Ближе нельзя

Жизнь в Келдоре потекла по заведённому порядку. Каждое утро начиналось с удара колокола. От его низкого басовитого гула просыпалась вся крепость. Мальчишки нехотя вылезали из постелей и по очереди умывались, поливая друг другу на руки холодную воду. Затем следовал скудный завтрак — жидкая овсянка, кусок хлеба и кружка разбавленного пива. На этом самая приятная часть дня заканчивалась, и начиналось время Железного Кулака. Он гонял воспитанников до седьмого пота: строевая подготовка, учебные поединки, верховая езда. Раймар заставлял повторять приёмы до тех пор, пока меч не начинал выпадать из дрожащих рук, не терпел даже намека на слабость и не скупился на издёвки, затрещины и едкие насмешки. Похвалы от него не слышал никто и никогда. После обеда мальчишки по три часа корпели над военной историей, географией и прочими науками, необходимыми будущим офицерам. Тех, кто отвечал хуже всех или утром, по мнению наставника, тренировался недостаточно усердно, мастер Раймар вечером отправлял в наряд — чистить конюшни, полировать доспехи или помогать на кухне до тех пор, пока руки не наливались тупой болью. Нефрит играючи справлялся с учёбой, но физические упражнения пока давались ему тяжелее, чем остальным. Очень скоро мальчику стало казаться, что в сутках просто не хватает часов, чтобы успеть переделать всё то, что нагружал на него наставник. Его спасало одно — Кентаро. Ровесник Нефрита, сын местного дворянина, он с первых дней стал для него самым близким другом. Весёлый, жизнерадостный и добрый паренёк знал, как подбодрить приунывшего товарища — добрым словом, шуткой, а когда не видел мастер Раймар, то и помощью в работе. Нефрит понятия не имел, как бы он выдержал первые недели в крепости, не будь рядом Кентаро. Пожалуй, их и сблизило это различие: серьезную вдумчивость одного уравновешивала жизнерадостность и открытость другого. В отличие от Нефрита строевая подготовка и упражнения на мечах давались Кентаро без труда, а вот книги он открывал только по необходимости. Тем не менее, занимался он добросовестно, но ровно столько, сколько требовал мастер Раймар, и не строчкой больше. Каждый вечер перед сном воспитанники шли в храм — единственное место, где Железный Кулак оставлял их в покое и не указывал, о чем молиться. Нефрит молился в основном о том, чтобы просто пережить следующий день, неизменно заканчивавшийся каким-нибудь наказанием от мастера Раймара. Старый вояка не сделал Нефриту скидки даже в тот день, когда из столицы пришла радостная весть, что королева разрешилась от бремени здоровой и крепкой девочкой, в честь чего всему гарнизону выдали по дополнительной кружке пива за ужином. Раймар с ухмылкой подождал, пока мальчишка прикончит свою порцию, и отправил его в оружейную - чистить и смазывать оружие. Нефрит как раз возился с последним мечом, когда его кто-то окликнул: — Эй, ты — сын лорда Морвина? Перед ним стоял часовой. — Я, — настороженно отозвался Нефрит. — К тебе приехали. У него перехватило дыхание. Мама! — чуть не выкрикнул он, и стремглав помчался в караульное помещение. Там его ждал… Рорик — и он был один. Управляющему сразу бросилось в глаза, как за прошедшие полгода загорел и раздался в плечах его молодой господин, но не понравилось затравленное выражение в когда-то открытом и смелом взгляде мальчика. — Рорик! — Нефрит! Рад тебя видеть! Я ехал на ярмарку мимо крепости, вот и решил заглянуть. — И я рад тебя видеть, Рорик! Как матушка? Как жизнь в Винделанде? — Леди Эйла здорова, хвала Селене. Велела кланяться, передаёт гостинцы, — управлящий протянул Нефриту туго набитый холщовый мешок. — Винделанд — доброе место, хоть и изрядно пострадало от войны. Ничего, отстроимся. А ты как тут? Что передать хозяйке? — Передай, что я… мне... — мальчик дрогнул и на миг прикрыл глаза. — Что у меня всё хорошо. Я уже почти со всеми подружился, кормят тут сносно и наставник у нас строгий, но справедливый. — «И пусть святая Селена простит мне эту ложь», — подумал Нефрит. Они сердечно простились. И лишь выехав за ворота, Рорик понял, что Нефрит ничего не спросил об отце. В мешке оказались орехи, изюм и два душистых плода с яркой оранжевой кожурой. Кентаро объяснил Нефриту, что это и есть знаменитые «капли солнца». Орехи и изюм Нефрит раздал товарищам, а апельсины съел с Кентаро, сидя вечером на стене и глядя на закат. Фрукты и правда были сладкие и сочные, как описывала мать, но Нефриту почудился в их сладости горький привкус.

