Желанный причал

Через какое то малое время, оба встали и чуть ли не побежали к замку. Пирату конечно же было не то, что бы до бега, но он всё таки поспевал за молодым. Спешили они по одной прекрасной причине: продолжение само себя не продолжит. Всё тело ныло не пойми от чего как минимум у ушастого. А для моряка это вообще новый вид эмоций, так что на ушастом лежит большая ответственность за то, чтобы у того был приятный первый опыт. Ладно, ему не впервой. Конец то дервь комнаты захлопнулась. Пару секунд и... Столкновение. На этот раз прижатым к стене оказался проклятый. Ведь он заходил последним, а значит был ближе к стенке. Его нагло целовали там, покуда дотягивались. То есть всюду. Если бы Мафиозо красил губы помадой, то он был бы весь в этой помаде. Его больше возбуждал просто тот факт, что он кому то нужен, что его любят и хотят. Последнее во всех смыслах, ведь чужие руки уже расстегнули рубашку. Так что белобрысому оставалось только приобнять того и ловить кайф с процесса. Хотя как просто ловить кайф... Ему этого было мало, ведь по натуре он игривый, а значит и соблазнять ему никто не мешал. Белая рука притянула чужую голову ближе к своей ключице, а позже положила ладонь кроя к себе на пах. Он давно не стеснялся, хоть и был красным и гарячим. И противоположный послушался этих его "инструкций". Чёрная рука полезла под штаны, а зубы хоть и не щадяще, но аккуратно вонзились в кожу. Болевой порог у Гашарпуна давно был достаточно привыкшим к таким повреждениям, так что тот издал лишь тихо вздох. Оба дышали как бешеные, сбитое дыхание было слышно в полутьме комнаты, которая была тёмной из за закрытых занавесок. Впрочем, они оба не нуждались в свете. Теперь и рука капитана полезла под чужую одежду. Хотя, честно говоря, хотелось всё с себя снять до нитки: было слишком жарко и хорошо при прикосновениях, чтоб не отдаться такому соблазну. Засос на ключице был бережно зализан и заживалён уже самим моряком. Его можно было кусать сколько хочешь - никто не увидит из за того, что раны затянутся раньше, чем о них кто то узнает. Обоими было принято решение ретироваться на кровать и снять с себя одежду. Пират даже самостоятельно улёгся нижним. Видимо, он был очень даже за, что его сейчас поимеют. Мафиозо это заводило ещё сильнее. Ему по собственной воле отдаются, так ещё и какой красавец. Это лучший день в его жизни. У капитана была ну прям пышная грудь. Больше напоминала две подушки. Раз на то у него теперь есть все полномочия... Умостившись между ног у пирата, ему открылась интересная картина: хоть и смущённый, но улыбающийся мужчина рассматривал чужое, хоть и мускулистое, но покрытое шрамами тело. И тот потянулся к нему прикоснутся. Аристократ для удобства нагнулся к нему ниже, что тот мог сам разглядеть каждый шрам в близи. Пусть любуется, пока есть возможность. Потому что потом его глазам будет уже не до моих шрамов на теле. Рука босса приземлилась на левую сторону груди. А нижний в отместку на это укусил верхнего за сосок. И кроль буквально застонал. Это было отчётливо слышно, когда это происходит буквально у тебя над головой. Блять, как это... Приятно. Кто бы мог подумать, что когда твою грудь сжимают и разжимают чужие, но такие родные, мускулистые руки, накатывает дикий экстаз. Он буквально толкался грудью к руке. А потом и своей положил вторую чёрную на правую, свободную часть своей грудной клетки. И он об этом не пожалел: через время руки потянулись ниже, исследуя каждый сантиметр желанного тела. Указательным пальцем прошлись по центру живот вплоть до лобка. Но талия манила ушастого уже давно, так что он сосредоточил свои руки на ней. А сам полез целоваться. Для такого игривого человека, как Гашарпун, было пыткой лишь принимать наслаждение. Но кто то уже не уступит ему место сверху. Разве что, если тот не выдохнется. У обоих уже давно стояло колом. Но никто не торопился перейти к самым вкусным деталям процесса. Именно после этого поцелуя, глубокого, нежного, но такого жадного, руки и мозг перестали слушаться. Чёрные когтистые пальцы переминали кожу, гладили там, где можно было достать, пытались найти уязвимое чувствительное место. Язык исследовал чужой рот, а соседний язык