Step By Step | Шаг за шагом

Близость — это тоже выносливость. А терпение — моё любимое оружие.

***

Ки Хун понял, что Ин Хо не собирался ему уступать, только когда спина ощутила мягкость чужой кровати, а пространство вокруг словно сузилось до чужого дыхания и собственного учащённого пульса. Теперь... моя очередь... Фраза всплыла в голове вовсе не как воспоминание, скорее как твëрдое, явное предупреждение. Ин Хо навис над ним и жадно прильнул губами к шее, нарочно задерживаясь на ней дольше, чем следовало. Его дыхание было горячим, настойчивым; по коже раз за разом пробегала предательская дрожь. Ки Хун успел лишь вздохнуть — и тут же лишился этого права, когда Ин Хо снова и снова начал целовать одно и то же место, не спеша, словно запоминая реакцию парня. А потом всё оборвалось. Пьянящее тепло исчезло разом, оставив после себя слегка дискомфортную пустоту, от которой стало только хуже, как только Ин Хо выпрямился. Стоя на коленях, танцор смотрел на парня тем самым холодным, собранным взглядом, который Ки Хун знал слишком хорошо — взглядом человека, уже всё давно решившего. На лице не было единой лишней эмоции — только жëсткий, стальной контроль. Тонкие пальцы медленно, почти педантично расстёгивали пуговицы рубашки: одну, вторую, третью — от воротника и вниз. Каждое движение было слишком неторопливым, выверенным, отчего казалось, что Ин Хо намеренно растягивал секунды. Ки Хун затаил дыхание, следя за его руками, за напряжёнными плечами, за тем, как ткань постепенно поддавалась, обнажая подтянутый торс. Когда графитовая ткань полетела в сторону, Ин Хо с тем же темпом скользнул пальцами к ремню, расстегивая металлическую бляшку. И только тогда Ки Хун понял: танцор не спешит не потому, что сомневался — он просто наслаждался реакцией. — Ты сам вошёл в эту игру, — Ин Хо чуть прищурился, выдержав короткую паузу. — Теперь лежи и принимай правила. Ки Хун томно сглотнул и проводил взглядом ремень, отброшенный к рубашке. В груди всë сладко сжалось от жгучего напряжения, от того, как медленно Ин Хо лишал себя одежды, будто нарочно дразня демонстративными действиями. Ему безумно хотелось коснуться, прижаться, стереть этот холодный, уверенный взгляд своими поцелуями — до потери счёта времени, до момента, когда они оба сойдут с ума, сгорая, как спички от страсти. Он приподнялся на локтях, касаясь ладонью низа живота Ин Хо, ощутив лëгкое, чуть напряжëнное подрагивание мышц, прежде чем тот резко, почти нетерпеливо толкнул его обратно, наклоняясь и завлекая в тягучий, опасно-медленный поцелуй. Все мысли в голове словно растворялись в вязком тумане. Ки Хун раз за разом отвечал на новые поцелуи, покорно подставлял шею, чуть жмурился и тихо вздыхал, когда Ин Хо чуть игриво прикусывал нежную кожу у ключиц. Сейчас танцор действительно полностью отличался от самого себя в сравнении с их первым разом в постели: их близость вышла скорее неловкой, осторожной, где каждый боялся сделать что-то не так, чтобы не испортить первое впечатление от самых настоящих, "взрослых" отношений. В этот вечер Ин Хо явно выворачивал наружу всë то, что днями копилось у него внутри от каждого заигрывания Ки Хуна, от каждой их маленькой игры взглядами, от каждых флиртующих касаний и невысказанных слов. С таким Ин Хо парень был готов окончательно потерять голову, последние остатки своего самообладания, ведь сейчас танцор был неприлично хорош... чертовски хорош. Лёжа на кровати, растрёпанный и раскрасневшийся, с расстёгнутыми джинсами, Ки Хун ощутил, как каждое движение Ин Хо словно подкалывало его с новой силой. Пальцы скользили чуть ниже талии, но не дальше — каждый раз чуть задевая кромку одежды, заставляя возбуждённое тело напрягаться, дыхание сбиваться, а сердце — бешено колотиться. — Ин Хо.... сдавленно прошептал он, почти жалобно, но в голосе слышался подогретый азарт. Тот тихо хмыкнул, проводя кончиками пальцев вверх, задерживаясь на груди, на ключицах, оставляя тянущее, едва заметное напряжение, словно проверял, насколько Ки Хун готов сгореть от сильного, безумного желания. Внизу живота начинало неприятно тянуть. Ки Хун отчаянно хотел дотянуться рукой до Ин Хо, прикоснуться, провести ладонью по этому сильному, идеальному телу. Но едва он дернулся — и резвая, почти наказующая ладонь шлёпнула его по тыльной стороне руки, будто напоминая: "Ещё рано". — Ты слишком нетерпелив, — хрипло произнёс танцор, скользя носом по щеке Ки Хуна. — А мои правила... диктуют терпение. Каждое слово тянулось, как медленный удар по натянутым нервам. Ки Хун глухо прорычал в попытке высвободиться, но лишь сильнее был прижат к кровати, встречаясь губами в очередном чувственном поцелуе. Когда его ладони начинали уже неосознанно тянуться к Ин Хо, тот мягко, но твёрдо возвращал их на место, снова наклоняясь и оставляя поцелуи на шее. Иногда парень даже слегка подмахивал тазом, отчаянно желая получить новую порцию внимания, такую же, как и у стены ранее, но вместо этого получал лишь