***

На крепость потихоньку опускались теплые сентябрьские сумерки. Воздух пах мятой, нагретой за день землей и дымом из кузни. Друзья разделались с дневными обязанностями и устроились в небольшом саду сразу за храмом Селены. Сюда редко кто заходил, и можно было спокойно посидеть, играя в раа‘шда — старинную игру южан, которая требовала терпения, выдержки и недюжинной смекалки. Игроки выкладывали на расчерченную квадратами доску черные и белые камешки и старались, с одной стороны, не оставить ходов камешкам противника, а с другой — занять как можно больше свободного пространства на поле. Эту игру Нефрит в прошлом месяце увидел на ярмарке; завороженный ее стройной логикой, он, не раздумывая, купил и доску, и камешки, отдав за них почти все свои скудные сбережения. — Нефрит, как ты это делаешь? — в притворном отчаянии простонал Кентаро. — Ты снова загнал меня в угол! — Не верещи, — поддел друга Нефрит. — Лучше соберись и подумай: у тебя, по меньшей мере, еще три хода. — Ну, извини, друг, у меня так в брюхе бурчит, что своих мыслей не слышу, — отшутился Кентаро. — Да уж. Если так и дальше пойдет, то мы и меч поднять не сможем, случись какая заваруха со степняками, — поддакнул Нефрит. Довольствие, в этом году выделенное короной Келдору, быстро кануло в бездонное море нужд крепости. Растущие организмы воспитанников, занятые тяжелой физической работой, требовали мяса, а не капустной похлебки, овсянки или ячменной каши с чуточкой сала. И даже этого нехитрого пайка им не доставалось вдоволь. Кентаро резко посерьезнел. — Думаешь, будет стычка с кочевниками? У нас ведь перемирие! Нефрит пожал плечами. — В любом случае, у них творится что-то непонятное. На ярмарке я слышал, что среди степняков появился человек "с волосами, как заря, и глазами, как небо". Называет себя Посланником Солнца и утверждает, будто солнечный бог избрал его объединить народы степи. — Ну, если у него получится, значит, и вправду посланник, — фыркнул Кентаро. — Каждое племя сотни лет молится своему богу — кто духу Великого Жеребца, кто Небу. Они скорее друг друга перережут, чем договорятся. — Не скажи… — пробормотал Нефрит, укладывая очередной камешек на доску. — Он уже собрал вокруг себя три племени. Никто не знает, кто он — жрец, воин или бродяга с хорошо подвешенным языком. Степняки прячут его в развалинах древнего города, а туда могут входить только старейшины племён и шаманы. Хорошо, если он и правда всего лишь религиозный фанатик. Насадит единый культ среди кочевников и на этом успокоится. Ну, а если нет? Если он руками степняков собирается таскать каштаны из огня? — Ты имеешь в виду, трон из-под нашего короля? — ошарашенно предположил Кентаро. — А, вот вы где, голубки, — из-за угла храма показался Железный Кулак. — Всегда вместе, как приклеенные. Не боитесь, что пойдут слухи, что вы — мужеложцы? — Вы же сами учили нас ничего не бояться, мастер Раймар, — парировал Нефрит, не поднимая глаз от доски. Железный Кулак уже давно не вселял в шестнадцатилетнего Нефрита прежнего трепета. Чем старше становились воспитанники, тем реже Раймар поднимал на них руку — не из жалости, а потому что больше не видел в этом смысла. Одно дело — выбивать из сопляков дурь, как он любил повторять, приучая тех к дисциплине и подчинению; совсем другое — ударить юношу, из которого уже практически вышел готовый офицер. Равных Железный Кулак не трогал. Раймар коротко клекотнул, что можно было расценить как смешок. — Ага, — прищурился он. — А еще я учил вас запирать загоны. Это ведь тебе я велел сегодня перевести лошадей на дальнее пастбище? — Да, мастер, — уже куда осторожнее ответил Нефрит. — Ну, а теперь вместо ужина ты отправишься их собирать. Один! — Раймар бросил предупреждающий взгляд на Кентаро. — Дан только что прибежал с известием, что ворота распахнуты настежь, а половина лошадей бродит неизвестно где. — Но я же их запирал! Я уверен! — запротестовал Нефрит, когда Раймар уже повернулся, чтобы уйти. — Возможно, — с готовностью согласился тот. — Но лошади-то не знают. А чтобы ты лучше усвоил урок, будешь всю следующую неделю работать на конюшне. Помимо караулов, само собой, — сладко улыбнулся ветеран. — Похоже, Торну никогда не надоест делать мне гадости, — сквозь зубы процедил Нефрит, поднимаясь из-за стола. C ним регулярно случались такие необъяснимые неприятности. Незначительные — вроде порванной уздечки, внезапно прохудившихся казенных сапог или залитого чернилами учебного свитка, но все они выставляли Нефрита перед наставниками в дурном свете. Поначалу юноша еще надеялся, что Торн когда-нибудь попросту о нем забудет. Но шли месяцы, а Торн ничего не забывал. Нефриту становилось не по себе от мысли, что этот мальчишка, как гигантский паук, сидит где-нибудь в уголке и плетет паутину очередной интриги. — Я оставлю тебе свой хлеб с ужина, — пообещал Кентаро, провожая друга сочувственным взглядом.