обливался вокруг его. Это не просто заводило, это давало эстетическое удовольствие. Решив на этом закончить прелюдию, тот потянулся за баночкой той самой консистенции внутри. Пират чуть ли не был из за того, что его временно бросили и так и умолял продолжения. У него не было большого эго, так что он вполне даже хотел показаться зависимым хотя бы от кого то, хотя бы раз в жизни. Выдавив из тюбика побольше смазки, тот приставил пока один палец к нужному месту. Проклятый вздрогнул. Его о таком не предупредили, так что ему остаётся только пытаться приспособиться. -Расслабься, только так ты сможешь получить максимум удовольствия. Легко сказать, сложно сделать. Видя, как партнёр занервничал, великодушныц Мафиозо решил просто переключить его внимание на другое действие. Приблизившись к объективно, по его мнению, самой красивой части тела нижнего, ему пришлось попробовать то, что он никогда до этого не делал. Кроль открыл рот и буквально вобрал в него чужое сосок. Как ни как он имел право мстить за тот укус. Знатно присосавшись, тот решил работать языком. И это реально помогло. Гашарпун расслабился под этим действием, так ещё и что то там бубднел себе под нос, изредка тихо постанывая. Самое время для пальца. Осторожно надавив, палец протиснулся в тугую дырку. Как ни как для него впервые, прийдётся хорошо постараться. От неожиданности пират чуть не вскрикнул, но в ближайшие минуты быстро привык и уже полностью придавался в руки похоти. Единственная способная на что то рука сжимала простыню из за эмоций и кайфа, полностью позволяя делать с собой всё, что другому заблагоразумится. Этим ушастый и пользовался. Он рашёл такое место опоры, чтоб не падать при неимении опоры. Для того, чтоб второй рукой схватится за другой розовый кружок и настойчиво, но нежно массировать его. Капитан уже не мог что либо говорит,ь так что просто издавал звуки наслаждения. С его то искажённым голосом для Мафиозо это был настоящий рай для ушей. Для себя мафия будто поставил цель так трахнуть второго, чтоб тот не просто прочувствовал, но чуть ли не орал его имя. Для немного насильственного ушастого это было приоритетом. Хотя он и так сделал пол дела: уже как несколько минут мужчину растягивало уже два пальца, а тот так и бегал глазами по комнате и лицу партнёра, искал точку опоры и связи с реальностью в простыне. Но даже так ему это не помогало. На третий палец нижний стал чуть ли не рвать простыню и вместо этого схватился за спину Мафа. Да, он оставлял ему порезы на спине из за острых когтей, но эта боль была приятной, учитывая, почему тот это делает. Когда пальцы уже пошли в движение стоны стали ну очень громкими. От такой картины перед ним босс мог закончить и без прикосновений к себе. Ужас, надо уже приступать. Вытащив пальцы и отпрянул от такой манящий груди, тот направил ствол к колечку. Недовольный таким поворотом событий Гашарпун фыркнул. Тем не менее, кроль аккуратно вошёл на пол длины. Белобрысый ахнул от такого и ещё учащённей задышал. Мафиозо дал ему время привыкнуть, в ожидании целуя руки, щёки, лоб и плечи. Не смотря на всё, из за эмоций и удовольствия нижний плакал. Не то, что бы тот вообще помнитч когда последний раз это делал, но от такого плакать он совсем не против. Через время войдя уже полностью, снова остановился. Теперь всю комнату наполняли пошлые, липкие звуки шлепков. Пытаясь сохранить последние остатки разума, капитан просто быть медленнее. Ну, Маф и правда был набрал слишком быструю скорость для того, кто впервые снизу. Каждыц толчок по телу отдавал волной, доходил до разума и отключал его. Верхний был уже экспертом, так что по нужному ручку мышц он попадал каждый раз. И именно это заставляло проклятого произносить чужое имя, просить и большем и не только. Что самое интересное, так это то, что моряк уже сам насаживался и полностью помогал делать задуманное. И без того искажённый голос срывался на крик, вздохи, стоны, всхлипы. Их обоих больше не волновало что подумают о них. Под конец проклятого буквально втрахивали в кровать, а тому это до вставки нравилось. Темп тот даже не пытался задать, обхватить ногами. Он полностью доверял чужому виденье ситуации, так что пусть отрывается. Вместе