короткий шлепок по бедру и тихий смешок. — Ин Хо... Ну когда... Эта "игра" была слишком мучительной, но и болезненно-приятной. Ин Хо не давал касаться себя ровно так же, как и не давал самому Ки Хуну направлять свои ладони куда угодно, а особенно ниже живота, тем самым вызывая у него тихие, чуть сдавленные стоны от томительного ожидания, походившие больше на едва слышный скулëж. Нежно целуя в ямочку между ключицами, танцор замер на долю секунды, прислушиваясь к чужому, дрожащему дыханию. Шумно сглотнув, Ки Хун прикрыл глаза, облизывая губы. — Ин... Хо... Чувствуя, как с него снимают, наконец, футболку, он облегчённо вздохнул, чуть хмыкнув. — Наконец-то... ... — Неужели тебе не понравились правила? — Э-эй, я не говорил такого! — воскликнул Ки Хун, вновь попытавшись приподняться на локтях. Ладонь осторожно коснулась плеча Ин Хо и скользнула к затылку, сжимая волосы и заставляя танцора на миг зажмуриться. Притянув его за голову, парень нервно прошептал: — ...Козлина ты... Тот лишь криво усмехнулся, наклоняясь ещë ближе: — Тогда молчи. Их губы искали друг друга снова и снова, сливаясь в страстном, дерзком поцелуе, с лëгкими покусываниями и томными вздохами. Вслед за футболкой в сторону упали раздражающие Ин Хо джинсы, как и собственные брюки, в данный момент. Его совсем не заботило, что дорогая ткань небрежно лежит в смятом виде, где-то на краю кровати, соскальзывая на пол от слишком активных действий, происходящих чуть в стороне. Поцелуи становились глубже, требовательнее, лишая обоих остатка воздуха и каких-либо мыслей в голове. Ки Хун чувствовал лишь жар чужого, спортивного тела, сильные руки, рывком подтягивающие его ближе, и собственное имя, почти сорвавшееся с губ вместе с хриплым выдохом. Всё пространство вокруг словно растворилось — исчезло время, слова, правила... для них сейчас не существовало ничего, кроме мягкой кровати и тихой комнаты, в которой были слышны лишь шорохи постельного белья и чуть позже тихие, сдавленные стоны. Ки Хун любил, когда в процессе занятия любовью в комнате было темно, поэтому, упираясь одной ладонью в матрас, он дотянулся до прикроватного светильника, чуть резко хлопнув по выключателю. Образ Ин Хо почти полностью растворился в полумраке, но парень всё ещё мог чувствовать, как тот крепко держал его за узкие бëдра. Поначалу двигаясь медленно, почти неуверенно, Ки Хун то и дело наклонялся за новым поцелуем, надеясь, что тот не сможет проворчать что-то язвительное. Ладони Ин Хо вовсе не направляли его, позволяя самостоятельно вести... и от этого внутри всё сжималось ещё сильнее. В какой-то момент он выпрямился, позволяя танцору разглядеть себя в слабом свете фонаря за окном. Смахнув со лба растрёпанные пряди волос, Ки Хун чуть запрокинул голову назад, жмурясь от накатывающего волнами удовольствия. С губ всё чаще срывались сбивчивые стоны, а движения постепенно теряли резкость, становясь ленивыми — словно он позволял этому моменту растянуться подольше, запомнить каждое ощущение каждой клеточкой своего тела, в то время как два внимательных карих глаза неотрывно следили за ним, не скрывая удовлетворения. Ин Хо нравилось, когда Ки Хун наслаждался процессом в подобной позе. В этот момент вечно рассеянный, слегка лохматый, непоседливый парень выглядел великолепно, очень соблазнительно. Танцор понял, что его очень даже заводит подобный вид. И даже спустя время, когда Ки Хун всё еще находился сверху, тяжело дыша и переводя дыхание, Ин Хо не отвёл взгляд, любуясь им. Их губы снова встретились — уже без спешки, неторопливо, почти что невесомо. Ки Хун уткнулся лбом в чужое плечо, шумно выдыхая. Ноги слегка дрожали, и парень невольно опёрся ладонями о грудь Ин Хо, чуть отстраняясь, чувствуя под пальцами ровное, тяжёлое дыхание. До утра оставалось ещё достаточно времени. Устроившись поудобнее, они лежали в обнимку, вновь болтая о чём-то простом, слегка забавном. Чувствуя, как тонкие пальцы играются с прядями волос, Ки Хун прикрыл глаза, наслаждаясь тихим мгновением рядом. — Буду ждать тебя в семь утра возле клуба, не опаздывай, — внезапно произнёс Ин Хо. — Эй, мы же... — вдруг возмутился тот, чуть приподнимаясь на локтях. — То есть ты хочешь, чтобы я утром бегал твои чëртовы нормативы, после недосыпа? Чтобы мне было ужасно плохо после того, как ты делал мне сейчас хорошо? — Ну, до того момента, пока тебе "было хорошо", стало ясно, что с выдержкой у тебя... прям беда, — отозвался танцор, ухмыляясь. — Пожалуй, придётся тренироваться вдвое больше. — Ты меня совсем не жалеешь! — нахмурился Ки Хун, слегка пнув Ин Хо коленом. — А зачем тебя жалеть-то? — рассмеялся тот. — Две руки, две ноги, здоров, как лошадь. Энергию в нужное русло, и вперёд. Ки Хун размахнулся рукой, чтобы шлëпнуть его, как следует, но всё же остановился, глядя на ехидно улыбающегося Ин Хо. Сердце всё ещё бешено колотилось, а внутри будто вскипала смесь раздражения и лëгкой игривости. Вот же... конченная козлина... •••Продолжение следует•••