДИ УЖЕ ОТВЕТЬ! Бармен тут же прикусил губу, чтобы не засмеяться. Ин Хо чуть отодвинул трубку от уха, будто его ударили звуковой волной. Чуть прикрыв ладонью динамик, он повернулся к тому и процедил сквозь зубы: — Яблоко от яблони недалеко падает, — кивнул танцор. — Это точно семья нужного нам Ки Хуна. Тот едва не рухнул на пол, еле сдерживая порывы смеха: — НУЖНОГО НАМ?! — прошептал тот, срываясь на кашель. — Ты вообще слышал себя сейчас?! Ин Хо хотел что-то сказать, но в трубке уже послышался тихий, мягкий, знакомый голос: — Алло?... И танцор моментально подался вперёд, его взгляд стал серьёзным, собранным: — Тебя сегодня не было. — ...Извини, — послышалось на другом конце провода. — Я сегодня с самого утра плохо себя чувствую, надеюсь завтра будет лучше... я приду... Ин Хо несколько секунд просто молчал, словно слова застряли у него в горле. Наконец, он сухо выдавил: — Хорошо. Но, не успев опустить трубку, он едва слышно слышно добавил: — Ки Хун. — А?... — Выздоравливай, — сказал танцор уже мягче, с едва заметной улыбкой, которая, казалось, согревала даже телефонную линию. Он задержал взгляд на трубке, словно пытался запомнить, как сейчас звучал его голос, и только потом, чуть задумчиво, закончил звонок, тихо ухмыляясь самому себе. А где-то там, на другом конце провода, Ки Хун замер с трубкой в руках, приложив её к груди. Щёки пылали румянцем. Он нервно сглотнул, сползая по стене и садясь на пол у неё, томно вздохнув. Сердце забилось чаще. Боже... что это сейчас вообще было...? •••Продолжение следует•••