***

Но вскоре Нефриту выпала возможность обелить себя в глазах Раймара. На одно из занятий по осадному делу наставник принес миниатюрную копию крепости Мирен. Как и Келдор, она была одним из форпостов королевства в двух днях пути на восток. — Итак, сборище олухов, ваша задача — взять эту крепость как можно быстрее и с наименьшими потерями. Какие будут предложения? — Обстреливать стену из требушета, пока не пробьем брешь? — первым выпалил Зойсайт. — Ага! Все смотрите сюда, объясняю один раз. Видите, у этой крепости стены широкие у основания и сужаются кверху? Значит, что? Ядра бьют под углом и отскакивают от стены. Брешь ты будешь долбить до старости. Торн? — Я бы перебросил через стену тушу чумного животного и подождал, пока все передохнут, — пожал плечами тот. — Да, парень, из тебя явно выйдет толк, — Торн победно заулыбался. — Толк выйдет, а вот бестолочь останется, — тут же ехидно срезал его мастер Раймар. — Тушу лично ты потащишь? И потом — когда наши войска войдут в крепость, то передохнут следом. Кунсайт? — Сделать подкоп под фундамент? — предложил тот. — Долго. На каждое ведро грунта, что мы вытащим из-под стены, защитники сверху вытряхнут два. — А ты что скажешь? — обратился мастер Раймар к Нефриту. Нефрит тщательно обдумывал задачу, изучая макет. Он припомнил, как год назад в Келдоре строили новую пекарню. Тогда мастер Раймар отправил нескольких мальчишек помочь каменщикам таскать воду и известь к стройке. Нефрит с интересом наблюдал, как мастера возводят стену: два ровных ряда из обтёсанных камней, а между ними кладут всё, что попадётся под руку: щебень, мелкие камешки, битую черепицу, перемешанную с густым известковым раствором. — Что, интересно, парень? — бросил один из старых мастеров, не поднимая головы. — Все стены так и строят: снаружи красота, а внутри дрянь всякая. — А я и людей таких знаю, — хохотнул второй каменщик. — Стены крепостей тоже? — спросил Нефрит. У него не укладывалось в голове, что массивные и на первый взгляд неприступные стены Келдора изнутри заполнены всяким мусором. — И их тоже, — подтвердил каменщик. — Иначе никаких денег на стройку не хватит. Нефрит внимательно слушал и не забыл ничего из того, что объяснял ему мастер. И сейчас он в паре слов объяснил товарищам устройство стены. — Поэтому я бы вытащил несколько камней из ее внешнего слоя, — предложил он, — чтобы добраться до вязкого раствора в середине. Сделал бы в нем углубление — это быстрее, чем копать под фундамент. А потом заложил бы туда пару бочонков того гремучего порошка с Востока, о котором нам недавно рассказывал комендант Солм, и поджег. Да, гремучий порошок недешев, но затяжная осада обойдется дороже. Если правильно рассчитать его количество и устроить взрыв в нескольких местах одновременно, стена не устоит. — Хм, — Раймар прищурился. — Ну, надо же, — протянул он, — голова-то у тебя, видать, не только для того, чтобы в неё есть. Он перевёл взгляд на остальных: — Слышали, недоумки? Это вам не орясинами махать. Только имейте в виду: за такие мысли у нас не награждают, а посылают первыми проверять, сработает ли. После того занятия Раймар будто бы стал смотреть на Нефрита чуть иначе — придирчивее и внимательнее, словно прикидывая что-то в уме. Спустя пару недель он снова отыскал друзей за храмом. — Все в игрушки играете? — поддел он их. — Вы бы с мечом так управлялись как с камешками. — Мы с рассвета в карауле стояли, — примирительно сказал Кентаро. — Присели отдохнуть на часок. — Вот как, — хмыкнул Раймар. — Ну, ребята, теперь отдохнуть вам придется нескоро. Он поймал недоуменный взгляд Нефрита и пояснил: — В южную резиденцию скоро прибывает король — подписывать мир с тиарцами. Каждая крепость выставляет двоих лучших учеников в качестве телохранителей в знак преданности короне. Старый обычай ещё со времён Аурона. И угадайте, кого я назвал первым? — Торна? — невинно предположил Кентаро. — Торна я разве что нужник послал бы копать, — фыркнул Раймар. — Нет. Тебя и Винделанда. Он дал им время осмыслить услышанное. — Так что готовьтесь. Отправляетесь послезавтра. — А почему мы? — не выдержал Нефрит. — Потому что, — Раймар направил на него указательный палец, — ты умеешь думать, а он — сражаться. Вдвоём, может, и ухитритесь не уронить честь крепости. Он еще раз обвел доску взглядом, и уголок его рта дернулся в ухмылке: — Посмотрим, как вы справитесь. Королевский двор — это одна большая доска раа’шда. Только вот на кону там не камешки. С этими словами Железный Кулак развернулся и зашагал прочь своим знаменитым пружинистным шагом. Нефрит с Кентарo переглянулись. — Что ж, — без особого сожаления констатировал Кентаро, глядя на доску. — Похоже, партия закончена. — Не уверен, — отозвался Нефрит. — Такое чувство, что она только начинается.