со стонущим внизу стонал и нижний. Для пущего эффекта он стонал чужое имя. Не всегда, но старался делать это как можно чаще. Через минут 5 кроль кончил прям внутрь, а за ним это сделал и проклятый. Если бы кто то сам его не совращал, то он бы ещё подумал, что бы вытянуть, но по его мнению так даже лучше. Но каким же было его удивление, когда уже его впечатали в кровать рывком, а потом так же резко укусили за ключицу. Уже заведённый по полной программе Гашарпун брал на себя всю инициативу, желая второй подряд разрядки. У него было больше выносливости, а следовательно, ему требовалось проводить больше времени в постели. А значит, что сейчас поимеют и кроля. Мало того, кажись кто то не собирается сдерживаться. Когтистая рука на чужом члене, пару поцелуев в шею, тяжёлое горячее дыхание обпаляющен кожу... Кажется, сам аристократ очень даже хочет быть снизу когда над ним доминирует свой секс символ. Выдохнув, тот сам подал пирату смазку. Верхнему это очень льстило. К слову, в них у обоих снова стояло. Кажется , долгое отсутствие половой жизни даёт о себе знать. Да, это точно. Хоть чужие когти были и острыми, тем не менее в проходе они ощущались как очень длинные пальцы и не причиняли никакого дискомфорта, даже наоборот: чем длиннее пальцы, тем приятнее их чувствовать. Мафиозо тоже решился отдаться партнёру и сам стал насаживаться на пальцы. На третий он уже срывал голос на стоны и мольбы, на произношение чужого имени уже не просто для эффекта. Одну свою руку он использовал как опору, а второй держал моряка за затылок и целовал. Как и было подтверждено: язык у него был куда длиннее, эластичнее и приятнее. Этот язык был всюду, заполняя собой сразу всю полость рта. Им было много друг друга, но они не против быть "многим". Агрегат у пирата не особо отличался от того же болта Мафиозо. Просто разного цвета. Убрав пальцы, уже Гашарпун готовился входить. Нижний уже был пассивом, он знает, что ему ожидать и что делать. Его анал такой разработки не требует, ведь тот достаточно привыкший. Но пусть будет, даже от пальцев кайф меньше не становится. И одним толчком белобрысый вошёл сразу во всю длину. Сразу видно, что у них разные тактики. Но даже так нижний кайфанул. Если по секрету, ему нравится, когда его грубо берут. Как хорошо , что теперь ему это говорить не надо в слух. Вот один толчок, второй, третий...то было не в быстром темпе, но и не в медленном. Шлепки снова разносились по всей комнате. Голос Мафиозо уже был сорван, но даже так он был красив и радовал уши моряка. В этом процессе проклятый успевал даже целовать чужую шею. И оставлять засосы. Нижний сильно дрожал, выгибался и пытался найти такое положение, чтоб хоть как то прийти в чувства. Но ему никак не давали этого сделать. Белая рука мяла талию, сминая её с такой силой, что там оставался синяк. Но кажись босу совсем не было больно, что чуть обескуражило пирата. Тем не менее, белобрысый ускорился в темпе, давая понять, что не хочет долго тянуть с процессом. От этого Мафиозо еле слышно издал звук, похожий на скулёж. Он вроде кролик, а не собака. Хотя сейчас это не имел значения. Чужие дрожащие ноги обвили талию, в знаке, что никто не хочет останавливаться. Проклятому пришла новая идея. Его язык был длиннее обычного примерно вдваое. То есть в теории он может даже не сильно приближаться, чтоб что то облизать. Розовый язык прошёлся по шее. От этого аристократ сильнее оголил ту сторону шеи, где его и облизали. Видимо, ему понравилось. Тогда, не будем заставлять ждать. Язык пошёл дальше: мокрая дорожка тянулась и к уху, ключицам, плечам. Конечно же поцелуи никто не забывал и не игнорировал. Правда когтистая рука сменило положение на теле снизу. Точнее, теперь она не имела точного положения. Она лежала и на чужой шее, и на груди, но на последок остановилась сжимая чёрную руку в замке. У нижнего уже почти не осталось сил даже на стоны, он не привык делать это несколько раундов подряд. Выносливость у него была отменной, но в таком темпе он не просто не мог угнаться за пониманием настоящего, но и не мог принять все эти чувства. Нервная система не выдерживала нагрузки и он рыдал, умоляя не останавливаться. Это делало его таким жалким, но таким уязвимым и мягким, что для верхнего это было реальной наградой. Лучше всех сокровищ мира, лучше свободы от проклятья. Он уже нашёл свою награду. Пара минут и оба наконец то закончили. Первым это сделал Маф, а за ним уже партнёр. Пол конец они на последок поцеловались и кроль сразу же провалился в сон. Гашарпуна тоже уже клонило на боковую, так что он просто вытер мокрой тряпкой всё, что можно было вытереть и улёгся в обнимку с ушастым. Наконец то он получил точ о чём мечтал: его любили, принимали таким, каким он есть. Самое главное, что именно сейчас он больше не жалеет ни о чём в жизни, ведь сейчас наконец то реально жил. Ему было тепло, уютно и хорошо. Впервые за долгое время. Так вот, каково это быть любимым. Волны бьются о причал, где люди живут своей жизнью. Ходят, скупляются, общаются, ругаются. За всем этим наблюдает чайка. Такая одинокая, но потому и ценящая. Понимающая птица смотрела глазами-точками на то, что происходит снизу. Рядом с ней села ворона. Именно она составила той хорошую компанию. Брызги океана падали на пирс, люди сторонились Голландца. Он был не такой, как все остальные корабли. Чайку тоже сторонились из за того, что у неё не было лапы. Но ворона всё равно сидела рядом и не улетала. Почему? Может потому, что им обоим было просто комфортно в присутствии друг друга? Или потому, что их не волновали изъяны друг друга? Середина вечера. Солнце уже стало идти к горизонту, а наши сони проснулись буквально пару минут назад. Точнее, проснулся только Мафиозо сейчас, а проклятый уже с пол часа ждал его пробуждения. Пока тот спал, он гладил его по голове, а кроль издавал смешные довольные звуки. Он был милым, несмотря на свои шрамы и внешний вид с работой. Думаю, это было вынужденной опцией. Пират обдумывал всё произошедшее. Самое интересное то, что он даже и не понял, как сам стал "ведущим" ушастого в этом "танце". Но он вовсе не был против. Просто всё произошло так быстро, что он даже не успел понять, что как и он сам, ушастый влюбился в него как бы с первого взгляда. А цветы то до сих пор лежали на столе, а не стояли в вазе. Надо будет поставить их в воду, а то завянет красота. Как ни как белые розы были на вес золота. Было приятно осознавать, что на него потратили деньги, даже когда были не уверены в ответе. Взгляд упал на спину ушастого. Она вся была усеяна шрамами. Хоть босу и шли эти увечья, всё равно сердце краялось глядя на эту пошрамированную часть тела. Хотелось, чтоб Маф больше не испытывал боли, хотелось оставить на каждом шраме поцелуи, чтоб "залечить" эту рану. Не так физическую, как психологическую. Ему явно иногда приходится смотреть в зеркало и уверять себя в том, что это всё ещё он. Может по нему не скажешь, но он сам пережил ад, чтоб стать раем. Моим персональным раем. Сейчас он полуприсядя гладил и заодно рассматривал тело аристократа. Оно было красивым, спору нет. Но таким уставшим и местами затёкшим. Моряку было искренне жаль мужчину, так что тихонечко, невесомо поцеловал своего суженого и пошёл быстро поставить цветы в воду, ведь те уже начинали будто бы умоляюще смотреть на него. Именн тогда и проснулся кроль. -Добрый вечер... -Добрый. Сиплым охрипшим голосом ответил ему мафия. -Как твоё самочувствие? Я не переборщил? -... Нет. -Ладно, я тебя понял. -Но я переборщил с силой крика. Сорвал себе голос бляха. -Зато сорвал ты его точно не в плохих обстоятельствах. Гашарпун так же по привычке улыбался. Только когда ему стало по настоящему комфортно с партнёром он раскрыл свою игривую натуру. -Спасибо, за цветы. Они и правда красивые. -Ты правда так думаешь? -Да. С этими словами проклятый поцеловал его в лоб. Каждый корабль плывёт себе по течению либо против него. Каждый раз каждому из суден приходится сталкиваться с новыми проблемами. Иногда решение этих проблем на поверхности, иногда- потоплено под водой, на дне океана. Но каждому даже сильному паруснику приходится найти причал. Но не просто причал, а то место, где он будет как дома. Где его будут жаловать и любить, чтоб потом снова отправится в долгий путь по морской глади, отбросив обычную жизнь. Не каждый из нас может найти свою ворону, но все мы, непременно, можем оказаться чайкой.